Из дома вынесли свернутый ковер; побуревшая кровь просочилась насквозь. Судя по всему, спасти его было невозможно — и это несмотря на то, что на фургонах красовалась надпись: «№1 в криминалистической уборке и дезактивации мест преступлений».

«Пластиковые люди» продолжали сновать туда-сюда через парадную дверь. А следом показался папа: он шел по дорожке к Джет, неся тарелку с бутербродом.

— Приготовил для тебя. Нашел батон в морозилке, — сказал он так, будто дверца морозильной камеры могла сделать хлеб безопасным, каким-то образом отделив его от произошедшего убийства.

В животе у Джет заурчало — новая песня взамен той, что затихла в голове. Она откусила кусок.

— Здесь хороший сыр, — с робкой улыбкой произнес отец. — Не этот безсолевой суррогат. Решил, что теперь тебе его можно.

Джет улыбнулась в ответ.

— В конце концов, убьют меня явно не почки.

Она снова откусила бутерброд. Майонеза отец тоже не пожалел.

— Держу пари, вкусно.

Он был прав: Джет уже доедала вторую половину.

— Тебе не холодно?

Она кивнула. Поверх треников Люка она накинула пальто. Наконец-то нашлась и обувь — она достала из шкафа свои «биркенштоки».

— Ты ешь в такое время? — спросила она прежде, чем Джет успела хоть слово вымолвить. - Я проголодалась.

— Скоро ужин, — хмыкнула мать.

— Да, мам. Думаю, ничего страшного не случится, если я немного нарушу режим питания. Через неделю я всё равно буду мертва.

Мама вздрогнула и закрыла глаза.

Из дома вышли еще двое «непластиковых» людей: шеф полиции и мама. Прежде чем разойтись, они обменялись быстрым взглядом. Мама стремительно направилась к Джет и отцу.

— Джет, прошу тебя. Пожалуйста. Я спрошу тебя в последний раз.

— Ты уже спрашивала в «последний раз» на больничной парковке.

— Еще не поздно передумать. Мы можем вернуться, и доктор Ли…

— Я приняла решение, мам. Пути назад нет.

— Джет, умоляю.

Глаза матери, полные мольбы, были похожи на край обрыва, с которого вот-вот хлынет новый поток слез.

Джет не могла больше видеть, как мать плачет, и не могла бесконечно повторять одно и то же. Поэтому она решила сменить тему — её заинтересовало, что означал тот взгляд, которым обменялись мама и шеф.

— Что-нибудь пропало? — спросила она, кивнув в сторону дома. — Или, может, что-то лежало не на своем месте?

Мама покачала головой.

— Нет, я так не думаю. Всё выглядит нормально.

Джет задумчиво жевала воздух — с бутербродом она уже покончила.

— Значит, они влезли в дом не ради кражи, — размышляла она вслух. — Или, может быть, ради неё, но я вернулась раньше и застала их врасплох. Но меня ударили трижды. Однократного удара вору вполне хватило бы, чтобы сбежать, будь мотивом грабёж. И зачем забирать мой телефон?

— Пусть об этом беспокоится полиция, — сказала мама. — Это их работа.

Джет взглянула на полицейских: Джек Финни и шеф Лу о чем-то говорили с детективом Эккером, стоя у машины без опознавательных знаков.

— Это их работа, — произнесла она. — Но это моя жизнь. Я должна сделать это. Только я.

— Джет, не смей…

Джет не слушала и перебила мать: — …И они не просто били меня, пока я не оказалась в-в-в… — Черт, еще одна дыра в голове.

— В беспомощном состоянии? — подсказал отец.

— Точно. — Джет моргнула в знак благодарности. — Я вырубилась после первых двух ударов. Но следы брызг крови показывают, что после этого они склонились надо мной и ударили в третий раз. Это не похоже на попытку просто сбежать. Похоже, они хотели убедиться. Что они хотели моей смерти.

— Прошу прощения. — Мама прикрыла рот рукой и, пошатываясь, ушла за угол дома, в сторону заднего двора.

— Я пойду за ней, — сказал отец, забирая у Джет пустую тарелку.

— Погоди, пап. Ты тоже считаешь, что из дома ничего не пропало? Всё проверил?

- Да.

Джет глубоко вдохнула, давая мысли время созреть, пробираясь сквозь все поврежденные участки памяти.

— Если ничего не пропало, значит, они не искали оружие у нас дома, значит, это не было сл-сл…

— Случайным.

Джет кивнула. — Разве это не значит, что это было нечто, что они принесли с собой?

Отец уставился на свои ноги.

— И если они принесли орудие убийства с собой, — Джет сделала паузу, но недостаточно долгую, чтобы потерять зародившуюся мысль, — это значит, что они пришли сюда с одной целью. Это не был незнакомец. Это не было ограбление, пошедшее не так. Это кто-то, кого я знаю. И они пришли сюда, чтобы убить меня.

Отец провел рукой по щетине, его рот приоткрылся в беззвучном крике.

— Кто мог захотеть убить меня, пап?

Его глаза наполнились слезами. — Я не знаю, малышка.

Хлопок автомобильной двери прервал момент, и заурчал двигатель. Детектив Эккер собирался уезжать.

— Стойте! — Джет замахала руками и побежала наперерез, преграждая ему путь и стуча кулаком по капоту.

Двигатель заглох, дверь машины снова открылась. На лице детектива Эккера между бровей пролегла новая морщина.

— Что? — спросил он, выходя.

— Вы куда это? Я работаю… над вашим делом.

— Я тоже, — отрезала Джет. — И я бы сказала, что у меня чуть больше мотивации найти убийцу. Учитывая, что меня — ну — убили.

Детектив уставился на неё, ожидая продолжения.

— Помогите мне, и я помогу вам. — Она скрестила руки на груди. — Сколько убийств вы раскрыли?

— Достаточно много, — проворчал он, и морщина углубилась.

— А это моё первое, — она подняла руки. — И убивают меня тоже впервые. Я новичок. Но я быстро учусь. Набор навыков адаптируемый. Кстати, я почти получила диплом юриста. — Джет хлопнула в ладоши. — Так вот, если вы раскрыли достаточно много убийств, то уже сообразили: если из дома ничего не пропало, значит, это не было… Пап, — внезапно крикнула она, — как там это слово?!

— Случайным! — отозвался он.

— Случайное убийство? Нет. — Джет покачала головой. — Это не был грабитель, которого я застала врасплох. Убийца принес оружие с собой. Он пришел сюда с намерением убить именно меня. Кто-то, кто меня знает.

Детектив Эккер скептически скривил рот.

— Мы пока не исключаем ни одну из версий. — Произнес он своим дежурным тоном.

По-полицейски это значило: «Ты права, Джет, ты просто гений в этом деле».

— Ладно, допустим. — Она кивнула. — Только учти, приятель, у меня тут очень жесткий дедлайн.

Джек подошел ближе. Шеф Лу тоже стоял рядом, внимательно прислушиваясь к разговору.

- Мои Apple Watch. — Джет перевела на них взгляд. — Вы их еще не проверяли, я только что дала вам пароль. Они у вас?

Детектив Эккер замялся.

— В машине.

— Могу я посмотреть их вместе с вами? — Джет вопросительно подняла бровь. — В конце концов, это же мои часы?

Эккер оглянулся на шефа Янковски и сержанта Финни.

— Потом можете забирать их и делать свои полицейские штучки сколько влезет, обещаю. — Она глубоко вздохнула. — Мне просто нужно взглянуть. — Джет покосилась на его запястье, где красовалось что-то золотое и явно дорогое. — Похоже, у вас таких нет. Я из поколения зумеров[14] — без обид. Но я отлично разбираюсь в Apple Watch. Я найду вам всё самое важное. Позвольте мне помочь. Пожалуйста.

Детектив вопросительно посмотрел на остальных копов.

— Не вижу в этом ничего плохого. — Шеф Лу пожал плечами. — Мы бы всё равно рассказали ей обо всем, что найдем.

Детектив тяжело вздохнул. Он обошел машину и открыл багажник, вернувшись через мгновение с маленьким черным устройством в руках. Это были часы Джет. Он протянул их девушке и подошел вплотную, заглядывая через плечо.

— Ничего не удаляй. — Прошептал он ей прямо на ухо.

— Не буду. — Откликнулась Джет.

На экране появился запрос пароля, и она быстро ввела цифры: 0709.

- Так вот. — Она начала листать меню. — Я тут подумала: свидетели дали вам лишь примерный двадцатиминутный интервал времени нападения.

Детектив покосился на Джека. Ой. Кажется, она только что подставила сержанта.

— Но если мы собираемся проверять алиби, разве нам не нужно знать точное время, вплоть до минуты? — Джет продолжала уверенно водить пальцем по экрану. — Эта штука отслеживает мой пульс, когда я ее ношу. Разве она не покажет тот самый момент, когда я…

Она замолчала, смахнув уведомление. Да-да, она была в курсе, что не «закрыла кольца активности»[15] за последние пару дней — отстаньте от нее.

Она нажала на маленький серый квадратик с красным контуром сердца. Высветились данные за сегодня: ударов сердца нет, пульс в состоянии покоя — ноль ударов в минуту. Всё потому, что она не носила часы, но это выглядело пугающе многозначительно, словно злая насмешка.

Джет перелистнула на вчерашние данные, начиная с полуночи. Пустота. Ни одного удара.

Это потому, что с нее сняли часы, когда привезли в больницу? Или доля правды в этом была? Неужели в ночь с пятницы на субботу у нее действительно останавливалось сердце? Она чуть не умерла прямо здесь, где-то в этой пустоте данных.

Джет снова смахнула экран — назад к пятнице, к Хэллоуину. График мгновенно заполнился белыми линиями — ежедневным танцем ее сердца.

- Камера дверного звонка зафиксировала, что ты пришла домой в 22:39. — Детектив наклонился еще ближе. — Значит, это случилось после то…

— Вот оно. — Джет резко перебила его. Она вела пальцем по белой линии. — Из ниоткуда возник пик, белая башня, возвышающаяся над всем остальным днем — 158 ударов в минуту. А затем падение. Резкое. Прямо вниз с этой башни, до 56 ударов.

Джет на мгновение зажмурилась.

— Пульс подскочил — наверное, когда я услышала шаги. — Голос ее стал тише. — Первый удар. Второй, когда я поняла, что происходит. А здесь я, должно быть, потеряла сознание. — Джет коснулась линии, чтобы высветить точное время.

— 22:46. — Эккер прочитал время, заглядывая ей через плечо.

Джек Финни вытащил свой блокнот и быстро что-то в нем чиркнул.

— 22:46, — повторила Джет. — Вот когда это случилось.

— А сообщения есть? — подал голос Джек, держа ручку наготове. — Эта штука ведь показывает твои тексты?

Джет не стала ждать разрешения от Эккера. Она уже искала глазами зеленую иконку мессенджера.

— Думаю, сюда попало только то, что пришло, пока я была на домашнем вай-фае. — Она сосредоточенно водила пальцем по экрану. — Дальше часы бы просто потеряли связь с айфоном и ничего бы не приняли. Так, всего два сообщения. Одно от мамы, в 22:48.

Джет шмыгнула носом, пробегая глазами текст.

— Не хотите оказать мне честь, детектив? — Она протянула руку с часами.

Эккер откашлялся и прочитал вслух:

— «Мы теперь вернемся позже. Придется самим отвезти стулья в отель, раз уж ты отказалась это делать».

Джет подняла взгляд на полицейских.

— Как думаете, «дело о стульях» тянет на веский мотив для убийства? — Спросила она с горькой усмешкой.

Никто не улыбнулся. «Ну же», — подумала она. — «Я здесь вообще-то умираю. Могли бы хоть из жалости выдавить смешок».

— А второе сообщение? — спросил Эккер.

Джет вернулась в список чатов. Рядом с именем контакта горела синяя точка. Детектив напрягся и наклонился еще ниже.

— Это кто? Кто такой «Не брать трубку»?

Джет прикусила губу.

— Это… мой бывший парень. Джей-Джей Лим. — Она замялась. — Переименовала его в контактах после нашего разрыва.

Все трое уставились на нее. Полицейские прищурились, а взгляд Джека стал каким-то затравленным.

— Слушайте, это фишка такая, ладно? — Джет нервно повела плечом. — Все так делают. Молодежь, по крайней мере. Не берите в голову, это не важно.

Она нажала на уведомление, и на экране развернулась цепочка сообщений. Недели тишины. И вдруг — в ночь на Хэллоуин — всего одно слово от Джей-Джея: «Прости».

— Во сколько он это прислал? — Голос Эккера стал быстрее. Джет смахнула сообщение в сторону, чтобы увидеть детали.

- В 22:58.

— То есть уже после того, как на тебя напали. — Это был не вопрос, а констатация факта. — За что он перед тобой извиняется?

Джет просто пожала плечами.

— Совсем никаких идей? — Эккер отошел чуть в сторону, чтобы изучить ее глаза.

— Нет. Честно. — Она не отвела взгляд. — Мы расстались давно, еще в июле. Он этого не хотел, но всё было нормально. Вполне нормально. Мы столкнулись на ярмарке…

— Вы разговаривали? — Детектив перебил ее. — Что он сказал? В какое время?

— Ничего особенного. — Она задумалась. — Кажется, это было около десяти вечера. Он просил поговорить о чем-то «важном». Я знала, что он опять заведет шарманку про «нас», поэтому просто его отшила.

— И ты уверена, что это всё?

Теперь уже в глазах Джет отразилась тревога.

— У меня нет причин что-то от вас скрывать. Я хочу раскрыть это дело посильнее вашего. На ярмарке я не дала Джей-Джею и шанса выговориться — я понятия не имею, чего он хотел. И я не знаю, почему он прислал это «Прости». Или почему он уехал из города и не берет трубку.

— А я вот могу придумать причину, — тихо проговорил Джек.

— Сержант! — Эккер резко обернулся к нему, чеканя согласные.

Джет посмотрела на них — на этот «коллективный разум в форме».

— Вы всерьез думаете, что он сначала пытался меня убить, а через двенадцать минут прислал извинения? — Спросила она. — Тайминг странный, согласна. Но убийца забрал мой телефон. Зачем Джей-Джею писать на телефон, который, как он сам прекрасно знает, лежит у него в кармане?

— Ну, сообщение-то высветилось на твоих часах, верно? — парировал Эккер.

— Это мог быть символический жест, — добавил шеф Янковски.

— Постойте, но если мой телефон у убийцы… — Джет замялась. Её сердце и разум одновременно осознали очевидное. — Мой телефон у него! Боже, какая же я идиотка!

На самом деле идиоткой она не была. Идиотами были копы. Зачем они тратили время, изучая графики пульса и сообщения?

— «Локатор», — пояснила Джет.

Она снова повернулась к часам и начала листать меню на главном экране, пока не нашла маленькую зеленую иконку приложения. Нажала на неё.

В списке значились три устройства:

Apple Watch Джет. Заряд наполовину. «При вас», — гласила надпись.

MacBook Air Джет. Низкий заряд. Дома. Наверху, в её комнате.

iPhone 14 Джет.

Джет кликнула по последнему пункту, и вкладка развернулась. «iPhone 14 Джет. Вудсток, Вермонт. Последнее подключение: пятница, 22:56». На маленьком экране появилась карта: тонкие белые ниточки дорог на сером фоне и мигающая синяя точка. Местоположение её телефона.

Эккер ткнул пальцем в экран.

— Где это?

Джет увеличила масштаб, пока не проступили названия улиц и изгиб реки Оттакуичи.

— Ривер-стрит. — Она сосредоточенно всматривалась в карту. — Рядом с углом Норт-стрит. Сразу за мостом Элм-стрит. Это меньше чем в пяти минутах отсюда[16].

Почти всё в Вудстоке находилось «меньше чем в пяти минутах». Синяя точка замерла не у какого-то дома, а прямо посреди дороги.

— Последнее подключение — пятница, 22:56, — прочитала Джет вслух. — Значит, именно тогда его выключили, и с тех пор он не в сети. Но в ту минуту он был там. Прямо там.

— Ривер-стрит... — детектив Джордж Эккер задумчиво повторил название. — Тебе это о чем-то говорит? Знаешь кого-нибудь, кто там живет?

Джет прочесала память. Воспоминания были в порядке, даже если слова иногда подводили.

— Нет. Я не знаю никого, кто бы там жил.

Детектив переглянулся с остальными копами, а затем посмотрел на темнеющее вечернее небо.

— Ладно. Я пойду поговорю с жильцами этих домов. Вдруг они что-то видели в ту ночь. Шеф, вы со мной?

— Иду, — отозвался шеф Лу Янковски, поправляя кепку.

Детектив протянул руку, требуя часы Джет. Девушка посмотрела на циферблат: 18:49, — сообщало устройство, всё еще пытаясь быть полезным. Она положила часы на его раскрытую ладонь, но пальцы отпустила не сразу.

— Вы мне скажете? Когда узнаете что-то еще?

— Я сообщу тебе то, что тебе нужно знать. — Эккер сжал ладонь, забирая часы.

На полицейском языке это означало: «Может быть».

Эккер сел в машину, шеф Лу Янковски забрался на пассажирское сиденье. Джет и сержант Джек Финни отступили назад. Детектив завел мотор и тронулся, на прощание помахав рукой и постучав пальцами по стеклу.

— Можно одолжить вашу ручку, мистер Финни? — Джет с надеждой посмотрела на сержанта.

Она улыбнулась ему. Джек молча протянул ручку.

— И, может быть, пару листков из вашего блокнота?

Просьба была посерьезнее. Но он всё так же молча вырвал два чистых листа и отдал ей.

— Спасибо. — Джет схватила их и привалилась к крыше патрульной машины Джека.

«22:46 — Время убийства», — написала она, прежде чем успела что-то забыть. Она не знала, насколько еще может доверять своему приговоренному мозгу.

«22:56 — Телефон выключен. Последняя локация: Ривер-стрит, угол Норт-стрит. Убийца живет там? Или выключил трубку по дороге домой? Не выбросил в реку?»

«22:58 — Сообщение «Прости» от Джей-Джея Лима».

Пойду попрощаюсь с твоими родителями. — Джек Финни заговорил, когда она наконец оторвалась от своих записей. — Уборщики скоро закончат, и вы сможете войти внутрь, вернуться к… Он резко замолк на полуслове.

— К нормальной жизни? — предположила Джет. Оба понимали, что это слово здесь совершенно не к месту. В морщинках вокруг глаз Джека читалось искреннее сочувствие.

Он моргнул, и взгляд его смягчился. На губах промелькнуло подобие улыбки. — К тебе тут посетитель. — Джек указал рукой куда-то в сторону и направился к заднему двору. Джет резко обернулась.

Оградительная лента, сорванная ветром, теперь лежала на дорожке. Её придавила пара ботинок. И четыре лапы.

— Реджи! — закричала Джет. Она поспешно сунула листки в карман       и       бросилась       вперед.       Билли       улыбнулся       и отпустил поводок.

Реджи рванул к Джет. В этом бешеном беге его задние лапы, казалось, пытались обогнать передние. Пес превратился в рыжее пятно. Он врезался в хозяйку, радостно повизгивая. Джет рухнула на колени. Она зажмурилась и сморщила лицо, когда пес принялся её облизывать.

— Привет, красавчик. — Джет принялась чесать ему пузо. — Привет. Привет. Я здесь. Я тут, всё хорошо. Осторожнее с повязкой! Нет, нельзя её трогать, глупый. Мне так жаль, малыш, что тебе пришлось это увидеть. Прости меня, прости. Я бы убила их, если бы они тебя тронули.

Она попыталась обнять его, но Реджи не мог усидеть на месте. Он носился вокруг неё кругами, охваченный безумным восторгом.

— Отец сказал, что тебя выписали. — Билли подошел ближе. — Я знал, что Реджи остался у Люка и Софии. Заехал за ним по пути. Подумал, ты захочешь его увидеть.

- Он у нас сообразительный, правда, Реджи? Наш друг Билли. — Джет обратилась к псу и начала подниматься. Колени предательски хрустнули.

Билли перевел взгляд на фургоны за её спиной, на людей в защитных костюмах[17].

— Уборщики. — Джет проследила за его взглядом. — Скоро закончат.

— Не верится, что тебя уже выпустили из больницы.

— Зачем мне тратить там время впустую?

Билли ничего не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперед и крепко обнял её. Джет уткнулась носом в его грудь.

Он был первым, кто по-настоящему её обнял после случившегося. Эта нежность едва не сокрушила её внутренние баррикады — те самые, что были выстроены в голове из винтов и стальной сетки. Но если дать им рухнуть сейчас, сможет ли она когда-нибудь возвести их снова? Джет глухо кашлянула, уткнувшись в ткань его рубашки.

— Я так рад, что ты в порядке. — Его теплое дыхание коснулось её волос и бинтов.

— Не радуйся слишком сильно. — Джет отстранилась. Реджи уселся у её ног, подметая хвостом дорожку.

— Я просто поверить в это не могу. — Билли шмыгнул носом. Одинокая слеза скатилась в ямочку на его подбородке. Джет лишь пожала плечами. — Я осознала это всего на пару часов раньше тебя.

Билли посмотрел на патрульную машину отца. — Они до сих пор не знают, кто это сделал?

- Пока нет. — Джет решительно вскинула подбородок. — Но я во всем разберусь. Думаю, ты единственный, в ком я могу быть уверена. Ты точно не убийца. Ну сам подумай: кто станет возвращаться на место преступления через несколько минут, светиться на камерах, оставлять повсюду свою ДНК, а потом вызывать копов и скорую? Мы выросли вместе. Я знаю, что ты и мухи не обидишь. Так что на тебя я бы точно не поставила, Билли. Но я всё же хотела спросить. Что ты здесь делал? Ты ведь живешь в самом центре города.

— Бумажник отца. — Билли отвел взгляд. — Кто-то нашел его на Грине и отдал мне, когда я уходил с ярмарки. Наверное, отец выронил его во время той потасовки с Эндрю Смитом. Я пришел сюда, чтобы вернуть его, хотел просунуть в почтовую щель. Но даже до двери дойти не успел. Услышал, как визжит Реджи. Сразу понял: что-то случилось.

Оба посмотрели на пса. Джет могла бы вообще не выжить, если бы Билли не нашел ее тогда. Неужели она была обязана этими последними семью днями этому мужчине и этой собаке?

— Я сделаю это, Билли. — Джет решительно вскинула подбородок. — Всегда ведь говорила тебе, что совершу что-то грандиозное, верно? Ладно, тогда я думала, что стану президентом или астронавтом, но это дело ничуть не меньше: раскрыть собственное убийство.

Билли опустил голову. Его глаза потемнели. — Почему ты продолжаешь говорить об этом в таком тоне?

Джет лишь пожала плечами. — Если уж суждено умереть, лучше делать это с юмором.

Похоже, больше никто не был готов к таким шуткам. Очередная слеза скатилась по щеке Билли. На этот раз он не успел её перехватить, и она впиталась в его клетчатый воротник.

— Я так испугался, когда нашел тебя. — Голос его дрогнул. — Я думал, ты мертва. Правда думал, что всё. Не знаю, что бы я делал, если бы… но ты жива, ты в порядке, ты выкарабкалась. Всё будет хорошо.

— Не совсем хорошо. Джет замолчала, сбитая с толку искренностью на его лице. В его глазах светилась надежда — там, в этой синеве, надежде было совершенно не место. Она вдруг всё поняла. — Билли… тебе разве никто не сказал?

Он шмыгнул носом. — О чем не сказал?

«Ох, черт», — пронеслось у неё в голове. — «Это будет совсем не весело». Джет плотнее запахнула пальто. Ночь окончательно вступила в свои права, впиваясь холодом в открытую кожу. — Билли. Тут такое дело… Я… в общем… Нужно было просто сорвать пластырь[18]. Какая разница, сделать это быстро или медленно — больно будет одинаково. — Через неделю я умру.

Его лицо изменилось за долю секунды. Рот приоткрылся, взгляд стал отсутствующим, будто Билли внезапно оказался где-то очень далеко. Колени его задрожали, заставив его попятиться. Бедный, милый Билли.