проеме стоит Зак собственной персоны. Его пальцы теребят небрежные цветы, с чуть примятыми стеблями. Нарвал в саду за Академией. Своих студентов я бы за подобное… но я больше не ректор. И это ощущается… облегчением.

Ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Пусть невовремя, пусть Малыш скоро реализует свой план, но Динара не виновата, а я больше не ректор, я свободная девчонка-студентка, перед которой открыты ворота всего мира. Сво-бо-да!

Лицо Зака красное, будто он бежал сюда, преодолевая собственный страх. Раньше я не следила за развитием отношений Зака и Шарлотты, но сейчас что-то страсть как хочется узнать, что же между ними происходило и происходит. На его лбу выступают капли пота, глаза — взволнованные, он выглядит мальчишкой, который решился на что-то слишком важное для себя. Интересно-интересно.

— Шарлотта, любовь моя, прости… — начинает Зак, и голос его дрожит. Он сжимает букет так сильно, что тонкие стебли едва не ломаются. — Прости за те слова… Я… я не должен был называть тебя богатенькой за…

Шарлотта громко кашляет, перебивая, поднимается с постели. Вся ее испуганность испаряется, уступая место хладнокровной похитительнице мужских сердец. Подумать только. Буквально вчера она была готова вешаться на Роберта, а теперь… что стало с тобой, Шарлотта?

— Быстро! — голос Роберта вырывает нас всех из оцепенения, он хватает Зака за локоть и затаскивает в комнату. – Быстро заходи! Не стой у дверей.

– Точно-точно, – бормочет Зак. – Это же женская комната, нам запрещено…

Ах если бы дело было в этом. Роб выглядывает в коридор, проверяя, что за нами не следят и возвращается.

– Теперь ты, – говорит Роберт, кладя руку на затылок Заку.

Бедный, ничего не понимающий Зак напуган, но Роб умеет делать вид, что не замечает чужого страха. Пара секунд напряженного ожидания, и Роберт отпускает несчастного, вынося вердикт «проверен, чист».

– Кто-нибудь исчез с бала? – спрашивает Роб у Зака. – Кто ушел раньше других?

– Ну… – Зак замечает профессора Динару, чуть склоняет голову в знак уважения.

– Отвечай, – Роб поворачивает его на себя. – Ну же. Из профессоров или студентов. Кто ушел раньше?

– Я не следил…

– Подумай хорошенько.

– Не следил, говорю же, я… Ну вы двое ушли, профессор Динара, – снова почтенно склоняет голову. – Шарлотта от меня сбежала, а другие… Ну, может, ректор, но это…

– Ректор! – хором произносим мы с Робом и отворачиваемся пошушукаться.

Сердце колотится в груди. Голос. Голос был похож на голос Говоруна, и эти слова про «найду людей», конечно, для ректора не проблема найти сто человек. В своей-то Академии.

– Мы проверяли его, – говорит Роберт. – В мире иллюзий мы видели Говоруна, и ни одной мысли про уничтожение магии или машину времени.

– Это верно, но… еще тогда показались подозрительными его мечты, разве нет? Говорун мечтал о вечеринке… На него непохоже.

Замолкаем, выжидая, словно вот-вот могут появиться новые подробности. Но никаких подробностей нет.

– Роберт, – зову я. – Сколько у нас времени?

Поворачиваем головы на профессора Динару.

– Ой, ребята, – качает головой она. – Надо рассчитать.

Хорошо, рассчитать, так рассчитать.

Несколько бесконечных минут ожидания, и Динара вырисовывает схему с расчетами. Цифры и графики и снова цифры-цифры-цифры. Динара превращается в настоящего ученого математика, и я думаю, что если бы магии не было в этом мире, то профессор бы волне успешно реализовалась на поприще науки.

Пока она пишет, я краем глаза смотрю на Роберта. Взъерошенного и разгоряченного. Еще полчаса назад мы притворялись стариками, а сейчас стоим молоденькие и красивые, какими и должны быть.

– Три дня, – вдруг говорит Динара.

Три дня? Она в самом деле так сказала?

– Три дна до чего? – спрашиваю я. – Три дня подсчетов или три дня…

– До падения кометы!