Эндрю Смит сидел в самом дальнем углу бара, навалившись на стол. Он спал, спрятав голову в изгибе локтя. Вокруг него сновали люди, они разговаривали и смеялись, словно этот пьяный человек в углу был для них невидимкой.

Джет притормозила, пока Билли подходил к столу, чтобы вернуть ключи Эндрю. Билли осторожно опустил их в карман висевшей на стуле куртки. Он не вернулся сразу: сначала Билли подошел к барной стойке, взял стакан и наполнил его водой. Он оставил воду на столе Эндрю Смита — на случай, если тот проснется. Это было так в стиле Билли. Джет невольно улыбнулась, глядя, как он делает доброе дело, и направилась к нему.

Но Билли снова не успел дойти до нее.

— Билли! — окликнула его Эллисон из-за стойки.

Билли скорчил гримасу специально для Джет и обернулся.

— Эллисон. — Он кивнул своей начальнице.

— Ты сказал мне, что болен. — Эллисон недовольно поджала губы. — Именно поэтому ты пропустил свои смены на этой неделе.

Она смерила его суровым взглядом.

— Но что-то ты не кажешься мне больным. Я видела, как ты только что покупал пиво.

Билли промолчал, спрятав руки за спину.

— Если я не могу на тебя положиться, — продолжала Эллисон, — мне придется нанять кого-то другого, ты сам это знаешь.

— Прости. — Билли искренне посмотрел ей в глаза. — Просто... у меня появилось кое-что поважнее.

Эллисон уперла руки в бока и уставилась на него, ожидая объяснений. Билли не ответил. Он даже не попытался. Он просто ушел, положив руку на спину Джет и направляя ее к выходу.

— Билли. — Она прошептала это, чувствуя, как в животе что-то сжалось. — Тебе не стоит наживать неприятности из-за меня. Меня ведь скоро не будет...

— Может быть, я делаю это не для тебя. — Он ответил мягко.

Билли придержал для нее дверь. Порыв ветра подхватил волосы Джет, бросив их ей на глаза. Билли свернул за угол и направился к своей квартире. Девушка остановилась. Внутреннее чутье тянуло ее в другую сторону. Она поймала Билли за руку.

— Можем мы просто... — начала она, чувствуя себя глупо и в то же время стараясь перебороть это чувство. — Ну, не знаю... погулять?

Билли обернулся. Он указал большим пальцем через плечо в сторону лестницы.

— Ты не хочешь дочитать переписку Эмили и Нины?

— Мы смотрели ее часами. — Джет покачала головой. — Мы ничего там не найдем. Не думаю, что известие о первом поцелуе Эмили с Крисом Алленом поможет мне раскрыть собственное убийство. Мне кажется... я хочу просто пройтись.

— О. — Билли сделал несколько шагов и снова встал рядом с ней. — Ты хочешь пойти поговорить с матерью? Спросить ее, что именно подслушала Эмили? Наверное, уже поздно, но...

— Нет. — Джет глубоко вдохнула ночной воздух, наполняя себя темнотой, и медленно выдохнула. — Я думаю, я просто хочу прогуляться. Люди ведь иногда так делают, верно?

Она медленно развернулась и пошла прочь от бара.

- Для этого не нужен повод или место, куда ты идешь. И даже собака, которую надо выгулять, не нужна. Просто идти... ради самой себя.

Билли зашагал рядом. По его лицу скользнула улыбка, уголки которой были опущены — он выглядел одновременно озадаченным и заинтригованным.

— Да уж, люди действительно так делают.

— «Ду-ду»[90], — фыркнула Джет, дожидаясь, пока проедет машина.

— Я просто думал, ты будешь переживать... что у тебя мало времени.

Джет казалось, что и она будет из-за этого изводиться, но интуиция подсказывала иное. Сердце тоже забилось о ребра, затягивая совсем другую песню.

— У меня есть время. — Она сказала это, когда они переходили улицу.

Они шли. Просто шли, как делают обычные люди. Билли был слева. На каждый его шаг приходилось два шага Джет. Его рука то и дело задевала ее руку. Джет вдыхала ночной воздух, пропитанный ароматами осени и первой опавшей листвой — землистым запахом полусгнивших тыкв на крыльцах домов. Джет смотрела на «светильники Джека», но больше не злилась на них. Ей совсем не хотелось огрызаться. Она почти улыбалась.

— Сюда. — Джет доверилась предчувствию.

Они снова перешли улицу и направились к Грин[91]. Трава здесь была истоптана и превратилась в грязь после хэллоуинской ярмарки, которая гремела тут шесть дней назад. Они шли под кронами сахарных клёнов, тронутых огненно-оранжевым пожаром осени. Ветви дрожали, но не от холода или страха — хотя было поздно, и в парке не было ни души, кроме Джет и Билли. Джет подняла голову и вовремя заметила его. Она протянула руку — свою единственную рабочую руку. Падающий лист кружился, скользя по ветру, описывая петлю за петлей, и опустился прямо в раскрытую ладонь Джет. Она сжала пальцы. Это был идеальный янтарный листок. Билли ухмыльнулся.

— Говорят, это на удачу. — Заметил он.

Джет улыбнулась в ответ.

— Тогда оставь его себе. — Она протянула ему листок.

Билли покачал головой, отказываясь брать. Тогда Джет лишила его выбора.

— Пожалуйста. — Она решительно засунула листок ему в карман.

Билли похлопал по куртке — это было молчаливое «спасибо». Джет снова посмотрела вверх, мимо листвы, в ночное небо. На самом деле оно не было таким уж темным — сверху на нее подмигивали крошечные серебряные уколы звезд.

— На что ты там смотришь? — Билли вытянул шею. — Пытаешься поймать еще один?

— Ну, тебе понадобится вся удача этого мира, Билли, когда меня не будет рядом, чтобы присматривать за тобой. — Джет шмыгнула носом. — Вообще-то, я смотрела на звезды. Люди ведь тоже так делают, да? Без всякой причины. Просто потому, что они красивые.

Да. — Кивнул Билли.

Но он смотрел не на звезды. Он смотрел на нее.

Джет не стала его предупреждать. Она просто опустилась на траву и откинулась назад. Влага мгновенно пропитала джинсы.

— Ого, ты в порядке? — Взволнованно спросил он.

— Да. — Джет улеглась окончательно, вытянув ноги.

Она старалась не давить затылком на землю слишком сильно — там, под повязкой, всё еще пульсировала боль.

— Я просто лежу здесь. — Добавила она.

— Зачем? — Спросил Билли и тут же пристроился рядом.

Его голова оказалась совсем рядом с ее головой, а ноги были направлены в другую сторону. Они образовали свой собственный маленький нескладный треугольник.

— Потому что мне так захотелось. — Джет уставилась ввысь.

Неужели отсюда всегда было видно столько звезд? Раньше Джет никогда не давала себе труда по-настоящему посмотреть вверх и попробовать сосчитать их — просто так.

— Я тут подумал. — Заговорил Билли. — Нина Диас-Смит сказала, что это был секрет, о котором знала Дайан Мейсон, но не знала ее семья. Так что, может, Эмили Мейсон подслушала вовсе не родителей, а...

— Мы не обязаны об этом говорить. — Джет перебила его на полуслове.

— Что? — Пересправил он.

— Об этом. — Отрезала она.

— Хорошо. — Билли кивнул.

Трава смешалась с его темными волосами; на фоне кудрей она казалась слишком прямой.

— О чем ты хочешь поговорить? — Спросил он.

— О чем угодно. О чем угодно на свете. — Ответила Джет.

Она принялась считать звезды.

— Почему ты не захотела выходить за Джей-Джея Лима? — Спросил Билли.

Его голос был тихим, едва различимым в темноте. Грудная клетка Джет сжалась, ребра словно превратились в щит. Что ж, она сама сказала: «о чем угодно». А это был Билли. Она доверяла ему свой грузовик, свою жизнь и, возможно, кое-что еще. Грудная клетка расслабилась, и девушка тяжело вздохнула.

— Раньше я думала, что Джей-Джей Лим мне подходит. — Начала она. — Он подталкивал меня вперед, говорил, что я должна стать лучшей версией себя, мечтать о большем. Думаю, именно эту версию он и любил: Джет с грандиозными идеями. Со временем он начал бы презирать меня, когда понял бы, что ничего из этого не вышло. А у меня никогда ничего не выходит. Я всегда все бросаю — вот и его бросила. Мне кажется, он думал, что «соглашается на меньшее», выбирая меня. И, возможно, я думала так же. Ведь где-то там должен был быть кто-то получше, кто-то идеальный... не здесь, может, в Бостоне. Тот, кто встретит меня, когда я исправлю свою жизнь и стану тем самым «лучшим человеком». И какой был выбор? Выйти за него и застрять в этом Вудстоке навсегда? Стать как мои родители? Или как Люк Мейсон и София?

Билли вырвал пучок травы.

— Ты хотела уехать? — спросил он.

Джет наклонила голову и посмотрела на него.

А ты разве нет? — Она заглянула ему в глаза. — Неужели ты никогда об этом не думал? О каком-нибудь новом месте? Или о множестве новых мест. Не о том, которое «должно» быть домом, а о том, которое им «кажется». Найти другие бары, где можно играть свою музыку, заставлять людей улыбаться... ведь ты всех заставляешь улыбаться, Билли. Жить в грузовике, ходить в грязных носках, пить холодное пиво и каждую ночь засыпать под новыми звездами? Не строить планов, не беспокоиться о времени. Просто... быть.

В глазах защипало. От выступивших слез звезды стали еще ярче.

— Да, — отозвался Билли. — Я думал о том, чтобы уехать. Правда.

Он украдкой взглянул на нее, и Джет заметила это краем глаза.

— Но всегда было что-то, что меня удерживало.

Джет шмыгнула носом.

— Все равно это нереально. Жизнь не может состоять из этого — из пустой траты времени. В ней должен быть какой-то более глубокий смысл, верно?

Билли пожал плечами, что было не так-то просто сделать лежа.

— Не знаю. Мне кажется, все может быть гораздо проще. Я думаю, жизнь — это поиск «своего» человека. Того самого.

Он сделал паузу.

— И ты должна быть чертовски уверена, что он действительно любит тебя в ответ. Чтобы он не собрал вещички в один прекрасный вечер и не бросил тебя. Он должен любить тебя в ответ. В этом и есть весь смысл, я думаю.

Джет посмотрела на Билли. Трава и волосы кололи ей шею.

Стоит ли рассказать ему про мать?[92] Обязана ли она Билли этой правдой перед концом? Но это могло все изменить. А Джет не хотела перемен. Ей не хотелось, чтобы Билли смотрел на нее иначе — без этого блеска в глубине его бледно-голувых глаз. Если у Джет и осталось время, она хотела провести его именно так. Только так.

— Смотри. — Она указала на небо, очерчивая пальцем контур созвездия. — Видишь? Нет, Билли, смотри вон туда. Да. Вот это его глаз, а вот другой. Это лягушка, видишь?

Билли рассмеялся.

— Ну конечно, ты видишь лягушку. Ты же их обожаешь.

— Ты что, не видишь?

Билли выдохнул и посмотрел на нее.

— Если для тебя это лягушка, значит, и для меня тоже.

— Это лягушка.

Она уронила руку на траву и повернулась к Билли, улыбаясь.

— Та-а-ак... тебе тоже холодно?

— Я просто замерз до костей! — Он хохотнул, его зубы застучали. — И я промок насквозь.

— Я тоже. Ну что, пойдем?

— Пошли.

Билли поднялся, возвышаясь над ней. Он наклонился и протянул ей руку.

— Э-эм, Билли. — Джет задрала голову, отчего на шее собрались складки. — Не та рука.

Она помахала той, что работала.

— Черт, прости! — прошипел Билли, быстро меняя руки.

Джет фыркнула, поймав его взгляд. Он фыркнул в ответ, и это стало последней каплей. Джет взорвалась смехом. Она не могла сдержаться и повалилась на бок. Ее ребра прижались к земле, а неживая рука оказалась где-то под ней. Билли тоже хохотал во все горло. Его смех переплетался с сиплым, «стариковским» гоготом Джет.

— Почему мы смеемся? — Билли задыхался от хохота, согнувшись пополам; в его глазах стояли слезы.

— Не знаю! — Джет едва выдавливала слова, пытаясь вдохнуть. — Это ведь даже не смешно!

Но это было смешно. Это было самым смешным на свете и во всей Вселенной. Они смеялись и не могли остановиться. Ни когда Билли наконец нашел нужную руку и помог Джет подняться. Ни когда они ковыляли прочь, врезаясь друг в друга и не в силах идти прямо от смеха. У Джет разболелся живот, и она на миг забыла о той, другой боли, что терзала ее голову. Билли пытался успокоиться, сглатывая смех, но стоило ему вздохнуть, как Джет заходилась новой истерикой — это было заразительно, и они оба подцепили этот вирус.

Красные щеки, шмыгающие носы и зажмуренные глаза. Они шли и смеялись.

Это. Просто это.

Джет лежала в постели, сон не шел. Она смотрела в потолок. Звезд здесь не было, но они были совсем рядом.

Девушка улыбалась. Щека болела — та самая половина, которую она еще чувствовала, — потому что она никак не могла перестать улыбаться. Она и не пыталась бороться с этим чувством, да и не хотела.

— Спокойной ночи, Билли, — позвала она первой на этот раз через полуоткрытую дверь.

— Спокойной ночи, Джет.