Начинать в одиночестве сложнее, но я уже знаю, что меня ждет, да и мысли о том, что все заняты полезными делами, подстегивают. Открыв книгу, я погружаюсь в чтение, проглатывая страницу за страницей.

Должно что-то быть. Я обязана найти ответы, иначе все мы обречены и только оттягиваем неизбежное.

Сцены сменяют одна другую с такой скоростью, что мысли в голове путаются. Пальцы почти не дрожат, когда я читаю о планах родителей на детскую, когда папа рассказывает Диане о том, как его ребенок поступит в Академию. Они ссорятся и спорят, тетка пытается убедить отца, что у меня может быть другая судьба, но он непреклонен.

«Все пути книгоходца ведут в Академию. Мой ребенок не может отказаться от наследия», – постоянно повторял он, и Диана не могла ничего противопоставить ему.

Хитро. Отец никогда не говорил мне этого вслух, но теперь долг перед ним нависает надо мной каменной плитой, готовой вот-вот обрушиться прямо на голову. Наверное, он был прав. Я и так продержалась слишком долго, блуждала в неизвестности по милости Дианы, но дорога все равно привела меня сюда.

Можно бесконечно думать, как было бы лучше, злиться на тех, кто не позволил мне с самого начала ступить на правильную тропу, но все это не имеет значения. Сейчас остается только реальность, которая стала моей вопреки всем преградам.

Вознесс не ошибался, когда говорил, что отец был мечтателем. В каждой строчке, в каждой его мысли проскальзывает порой наивное, но стойкое стремление к захватившей его идее. Отец мечтал найти истоки книгоходства, а после того, как раскопал короткие дневниковые записи нашего дальнего предка, эти мысли крутились у него в голове беспрестанно.

Ничего толком обнаружить в дневниках не удалось, но там упоминалась Великая Библиотека. Отец сам додумался до того, как открыть туда путь, – метод проб и ошибок отнял много времени, но и восторг от находки ни с чем нельзя было сравнить.

Зря он так радовался. Именно это и стало началом конца.

Я вздрагиваю, когда дверь тихонько поскрипывает и входит Эрик, и качаю головой, когда он настороженно уточняет:

– Ты не была на ужине, Тея. Я принес тебе пару бутербродов. Будешь?

Мне совсем не до еды. Буквы бегут перед глазами, и оторваться уже невозможно. Пальцы сжимают книгу все плотнее. Эрик недовольно морщится, но только берет из шкафа томик Драйзера и садится рядом, пока я погружаюсь все дальше и дальше.

Слишком много всего происходит. Строчки с трудом вмещают в себя все детали. Первый восторг отца сменяется любопытством. Он блуждает по Библиотеке, пытаясь разобраться, где оказался и как выбраться. Еще не понимает, что вернуться в реальность ему уже не суждено.

В горле образуется плотный ком, но я читаю дальше. Как отец находит зал с книгами жизни. Как разбирается, что это такое. Как бродит среди непрерывно пишущихся книг, с недоверием и благоговением вслушиваясь в шорох страниц, пока не натыкается на Библиотекаря.

Тихое размеренное дыхание рядом заставляет оторвать взгляд от книги. Эрик заснул, отложив свою. Он кажется умиротворенным, и серая тень усталости пропадает с лица. Складочки на лбу исчезают. Я не могу сдержаться и касаюсь его руки, тут же понимая, что его вечно напряженные мышцы расслабились.

Он заслужил отдых. Все мы заслужили, но я не могу позволить себе такую роскошь, поэтому аккуратно встаю с дивана и, накрыв Эрика пледом, перемещаюсь на кровать. Из освещения остается только ночник, но все любители почитать с детства привыкают делать это при любом освещении. Бросив последний беглый взгляд на спящего Эрика, я опускаю голову, снова погружаясь в чтение.

У отца шансов против Библиотекаря оказалось куда больше, но победить ее не смог даже он. Зато ему удалось отбиться и сбежать, а потом прятаться от рыскающих везде библиотекарей и водить их за нос. Он делал это так долго, что успел исследовать бесконечно много книжных рядов и запертых комнат.

Пока не добрался до одной. Невзрачная и ничем не примечательная, она была окружена таким количеством защитной магии, что отцу пришлось очень долго снимать чары, а потом еще и взламывать замок.

Награда за такие усилия выглядела странно – пустая темная комната с постаментом, на котором была водружена резная деревянная шкатулка. Я не понимаю почему, но отец испытал благоговейный восторг и просто смотрел на шкатулку целую вечность.

Он все-таки добрался до нее. Попытки открыть ни к чему не приводили, пока он не обратил внимание на выжженные на нижней части руны. Я всматриваюсь в неровные линии, отразившиеся в книге, но ничего не узнаю и быстро отмахиваюсь от расшифровки. Хочется узнать, что было дальше, а не разгадывать странные загадки.

Дверь сорвалась с петель. Библиотекарь влетела в комнату, переполненная яростью. Вспышки магии залили пространство. Отец не смог бы долго отбиваться, поэтому оставил шкатулку и рванул к выходу.

Убежать ему удалось не так далеко. В зале с книгами жизни резкий удар по затылку закончил его историю.

Я несколько раз перечитываю, как ряды зависших в воздухе книг поглощает тьма, и не могу вдохнуть. В легкие словно насыпали стеклянной крошки. Пальцы стискивают последнюю страницу так сильно, что я на мгновение пугаюсь, что порвала ее.

Библиотекарь все-таки убила моего отца. Книга закончилась и должна была переместиться в другой зал, но, видимо, в этот момент отец успел ее перехватить, и это позволило ему остаться в Библиотеке, но не вернуться в реальность.

Кошмарная концовка. Я бездумно пролистываю пустые страницы, недоверчиво хмурясь. Их так много, белые и нетронутые. Значит ли это, что все не должно было так заканчиваться? Конечно, не должно, музы.

Пальцы подрагивают, а я жмурюсь, глотая подступающие слезы. В груди разливается тоскливая мрачная темнота. Неужели я читала все это, проживая каждый день отца, чтобы просто узнать, что Библиотекарь подло убила его, напав со спины? Какой во всем этом смысл?

Чушь. Папа сказал, что я смогу найти подсказки в книге. Что это за ответы такие? Мне нужно понять, что он умер в шаге от своей мечты, но так и не смог вынести свое открытие в реальность?

Первый порыв начертить руны и задать вопросы сумасшедшей богине останавливает острая вспышка мысли. Я стискиваю книгу и переворачиваю страницу назад. Взгляд жадно скачет по строкам, выискивая реплику Библиотекаря. Сердце вздрагивает и замирает, когда я перечитываю ее снова: «Нашел все-таки? У тебя не выйдет меня остановить. Мертвые не могут добраться до Книги».

По рукам разбегаются колкие мурашки. Слова плывут перед глазами. Гул крови заполняет сознание. Сорвавшись с кровати, я на ходу перелистываю страницы, добираясь до рун на шкатулке.

Пальцы слепо шарят по письменному столу, выискивая бумагу и ручку. Я старательно вывожу каждую линию, боясь пропустить хоть одну черту. Руки дрожат, но я напрягаю мышцы, чтобы случайно не перечеркнуть все и не исказить символы.

Вот оно. Наверняка. Ответа лучше не найти. Пусть этот размытый и нечеткий, но все же лучше, чем ничего.

Отбросив ручку, я распрямляюсь и захлопываю книгу. Устоять на месте невозможно. Я дергаюсь к дивану, одним рывком преодолев расстояние, и обрушиваюсь рядом с Эриком, вцепившись в его плечо.

– Эрик! Эй, Эрик, проснись! Я кое-что нашла! – Он распахивает глаза, тут же подбирается и принимает сидячее положение, а я нетерпеливо бормочу. – Книга в Библиотеке. Она заперта в шкатулке с рунами. Она как-то может остановить Библиотекаря.

Эрик моргает. Затуманенный медовый взгляд скользит по мне, а потом Эрик дергается и сводит брови.

– Сколько сейчас времени, Тея?

Музы, не та ситуация, чтобы обвинять меня в пробуждении посреди ночи. Сон может подождать.

Возмущенно поджав губы, я бросаю:

– Какая разница? Ты слышишь, что я тебе говорю?

Слова пролетают мимо Эрика. Он вытаскивает телефон и тыкает на экран, а через мгновение уже срывается с дивана, устремляясь к окну. Взгляд успевает зацепиться за часы – семь утра.

В горле пересыхает. Все еще стискивая книгу, я бросаюсь за Эриком к окну. Он как раз отдергивает штору, и хмурое утреннее небо заглядывает в комнату. На улице моросит мелкий дождь, а из звуков слышен только отдаленный шум дороги.

Ничего необычного. Совсем ничего. Вокруг здания никого.

Эрик медленно поворачивает ко мне голову, и мы встречаемся растерянными взглядами. Он настороженно поднимает телефон и, проверив его, напряженно протягивает:

– Ни одного сообщения. Ни слова про утечки. Где эти психопаты?

Надежда зарождается за грудиной теплым солнечным прикосновением. Я изо всех сил пытаюсь задушить ее – будет слишком обидно, когда она разобьется, – но ничего не выходит.

– Судя по всему, ничего не произошло. Нас бы разбудили, если бы Библиотека как-то себя проявила, – протягиваю я, боясь говорить что-то более определенное.

Эрик быстро печатает что-то, а минута напряженной тишины стягивает грудную клетку обручем. Мне так страшно надеяться на лучшее, что в голове один за другим проносятся худшие варианты. Может, пока мы спали, всех остальных перебили? Может, Библиотека как-то добралась до других?

– Ничего не произошло, – подтверждает Эрик, уставившись в телефон. – Никто не появлялся, информации об утечках нет.

Уголки губ вздрагивают, и я прикрываю глаза:

– Слава музам.

Эрик убирает телефон и переводит взгляд на меня. Через пару секунд тишины он сводит брови и настороженно спрашивает:

– Погоди, Тея. Что ты сказала?

Я словно вижу свое отражение в лице Эрика – минуту назад я точно так же не позволяла себе поверить в лучшее, а теперь и Эрик изо всех сил сдерживается. Я легко могу развеять его опасения. Вскинув руку с книгой, я потряхиваю ей и повторяю:

– В Библиотеке есть какая-то закрытая комната. Там шкатулка. В шкатулке – Книга, которая может остановить Библиотекаря. – Схватив со стола листок с рунами, я выставляю его вперед и добавляю: – Вот эти знаки на шкатулке. Отец не успел ее открыть.

Эрик поводит подбородком, задумчиво протягивая:

– Что за сказки про Кощея? – Хмурая складочка залегает между бровей, он наклоняется и, выхватив у меня лист, внимательно всматривается в него. Вердикт неутешительный: – С этим – точно к Лоре. Я здесь ничего не понимаю.

Неуместную едкую насмешку сдержать не получается, и я наигранно свожу брови.

– Неужели? И это лучший ученик Академии? Есть что-то, с чем не можешь справиться даже ты?

Поморщившись, Эрик наклоняет голову к плечу, обдав меня насмешкой медовых глаз:

– Не хочу тебя расстраивать, но это не единственная моя слабость, – он перехватывает мое запястье и дергает на себя, выдыхая почти в губы. – Все мы не без них, верно?

Горячее дыхание опаляет кожу. Эрик наклоняется, мазнув языком по моей нижней губе, а я сжимаюсь, растворяясь в аккуратном неспешном поцелуе. Только заканчивается он до обидного быстро – Эрик отстранятся и усмехается, а я щурюсь и бормочу:

– Если ты не прекратишь эти детские манипуляции, я тоже начну так делать.

Угроза просто смешная, но Эрик не смеется. Он хмурится и подозрительно серьезно бросает:

– Тебе это ни к чему.

Пока я растерянно моргаю, пытаясь понять, что бы это могло значить, он поводит плечами, и в его голосе снова слышится командный тон:

– Ты должна рассказать все Лоре и Берту. Найди их, а я пока проверю, что происходит. Подозрительно, что никто не объявлялся. Нужно уточнить на всякий случай.

Мне не хочется расходиться, но это не предложение. Эрик словно считывает мою реакцию. Он ловит мою руку, сжимает ее, и мы вместе выходим из комнаты. Пальцы Эрика выпускают мою кисть, только когда он сворачивает к лестнице, а я продолжаю идти по коридору, пытаясь вспомнить, в какой из комнат живет Лора.

Ломиться во все двери и натыкаться на книгоходцев Организации совсем не хочется. Еще хуже – случайно оказаться в комнате Марка. Это лучшая мотивация напрячь свою память.

Остановившись перед одной из дверей, я выдыхаю и быстро стучусь. Новость, которую сложно держать в себе, подталкивает в спину, вытесняя страх ошибиться дверью, и я влетаю в комнату. Беглый взгляд цепляется за пару – Лора приподнимается на носочки, обхватив Берта за шею, а он обнимает ее за талию.

Нужно все-таки дожидаться разрешения войти, а не врываться так.

Порывисто отвернувшись, я выпаливаю:

– Извините. – Желание вернуться в коридор удается побороть с трудом, и я добавляю: – У меня есть новости. Я дочитала книгу.

Лора отстраняется от Берта. Тот проводит пятерней по волосам, поправляя растрепавшиеся кудри, и оборачивается ко мне. Лица у обоих вытягиваются. Лора шумно выдыхает и шагает ко мне.

– И что там, Тея? Нашла что-то?

Быстро кивнув, я стараюсь не замечать, как она одергивает пышную фатиновую юбку, и активно размахиваю книгой, начиная рассказ. Желание спрятаться от неловкости выталкивает из меня слова. В этот раз объяснить все получается куда подробней, чем с Эриком. Ни Лора, ни Берт не перебивают меня до самого конца, а когда я выдыхаю, вскинув руку с листом, Лора подается вперед.

Тонкие пальчики сжимают бумагу, и серый взгляд внимательно скользит по знакам, пока Берт недоверчиво качает головой. Он улыбается, широко распахнув глаза, и протягивает:

– С ума сойти, Тея. Ты все-таки это сделала. Мы нашли, что искали.

Я давлюсь предостережением. Мы заслужили немного надежды. Эта зацепка просто не может вести в очередной тупик. Остается куча вопросов – как попасть в эту комнату, как открыть шкатулку, что это вообще за Книга и что с ней делать? – но это лучше, чем ничего. Мы можем порадоваться. Повод есть.

– Надо подумать. – Стукнув ноготками по подбородку, Лора протягивает листок Берту и уточняет: – Узнаешь руны? Кажется, это какая-то смесь. Странно, конечно, но похоже на то.

Берт сконфуженно морщится и неопределенно передергивает плечами, протягивая:

– Знаешь, я в таком не силен. Вы лучше займитесь этим, а я схожу, проверю, что там с библиотекарями и почему все так спокойно. Заодно Эрика найду.

Он подрывается и выходит из комнаты так быстро, что я удивленно хмурюсь. Лора только усмехается и, перехватив мой взгляд, пожимает плечами.

– Он всерьез решил, что я разочаруюсь, если он скажет, что не знает руны. Можно подумать, их вообще хоть кто-то знает. – Она вытягивает губы в трубочку и уточняет: – Есть идеи, что это?

У меня не просто нет идей. Усталость обрушивается так внезапно и резко, что я не чувствую ничего. Выходит только мотнуть головой и тяжело вздохнуть.

Лора щурится, рассматривая бумагу. Серый взгляд оживляется, и поток мысли в нем бурлит, вызывая у меня легкую зависть. Она получила очередную загадку, с которой наверняка справится.

– Интересно, – протягивает Лора, не обращая внимания на мой зевок. – Я вижу тут парочку славянских. Вот это. – Она тыкает в бумагу, а я едва заставляю себя перевести взгляд на руны. – Вот этим соответствуют «Р» и «В». Остальное так просто не расшифровать. Нужно переносить с одного языка на другой, комбинировать и пробовать. – Она порывисто шагает к столу и выхватывает лист, что-то быстро там записывая. – Давай поступим так, Тея. Иди в библиотеку и ищи расшифровку, я написала тебе основные справочники. У меня есть идея, что делать с дверью.

Стиснув бумагу с названиями, я покорно киваю. Нужно смириться с тем, что такое открытие не позволит мне отдохнуть. Лора ободряюще сжимает мое плечо и заявляет:

– Я попробую объяснить все госпоже Рид. Уверена, она поймет, как все это важно, и мы вместе решим, что делать дальше.

Серый взгляд осторожно касается моего лица. Белесые брови приподнимаются, и я отчужденно понимаю, что Лора ждет разрешения. Музы, очевидно, что и дальше держать все это в секрете – паршивая затея.

Я киваю снова, и Лора улыбается. Последнее, что она говорит, прежде чем выскользнуть за дверь:

– Ты молодец, Тея. Уверена, скоро все это закончится, и мы сможем вернуться к нормальной жизни. – Обернувшись у самого выхода, она хитро подмигивает и добавляет: – Вот тогда-то тебе точно не отвертеться от подробных рассказов. Я знаю Эрика столько лет, но никогда не видела его таким. Хочу быть в курсе всех подробностей.

Такая резкая смена темы и упоминание совсем неуместного и неважного в нашем положении заставляет улыбнуться. Я покачиваю головой и выхожу в коридор. Попытки найти библиотеку наугад отнимают не меньше получаса, но я все-таки добираюсь до нужной комнаты.

Внутри никого. Просторная комната с безликими кремовыми, как и во всей Организации, стенами заполнена рядами шкафов. Полки доходят до потолка. Широкие высокие окна пропускают солнечный свет. Устроиться можно либо за парой неприглядных деревянных столиков в центре, либо в креслах у окна.

Во мне вспыхивают две противоречивые мысли. Хочется вернуться в библиотеку Академии – красивую, атмосферную, завораживающую – и одновременно никогда больше не иметь ничего общего с библиотеками. Последнее столкновение с ней принесло слишком много проблем.

К пегасам. Плевать, как выглядит библиотека. Главное, чтобы в ней нашлись нужные книги.

Поборов зевок, я нахожу картотеку недалеко от входа и быстро листаю карточки, сверяясь с названиями Лоры. Указания приводят меня в нужные ряды, и я набираю стопку пыльных толстенных справочников. Тащить их до стола удается с трудом и я, воровато осмотревшись и не обнаружив никого поблизости, повожу пальцем, отправляя книги потоком магии.

Кто вообще сказал, что так нельзя? Сейчас все средства хороши.

Поиск книг не занял много времени и выдался таким удачным, что внутри зарождаются смутные сомнения, но даже им не удается приглушить энтузиазм. Кончики пальцев покалывает. Дыхание учащается. Еще немного, и мы найдем ответы.

Лора права. Скоро мы со всем разберемся и остановим безумие, которое я начала. Поскорей бы.

Хороший настрой держится во мне, пока я листаю первую книгу, а потом начинает медленно гаснуть. К третьему справочку от него остаются только тлеющие искры. Расшифровать ничего не выходит. Слишком много отсылок из книги в книгу. Руны не складываются в слова. Лора говорила об этом так легко, и я решила, что мне будет достаточно просто сопоставить руну и букву, но на деле все оказывается сложнее. Приходится переносить все буквы из одного языка на другой, а подобрать подходящий оказывается чудовищно сложно.

Глаза начинают слипаться. Предвкушение быстрого открытия и успеха, отогнавшее сон, исчезает, и усталость окутывает меня снова, путая мысли. Рука бездумно выводит буквы, а те расплываются, сливаясь в полную ерунду.

Может, забраться в книгу и поспать? Что-нибудь долгое и протяжное, например, «Детство» Толстого. Там полноценный сон, а тут – пять минут. Академия этого не одобряет, но кто узнает? А привыкание и зависимость, путаница в реальности и вымысле – подумаешь. Что может случиться от одного раза?

Зато я смогу сконцентрироваться и заниматься расшифровкой куда продуктивнее. Все способы хороши, ведь это для общего блага.

Я встаю из-за стола, отодвинув справочники, и шагаю к картотеке, когда планы рушит резкий хлопок двери. Лора врывается в библиотеку всполохом нетерпеливого торжества, на ходу заявляя:

– Тея, у меня прекрасные новости! Госпожа Рид согласна, что нужно разобраться с этой Книгой. Меня отпустили в Академию за ключом – моя маленькая разработка, благодаря которой можно открыть любую дверь. – Она горделиво задирает подбородок и тут же заявляет: – Зато я привела тебе помощников для расшифровки. Надеюсь, они тебе не мешать будут, а действительно помогут.

Не похоже, что Эрик с Бертом, появившиеся вслед за Лорой, полны энтузиазма и разделяют ее настрой. Берт недовольно морщится и тянет:

– Давай я все-таки пойду с тобой. Так гораздо безопасней. Почему ты вообще должна туда идти?

Лора раздраженно поводит плечами и тяжело вздыхает:

– Я уже говорила тысячу раз: никто, кроме меня, не сможет найти ключ, это во-первых. А во-вторых… – Она останавливается и, одарив Берта нежной улыбкой, добавляет куда спокойней: – Время безопасное. Все будет в порядке, не переживай. Кому действительно нужна помощь, так это Тее.

Тяжесть во взгляде Берта не держится долго – Лора целует его в щеку, и он тут же светлеет. Эрик проходит ко мне и опускается за стол, скользнув взглядом по бумагам, а потом сводит брови.

– Ты куда-то собралась? Что-то узнала уже?

Ладони чешутся. Я нервно дергаю головой и слишком быстро выпаливаю:

– Нет, просто хотела размяться. Походить немного.

Недоверчивый изгиб бровей заставляет отвернуться, а Эрик пожимает плечами:

– Походи, чего стоишь?

Чувствую себя полной идиоткой, когда действительно начинаю наворачивать круги вокруг стола. Берт поглядывает на меня с опаской, но тоже опускается за стол, подтягивая один из справочников, а Лора хватает меня за руку, когда я оказываюсь рядом с ней, и быстро сжимает запястье.

– Тея, ты просто умница! Не могу дождаться, когда мы наконец-то со всем разберемся. – Она облизывает губы и, не сдержавшись, заявляет: – Не терпится узнать, как оно там все на самом деле устроено. – Лора быстро кивает, но вопросительные взгляды, тут же врезавшиеся в нее, заставляют ее добавить: – Ну и спокойно выдохнуть и наслаждаться жизнью, конечно, тоже.

Я не могу сдержать улыбку. Это вполне в духе Лоры.

Махнув на прощание, она разворачивается и выбегает из библиотеки, а я провожаю взглядом удаляющуюся фигуру, пока она не исчезает из поля зрения. Желудок неприятно сводит, но я отмахиваюсь от этого чувства. Лучше сконцентрироваться на словах Лоры и думать о том, что мы подбираемся к разгадке.

Предвкушение не вселяет в меня бодрость и не помогает собраться с силами, но я все-таки возвращаюсь к столу и деловито начинаю:

– Так, у нас тут руны и…

Моя речь обрывается. Я захлопываю рот, осознав, что парни на меня даже не смотрят. Они уже уткнулись в книги и переписывают руны. Мои пояснения никому не нужны.

Логично. Они наверняка куда лучше понимают, что и как делать. С чего я вообще решила, что должна им что-то объяснять?

Молча рухнув на свое место, я подтягиваю ближайший справочник и опускаю голову, выискивая нужные символы. Время растекается. Иногда только раздаются усталые раздраженные выдохи и шелест страниц.

Тяжело. Голова идет кругом от бесконечных закорючек и попыток привести их в хоть сколько-нибудь читаемый вид. Начинает казаться, что я окончательно перестаю соображать, но я упрямо вывожу на бумаге буквы, пополняя список.

Когда звук входящего сообщения разбивает тишину, облегченно выдыхает каждый. Эрик с Бертом синхронно достают телефоны. Эрик хмурится, а по лицу Берта проскальзывает оживление, которое ему не удается сдержать – судя по всему, новость хорошая.

– Тея, кажется, остальное на тебе, – вопреки моей догадке выпаливает Берт. – Утечки начались. Нужна помощь.

Музы, ну и реакция. Насколько нужно не любить такие задачки, чтобы радоваться работе с утечками?

Я не успеваю поехидничать. Эрик быстро касается моей руки и предлагает:

– Если тебе нужна помощь, я могу остаться. Думаю, найдут кого отправить вместо меня.

Берт закатывает глаза, всем своим видом показывая, что предпочитает сотню утечек еще одной минуте за справочниками. Я задумчиво вытягиваю губы, посмотрев на Эрика. Предложение заманчивое, но мы все прекрасно понимаем, что лучше них с Бертом с утечками никто не справится. Все должны заниматься своим делом, а не собираться вокруг меня и тратить время на то, с чем можно справиться и самой.

– Все в порядке, – выдавливаю я, улыбнувшись. – Берт слишком рад. Составь ему компанию, чтобы он так не светился.

Берт театрально прикладывает руку ко лбу, показывая, как сильно раздосадован моим решением, и уже встает, не теряя ни мгновения. Эрик наклоняется ко мне и быстро касается щеки губами, заправляя мне за ухо выбившийся локон.

– Я скоро вернусь, а тебе нужно отдохнуть. На тебе лица нет.

Пропустив его замечание мимо ушей, я бегло касаюсь его запястья, выдыхая:

– Береги себя. – Обернувшись, я перевожу взгляд на Берта, демонстративно делающего обиженный вид, и спешно добавляю: – Вы оба.

– Обязательно, – заявляет Берт, моментально оттаяв. – Нам пора.

Я остаюсь в одиночестве так быстро, словно они действительно хотели поскорее сбежать из библиотеки. Может быть, так оно и есть. Уверена, не у меня одной теперь не самые приятные ассоциации с хранилищем книг.

Медленный выдох помогает собраться с мыслями. Осталось совсем немного. Вцепившись пальцами в край стола, я подтягиваюсь, утыкаюсь в книгу и уже совсем скоро вывожу последний символ.

Взгляд мечется по списку слов. Недостаточно получить все возможные значения. Было бы неплохо еще и понять, к чему все это, потому что на первый взгляд мы собрали какую-то полную бессмыслицу.

Если «потомок», «кровь», «исток», «первый» и «род» я еще могу как-то осмыслить, то понять, причем тут «ручей» и «слон» выше моих сил. Впрочем, это переводы с языков, о которых я и не слышала никогда. Может, просто вычеркнуть их из списка?

Откинувшись на спинку стула, я потираю переносицу и закрываю глаза. Если Лора посмотрит, то наверняка сможет во всем разобраться. Если это вообще имеет хоть какое-то значение. Я сделала все, что в моих силах.

Упрек внутреннего голоса заставляет мотнуть головой и медленно выдохнуть. Ни черта подобного. Нужно поискать символизм в словах. Определенно.

– Даже обидно, птичка. – Ни хлопок двери, ни звук шагов не позволяет подготовиться. Марк словно специально подкрадывается со спины, и я вздрагиваю, а он тяжело вздыхает. – Ты вообще собиралась мне рассказать, что что-то раскопала, или меня это все уже не касается?

Распахнув глаза, я дергаюсь назад, но Марк обрушивается рядом. Недовольно прищурившись, он смотрит с упреком в изумрудных глазах, но не имеет права взывать к моей совести.

– Все верно, – огрызаюсь я, поджав губы. – Тебя это не касается.

– Несправедливо, – тут же отзывается Марк.

Его вальяжная поза и расслабленные плечи обманывают. Он безынтересно водит взглядом по столу и, заметив листок с рунами и заметками, вытягивает руку. Я дергаюсь за ним, пытаясь перехватить, но бумага ускользает прямо из-под носа.

Тело инстинктивно подается вперед, но я вовремя торможу. Тянуться к Марку в детских попытках что-то отобрать – плохая идея. Я бы предпочла вообще к нему не приближаться.

Русые брови хмурятся. Сосредоточенный взгляд медленно продирается через записи. Я утопаю в расплескавшейся тишине, пока безразличие не захлестывает меня. Пусть смотрит. Можно подумать, это что-то изменит.

Листка передо мной больше нет, а это веский повод для маленького отдыха. Я уже собираюсь прикрыть глаза и сделать вид, что в библиотеке никого нет, когда Марк цокает и тяжелый вздох врезается в сознание.

– Музы милостивые, вы просто безнадежны. Вы убили столько времени на это? – Он отбрасывает лист на стол, взращивая во мне уверенные толчки раздражения, и окидывает снисходительным взглядом. Поучительные нотки в его голосе режут слух. – Тут не полностью написано, но все это знают. Gigni de nihilo nihil in nihilum nil posse reverti[1].

Глаз дергается. Если он решил поумничать и пощеголять латынью, то момент совсем не подходящий. Раздраженно поджав губы, я процеживаю:

– Per aspera ad astra[2]. Cаrpe diem[3]. Si vis pacem, para bellum[4]. Я победила? – пропустив смешок Марка, я добавляю: – Кстати, cogito ergo sum[5]. Так что тебя нет.

Марк только закатывает глаза, продолжая посмеиваться. Я морщусь и забираю листок, засовывая его под книгу. Возьму справочники и пойду к себе, раз тут он собирается раздражать меня своими издевками.

Словно предугадав мои планы, Марк вздыхает и протягивает:

– Вы в Академии, конечно, занимаетесь полезными делами, исследуете всякое и все такое, но вечно что-то упускаете. – Он останавливается, заставляя меня перестать собираться и повернуться к нему. Только когда я не выдерживаю и свожу брови, Марк продолжает: – Когда-то давно у книгоходцев был свой шифр. Им давно не пользуются, но моя семья питала особую слабость ко всяким странным записям, – он пожимает плечами и легко поводит рукой, отвернувшись к одной из книжных полок. Оттуда срывается ветхий томик и, пока он добирается до нас, Марк поясняет: – Тут не по буквам, а по словам и на латыни. Универсальный язык, все дела.

Мертвый язык. Кто будет оставлять зашифрованные послания на латыни? Либо кто-то древний, либо кто-то безумный. Ни один вариант не кажется обнадеживающим.

Книга Марка обрушивается на стол передо мной, и я недоверчиво рассматриваю ее. Ни названия, ни каких-то опознавательных знаков. Просто потрепанная тканевая обложка. Аккуратно подцепив страницу, я пролистываю несколько, натыкаясь на один из символов, который пыталась расшифровать.

Неприятно признавать, но, похоже, Марк прав.

– Кстати, вся эта прелесть… – Марк кивает на лист с моей расшифровкой и улыбается. – Скорее всего, как-то намекает на твою семью. Слон символизирует власть, если ты не знала.

Музы, не хватало мне Эрика с его вечным поучительным тоном, теперь и Марк решил податься в умники. Раздраженно поморщившись, я отталкиваю книгу и пожимаю плечами.

– Потрясающая осведомленность. Понимать бы еще, зачем все это.

Марк наклоняет голову к плечу и, окатив меня насмешливым зеленым взглядом, хмыкает:

– Ко всему подготовиться невозможно, птичка. Впрочем, думаю…

– Теодора! – строгий властный рокот заполняет все пространство, прерывая и Марка, и носящиеся в голове мысли. – Выйди, Теодора!

Ком ужаса образуется в горле. Я узнаю этот голос с пары звуков. Он еще долго будет преследовать меня в кошмарах. Библиотекарь.

Марк осекается, оборачиваясь к окну. Я вскакиваю на дрожащие ноги и бросаюсь в ту же сторону. Пальцы сводит, когда я отбрасываю легкий тюль.

Я тянусь к ручке окна, чтобы открыть его, а сердце болезненно сжимается. Рваный выдох выталкивает из легких воздух. Взгляд хаотично мечется по пространству вокруг здания и тут же натыкается на безмолвную жуткую толпу.

Библиотекари. Какого пегаса они делают тут в такое время?

– Твою мать, – сплевывает Марк, дергая меня от окна. – Отойди!

Какой смысл? Они все равно нас не видят.

Плохое предчувствие сжимает когтистую лапу на шее, мешая дышать. По коже разбегаются ледяные мурашки, когда голос снова выкрикивает:

– Теодора, не позорь свою семью! Никто из них никогда не был трусом. – Библиотекарь замолкает, позволяя панике подступить ко мне вплотную и стиснуть в объятиях так крепко, что легкие сжимаются. – Выходи, если не хочешь, чтобы твоя дорогая подруга погибала долго и мучительно.

Ругательства Марка превращаются в неразличимый шум. Он стискивает мое плечо, но я взмахиваю рукой, отталкивая его, и бросаюсь к окну. Пальцы цепляют подоконник, а взгляд тут же натыкается на белесые волосы.

Лора ярко выделяется среди толпы этих психопатов, окруженная библиотекарями. Как я умудрилась не заметить ее сразу? Руки у нее сведены за спиной, а на щеке алеет кровавый след.

Уши закладывает. Желудок скручивает, и я резко разворачиваюсь, бросаясь к выходу из библиотеки. Чего бы они ни хотели, с таким аргументом они это получат.

– Тея, стой! – бросает Марк вслед. – Не смей выходить!

Я взмахиваю рукой, магией отбрасывая его к стене. Плевать, что он думает. Плевать, чего хочет. Я не могу оставить Лору. Мы все не можем ее оставить. Не имеем никакого права. Да мы просто не справимся ни с чем без нее.

Коридоры петляют и смазываются. Кто-то встречается на пути, окликает меня, пытается остановить, но магия на кончиках пальцев отзывается мгновенно, не позволяя им мне помешать. Дыхание сбивается. Ступени скачут, и я слетаю в главный холл.

Тонкая изящная фигура перед входными дверьми не останавливает, но заставляет сбавить шаг. Госпожа Рид скрещивает руки на груди, и ледяной строгий голос врезается в подкорку:

– Я запрещаю тебе выходить, Теодора. Остановись. Мы не можем так рисковать тобой. Они этого и добиваются.

Бледное лицо с тонкими чертами не выражает ни единой эмоции. Колкий взгляд врезается в меня. Госпожа Рид смотрит строго перед собой, и я четко ощущаю: ее расслабленная спокойная поза – всего лишь уловка.

– Вы не можете мне запрещать. – Шагнув вперед, я стискиваю кулаки. – Мы потратим время и силы, но я спасу Лору, даже если мне придется пробиваться туда через вас.

Госпожа Рид вздыхает и сводит узкие серые брови. В ее словах все-таки появляется сожаление:

– Я понимаю тебя, Теодора. Я разделяю твои чувства. Лора – одна из моих любимых учениц. Потрясающе талантливая и умная. Ее ждала великая судьба, но мы не можем жертвовать стольким ради нее одной.

По телу разливается волна негодования. Меня бросает в жар. Почему она говорит в прошедшем времени? Музы, я отказываюсь это слушать.

– Лора бы этого не хотела, – добавляет госпожа Рид, сверкнув стальной уверенностью из-под пластиковых очков.

Меня передергивает. Кулаки сжимаются так плотно, что ногти больно впиваются в ладони. Поморщившись, я сплевываю:

– Откуда вам знать, чего бы она хотела? – Не дожидаясь ответа, я подаюсь вперед, делая шаг к двери. – Уйдите с дороги.

Госпожа Рид не двигается с места. Она щурится и, когда я оказываюсь рядом, заявляет:

– Послушай, что будет дальше, Теодора. Как только ты выйдешь туда, мне придется выпустить остальных. Просто потому что мы не можем отдать им тебя, – я запинаюсь, остановившись, а она продолжает: – Мы потеряем не меньше половины из тех, кто остался. Все эти смерти будут на твоей совести.

Пегаса с два! Это она собирается кого-то куда-то выпускать!

– Я не прошу ни помощи, ни защиты! – Вскинувшись, я поворачиваюсь к ней, но сталкиваюсь с непоколебимой решительностью в Блейком взгляде.

– Это не имеет значения. Ты должна усвоить, что за решениями следуют последствия. Выбор за тобой. – Сощурившись, госпожа Рид пожимает плечами.

Это шантаж. Она меня шантажирует.

– Теодора! – голос Библиотекаря выталкивает из головы мысли.

Я не могу больше думать. Дергаюсь к двери и распахиваю ее. Госпожа Рид не пытается меня остановить. На ее лице мелькает разочарование, но мне плевать, что она думает.

В лицо ударяет ветер, отбрасывая волосы назад. Стоит перешагнуть порог, как ноги вмерзают в каменное крыльцо. Я не могу сделать шаг. Смотрю на толпу перед зданием, и в голове эхом разливается предупреждение госпожи Рид.

Лора стоит того, чтобы за нее боролись. Любой из нас стоит. Не только я.

– Тея, не смей! – голос Лоры ударяет по натянутым нервам, оставляя там болезненный рубец. – Во имя муз, остановись! Я никогда не прощу тебе, если ты позволишь им победить из-за меня!

Мой взгляд врезается в ее лицо – бледное, украшенное кровавыми разводами, но в серых глазах пылает решимость. Белесые локоны вздрагивают, когда она задирает подбородок. Лиловые губы размыкаются, но сказать что-то еще Лора не успевает – поток магии сбивает ее с ног. Сознание заполняет полный боли вопль, переходящий в хрип.

В глазах темнеет. Я не могу этого вынести. Не могу позволить всему этому происходить.

Слова Лоры, предупреждение Рид и любые доводы рассудка меркнут. Я шагаю вперед, но Лора перестает извиваться и вскидывает голову. Ее взгляд врезается в меня через все расстояние, и она, едва переводя дыхание, протягивает:

– Умоляю, Тея.

Ее сорванный сиплый голос останавливает меня. Лора снова кричит. Она падает на влажный асфальт, извиваясь и корчась, а у меня деревенеют ноги. Я просто не могу ничего сделать – ни вернуться обратно, ни спуститься с крыльца.

Где Эрик? Где Берт? Музы, Берт! Он ни за что мне не простит, если я позволю Лоре умереть.

– Теодора, – нараспев протягивает Библиотекарь, подбираясь к Лоре. Острый носочек лакированной туфли замирает у ее лица. – Ну как же так? Неужели ты позволишь этой милой девушке умереть у тебя на глазах?

Вздох, полный притворной жалости, скручивает внутренности. Библиотекарь наклоняется, вцепляясь в волосы Лоры, и дергает их наверх, вынуждая ее поднять голову. На лиловых губах размазана кровь. Я вижу, как они двигаются, но голоса уже не слышу.

– Что вам нужно? – выпаливаю я, когда Лора снова утыкается лицом в асфальт.

Пальцы сводит. Магия мечется внутри, готовая разрушать все вокруг. Волны гнева и бессильной ярости захлестывают, смывая мысли.

Библиотекарь улыбается, растягивая бежевые губы, и пожимает плечами.

– Ты и книга твоего отца в обмен на эту милую девочку.

Предложение заманчивое, но я обещала Эрику. Если бы все было так просто разрешить, я бы бросилась туда, не думая, но сейчас не могу двинуться.

– И вы оставите остальных книгоходцев в покое, – напряженно протягиваю я, внимательно вглядываясь в лицо Библиотекаря.

У нее вздрагивают уголки рта. Глаза сужаются на мгновение. Нарочито легкий кивок выдает ложь.

– Разумеется.

Я должна принять хоть какое-то решение. Любое. Хоть что-то, а не просто стоять тут, боясь ошибиться. Броситься в бой и пытаться вытащить Лору. Сдаться и надеяться на лучшее. Развернуться и уйти, как велела госпожа Рид.

Внутренняя дрожь стихает. Мышцы сводит от напряжения. Пусть докажут, что сдержат слово. Я задираю подбородок и сплевываю:

– Я вам не верю.

От наигранно сожалеющего вздоха вдоль позвоночника пробегает холодок. Библиотекарь прищелкивает языком и покачивает головой, растягивая слова:

– Какая жалость. – Вскинув голову, она стирает с лица жалость и хищно улыбается, отрывисто добавляя: – Тогда тебе придется разбираться с последствиями.

Библиотекарь поднимает руку, легко поводя пальцами. От звучного хруста закладывает уши, а вопль Лоры заполняет все пространство. Ее нога выворачивается под неестественным углом, и острая окровавленная кость разрывает кожу.

Перед глазами плывет. В горле образуется ком тошноты. Я едва удерживаюсь на ногах, но дергаюсь вперед, наплевав на предостережения. Я должна ей помочь.

Магический барьер потрескивает перед носом, когда цепкая хватка сжимается на моих плечах. Грубым рывком меня дергают назад, не позволяя сделать последний шаг. Длинные пальцы перехватывают мои запястья, сводя их за спиной, и Марк рявкает:

– Не смей, Тея.

Я дергаюсь и извиваюсь, пытаясь освободиться, но он держит слишком крепко. Мой голос срывается на крик:

– Пусти! Пусти меня!

Я должна помочь Лоре. Я должна ее спасти. Нельзя просто смотреть. Нельзя стоять в стороне.

Лора задирает голову. Я вижу заполненные слезами серые глаза, и затуманенный взгляд врезается в мое лицо. Лора пытается подняться, но только нелепо дергается наверх, тут же оседая. Борьба с болью сбивает ее дыхание и ломает голос, но слова и умоляющие интонации все-таки долетают до меня:

– Тея, пожалуйста!

Голова Лоры дергается в сторону. У меня замирает сердце. От знакомого хрустящего звука скручивает желудок и руки холодеют. Я вижу, как серые глаза распахиваются и застывают.

Мир останавливается. Рваный выдох так и не вырывается из груди. Все тело окутывает немота. Колени подгибаются, но Марк удерживает меня на ногах. Пересохшие губы размыкаются, и я судорожно хлопаю ртом, наблюдая, как тело Лоры заваливается на спину.

Нет, музы. Это невозможно. Они не могли сделать это на самом деле.

Голос Библиотекаря звучит будто из-под воды:

– Подумай о том, что будет дальше, Теодора.

Я знаю, что будет дальше. Я найду их. Каждого, кто был здесь. Каждого, кто причастен к смерти Лоры.

Волна отчаяния и тошнотворного ужаса отступает, сменяясь огненными толчками гнева. Я дергаюсь вперед, но Марк напоминает о себе, удерживая меня на месте.

Он не сможет меня остановить. Не теперь. Никто не сможет.

Стоит прикрыть глаза и избавить сознание от мыслей, оставляя место только раздирающим эмоциям, как магия отзывается. Хватка на запястьях исчезает. Я вообще не чувствую больше Марка за спиной, но не думаю об этом.

Распахнув глаза, я стискиваю кулаки и бросаюсь вперед. Взгляд врезается в Библиотекаря. Она растягивает губы в победоносной улыбке и вскидывает руки, но ее фигура тут же смазывается. Я направляю все силы на нее, умоляя магию помочь, но мощный поток ударяет в пустоту.

Все библиотекари исчезают в один момент. Серая площадка тут же пустеет, на ней остается только изломанное тело и растекающаяся алая лужа под ним.

Я отрешенно моргаю, замерев на полушаге. Нет. Пегасова мать, нет! Куда они делись? Почему они исчезли? Время не могло сыграть так удачно для них!

Взгляд приковывается к телу. Пышная сиреневая юбка выделяется на сером асфальте ярким пятном. Легкий ветерок колышет фатин.

Острый ком упирается в горло. Я размыкаю губы, выпуская рваный выдох. Руки наливаются свинцом и опускаются, повисая вдоль тела безвольными плетями. Первый шаг в сторону тела дается с трудом, но еще через мгновение я срываюсь на бег.

Обрушившись на колени возле Лоры, я судорожно вцепляюсь в ее плечи и встряхиваю. Бледное лицо, измазанное кровью, кажется фарфоровым. Распахнутые серые глаза смотрят в пустоту.

Я жмурюсь, пытаясь дышать, но ничего не выходит. Тело содрогается, заставляя меня согнуться пополам. Это бред, чушь, абсурд. Я отказываюсь в это верить.

Руки не слушаются и кажутся чужими, но я упрямо вскидываю их, концентрируя магию в ладонях. Бездумные хаотичные движения вдоль тела не помогают. Магия рассыпается бесполезными искрами, не исцеляя и не помогая.

Такое уже было. Я знаю, что это значит, но не могу остановиться. Возвращаюсь в замкнутый круг, снова и снова пытаясь залечивать раны, но ничего не работает.

Напряженные пальцы сводит. Я задыхаюсь, глотая слезы. От запаха крови и влажного асфальта подташнивает. Челюсть ходит из стороны в сторону. Кто-то зовет меня по имени, но магический барьер, созданный легким взмахом руки, не подпускает к нам никого.

Взгляд утыкается в окровавленную кость, торчащую из ноги. Тошнота захлестывает, но я сдерживаюсь, мотая головой.

Соберись, Теодора. Соберись. Ты должна признать это. Лора мертва.

Мысль проходит по сознанию яркой болезненной вспышкой. Пальцы выкручивает судорогой. За грудиной что-то яростно царапается с такой силой, что в глазах темнеет.

Словно стержень внутри меня надламывается. Я больше не могу держаться. Сгибаюсь, утыкаясь лбом в плечо Лоры, и качаюсь взад-вперед, обнимая ее. Выбившиеся белесые локоны щекочут щеку.

Голова кружится. Ощущение реальности растворяется. Я закрываю глаза и задыхаюсь. Легкий аромат яблок и корицы втягивается в легкие и лишает меня остатков рассудка. Я кусаю губы и не вою только потому, что звуки глохнут.

Я не знаю, сколько это длится. Мгновение или дурную зациклившуюся бесконечность. Время расползается вокруг, теряя очертания, пока кто-то не обхватывает меня за плечи, оттягивая назад.

Голос Эрика надломленный и такой отчаянный, что я вздрагиваю.

– Тея? Тея, что случилось? Ты в порядке? Ты цела?

Резкий рывок разворачивает меня, и широкие ладони обхватывают щеки, заставляя поднять голову. Лицо Эрика расплывается. Я моргаю, но сфокусироваться на нем никак не выходит. Не то что ответить.

Эрик понимает. Он подтягивает меня к себе, прижимая и стискивая так крепко, что становится нечем дышать. Я стою так, упиваясь захватившей все темнотой, пока не выравниваю дыхание. Эрик не двигается, позволяя мне найти укрытие в своих объятиях, но я аккуратно отстраняюсь и разворачиваюсь.

Лучше бы мне этого не делать. Я бы предпочла никогда не видеть эту картину. Вытравить ее из памяти любыми способами, потому что знаю наверняка – она будет приходить ко мне в кошмарах каждую ночь.

Берт сидит перед телом Лоры на коленях, покачиваясь. Вечно живой веселый взгляд стекленеет, упираясь в пустоту. Даже задиристые кудряшки тускнеют. Губы дрожат, по щекам струятся влажные дорожки, а лицо такое бледное, что становится жутко.

Меня пошатывает, но Эрик легко перехватывает меня за талию. Отдавшись в его распоряжение, я закрываю глаза и позволяю слезам залить все пульсирующие болезненные мысли.

Остается только одна: они заплатят за это.