Найти Шарлотту оказывается несложно. Сидит на подоконнике с видом брошенной девицы и прячет лицо в ладонях и громко хлюпает.

– Можно? – подхожу ближе.

– Убирайся! Это все из–за тебя!

Я понимаю ее ответ как: «Можно, только осторожно», что ж и буду осторожной. Присаживаюсь на край подоконника рядом, теперь Шарлотта скулит. Как щеночек, у которого отобрали косточку. Устраиваюсь удобнее на подоконнике и втягиваю воздух, готовясь говорить, хотя что говорить еще сама не придумала.

— Он даже не посмотрел на меня! — Шарлотта заговаривает первая. — Как будто я вообще пустое место! Я правда настолько ужасна? Я некрасивая? Так и знала, что я…

Я осторожно касаюсь ее плеча. Она дергается, но не отстраняется. Ее маленькое, хрупкое плечо под моими пальцами дрожит, и мне вдруг хочется обнять ее, укутать, спрятать от этого мира… хотя знаю, что часть этой боли — из–за меня.

— Знаешь, — говорю с заботой, — иногда парни не смотрят не потому, что ты некрасивая или неинтересная. Иногда… они уже смотрят на кого–то другого.

Шарлотта резко оборачивается.

– На тебя? – она почти рычит, и мои щеки предательски вспыхивают. – То–то вы сегодня вместе по коридору шли!

– Все сложнее, чем выглядит, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри все сжимается. – Но поверь, между нами с Робертом деловые отношения, ничего более. Мы…

– Деловые?

Да, мы собираемся устроить заварушку, опросить преподавателей и предотвратить злодеяния Малыша. Вот и все.

– Я видела, как он на тебя смотрит, – тараторит Шарлотта. – После такого я уверена – вся моя жизнь ложь!

Мы молчим. Она снова отворачивается, тихонько шмыгает носом.

– Все сложнее, – повторяю я. – Мы… когда–то мы встречались.

Неужели я это сказала?!

– Когда–то? – не понимает Шарлотта, но немного успокаивается. – Это в школе что ли?

Нет, это в другой жизни, которую мы перезапустили.

– Да, – говорю. – В старшей школе. А потом… мы разбили друг другу сердца и расстались.

Что–то в этом есть. Что–то правдивое и горькое.

– А кто кого бросил? – спрашивает Шарлотта с интересом. – Он тебя или ты?

– Я, – отвечаю печально, изо всех сил удерживая воспоминания о том дне. – Но я бы не смогла больше быть рядом с ним. Это бы разбило мне сердце.

– А в чем дело?

В смерти того, кто должен был жить. Втягиваю воздух и медленно сползаю с подоконника.

— Ты красивая, Шарлотт, – говорю ей на прощание. – И ты встретишь того, кто будет смотреть только на тебя. И плевать на все остальное. Плевать на всех остальных.