Несколько недель ушло на то, чтобы вернуть Корабль к тому состоянию, которое когда-то считалось нормой. Это было медленное, кропотливое движение назад, словно люди осторожно разбирали завал после обвала, стараясь не разрушить ещё больше то, что и без того едва держалось. Приказы Мары отменяли один за другим, протоколы переписывали, проверки пересматривали, медицинские графики возвращали к прежнему режиму. Некоторые правила исчезали тихо, почти незаметно, другие вызывали споры и долгие обсуждения, потому что за тот короткий период, когда Мара управляла Кораблём, страх успел проникнуть слишком глубоко.

Ева понимала, что прежний порядок нельзя просто вернуть и считать всё исправленным. Она уже знала, что система неидеальна, что она сама дала трещину, через которую чуть не просочилась катастрофа. Но Корабль сначала нужно было успокоить, вернуть людям ощущение устойчивости, потому что любые большие перемены требовали опоры, а не хаоса. Поэтому она терпеливо работала с Советом, разговаривала с главами секторов, слушала жалобы и предложения, разбирала конфликты и только по ночам, оставаясь одна на мостике или у себя в комнате, позволяла себе думать о том, каким может стать их мир.

О Маре она почти не думала эти недели.

Не потому что забыла.

Просто дел было слишком много, и Корабль требовал её каждую минуту.

Но сегодня она наконец направлялась туда, куда давно должна была прийти.

Мару поместили под стражу в том самом секторе, где ещё недавно держали Еву. Решение было принято быстро и без долгих обсуждений: до окончательного суда она должна оставаться изолированной. Несколько раз Ева ловила себя на мысли, что откладывает этот визит, хотя понимала, что рано или поздно он всё равно состоится. Ей нужно было увидеть Мару, услышать её, понять, где заканчивается безумие и где начинается расчёт, потому что иногда ей казалось, что между этими двумя состояниями у Мары никогда не существовало чёткой границы.

Сегодня она наконец решила пойти.

Коридоры этого сектора казались ей знакомыми до болезненности. Здесь почти ничего не изменилось: те же стены, те же двери, те же панели доступа, которые когда-то казались ей границей между свободой и пустотой. Только теперь она шла по этим коридорам не как пленница, а как капитан, и это странным образом делало воспоминания ещё тяжелее.

Охрана молча проводила её до нужной двери. Женщина у панели кивнула, провела карточкой по сканеру, и замок тихо щёлкнул.

– Она внутри, капитан.

Ева кивнула.

– Откройте.

Дверь медленно отъехала в сторону.

Комната была почти такой же, как тогда, когда здесь находилась она сама: узкая кровать, стол, два стула, встроенная панель освещения. Мара стояла посреди комнаты и смотрела в одну точку, слегка подняв голову, будто перед ней находился огромный зал.

– Позже, – сказала она раздражённо, не оборачиваясь. – Я занята.

Ева остановилась у входа и несколько секунд просто внимательно наблюдала.

Мара стояла, сложив руки за спиной, и её поза напоминала ту, которую она принимала на мостике, когда обращалась к экипажу. Она делала небольшие паузы, будто слушала чьи-то ответы.

– Нет, – сказала она чуть громче. – Мы не меняем курс. Я уже сказала: маршрут остаётся прежним.

Она медленно повернулась, прошлась по комнате.

– Передайте навигации, чтобы пересчитали траекторию. Если второй Корабль не выдержит давления, это их проблема, а не моя.

Она остановилась и слегка подняла подбородок.

– Этот мир принадлежит нам. Точнее… – она улыбнулась, – мне.

Ева почувствовала, как по спине проходит холод.

Мара не играла. Она действительно находилась где-то в другом месте, в своей версии реальности, где мостик всё ещё принадлежал ей, где она всё ещё управляла маршрутом и судьбами людей.

– Капитан? – вдруг сказала Ева.

Мара резко обернулась. И только теперь заметила Еву.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

В глазах Мары сначала мелькнуло недоумение, потом раздражение, словно её отвлекли от важного совещания.

– Почему вы здесь? – спросила она резко. – Кто вас пропустил на мостик?

Ева медленно вошла в комнату.

– Это не мостик, Мара.

Та нахмурилась, словно пытаясь осмыслить услышанное.

– Не глупи. Я прекрасно знаю, где нахожусь.

Она оглядела стены, но в её взгляде не появилось ни тени сомнения.

– Это мой Корабль.

Она подошла ближе.

– Я капитан.

Её голос звучал спокойно, почти уверенно.

– Я управляю маршрутом, я принимаю решения, я отвечаю за всё.

Ева молчала.

Мара некоторое время смотрела на неё, потом вдруг тихо рассмеялась.

– Понимаю. Ты всё ещё надеешься, что сможешь меня остановить, но ты опоздала.

Она подняла руку и указала куда-то вверх, будто там находились огромные экраны мостика.

– Уже слишком поздно.

Ева внимательно смотрела на неё и вдруг поняла, что перед ней уже не тот человек, с которым она спорила, соперничала, пыталась доказать свою правоту. В глазах Мары не было прежней острой злости или холодного расчёта.

Там была только странная, почти сияющая уверенность. Как будто она действительно видела мир, который остался доступен только ей.

Мара снова повернулась к воображаемой панели.

– Продолжайте доклад, – сказала она. – Я слушаю.

Она слегка кивнула, будто кто-то перед ней начал говорить.

Ева стояла посреди комнаты и вдруг почувствовала тяжесть, которую трудно объяснить словами.

Иногда безумие не выглядело как буря.

Иногда оно было похоже на тишину.

И сейчас Мара стояла перед ней, уверенная, что управляет всем миром, который существовал только в её голове.