— Не стреляй! — Закричал Билли.

Джет попятилась и навалилась на друга.

— Генри, какого черта?! — Выкрикнула она.

Пистолет опустился. Рука Генри дрожала, а на лице замер ужас.

— Черт, Джет. — Он неловко перехватил оружие и спрятал его за спину. — Прости. Я думал, это кто-то другой.

Джет выпрямилась.

— Кто-то другой? В кого это ты собирался целиться, Генри? — Спросила она.

— Ни в кого. — Он шмыгнул носом. — Это не важно.

Генри попятился внутрь и положил пистолет на полку над радиатором, стволом в сторону от них. Именно там Джей-Джей Лим всегда оставлял ключи. Джет наблюдала за его руками. Они все еще тряслись, когда парень прятал их в карманы джинсов. Оружие он держал в правой руке. Правша.

— С каких пор у тебя пистолет? — Голос Джет все еще звучал исступленно.

Сердце было с ней полностью согласно, выбивая бешеную дробь по ребрам. Билли, вероятно, тоже это чувствовал: спина девушки все еще была прижата к нему, а в её волосах ощущалось его паническое дыхание.

— Купил на днях. — Генри избегал её взгляда. — Он зарегистрирован. Не волнуйся.

— Не волнуйся?! Ты меня чуть не пристрелил — и «не чертовски волнуйся»?! — Вскипела она.

— Я же сказал: прости. — Буркнул Генри.

Джет всматривалась в его лицо. Шок постепенно отступал, сменяясь неприятным предчувствием в животе. На скуле Генри, прямо под глазом, виднелась ссадина. Вокруг неё расплывался свежий синяк густого винно-пурпурного цвета. Совсем недавний.

— Джей-Джей знает, что ты купил пушку? — Спросила Джет.

Генри покачал головой.

— Он не отвечает на сообщения и не берет трубку.

— Ты знаешь, где он? — Уточнила девушка.

— Нет, не знаю, я же говорил копам.

Генри снова подошел к порогу и осторожно выглянул за угол. Выражение его лица изменилось. В глаза вернулся страх. От парня даже пахло страхом — резким запахом застарелого пота.

— С тобой есть кто-нибудь?

Генри с опаской оглядел улицу за их спинами.

— Нет, только я и Билли.

Генри попятился. Он зашипел, когда перенес вес на ногу, и согнулся пополам, прижимая ладонь к ребрам.

— Кого ты так боишься? — Джет заметила, как он держится за бок.

— Никого. Просто захотел завести пушку.

— Джей-Джея Лима? — подал голос Билли.

— Что это еще за тип? — Генри шмыгнул носом. — Я не боюсь своего брата.

— Я просто Билли.

— Почему Джей-Джей уехал? — вмешалась Джет. — Он исчез в пятницу вечером, в ту самую ночь, когда на меня напали.

Генри покачал головой и, наконец, встретился с ней взглядом.

— Ты думаешь, это он с тобой сделал?

— Ну, полиция так считает. — Отрезала Джет. — Выглядит не очень-то красиво: он исчезает в ту же самую ночь. Если он ни при чем, почему бы ему не вернуться и не объясниться?

— Я не знаю, куда он делся и почему. После ярмарки его просто не стало. Исчезла кое-какая одежда. Но ты же знаешь, он бы никогда так не поступил. Он бы не напал на тебя.

Генри уставился на повязки Джет. Его левый глаз подернулся дымкой и двигался чуть медленнее здорового.

— Это было не просто нападение. — Мрачно произнесла Джет. — Через четыре дня это превратится в дело об убийстве.

Рот Генри приоткрылся, снова обнажив зубы и ссадину на внутренней стороне губы.

— О чем ты говоришь?

— Черт возьми, и ты тоже? — Джет обменялась взглядом с Билли. — Почему копы вечно рассказывают историю только наполовину? Я умираю, Генри. Осколок моего собственного черепа застрял там, где ему не место. Аневризма мозга, которая убьет меня, как только лопнет. Так что — да, дела обстоят именно так.

Губа Генри задрожала; он потряс головой, отказываясь верить.

— Этого не может быть.

— Еще как может. — Сказала Джет. — Я тут у нас медицинская аномалия.

Она ткнула себя большим пальцем в грудь.

Генри вытер нос рукавом.

— Джей-Джей знает?

— Полагаю, что нет. — Ответила Джет. — Раз до него никто не может дозвониться.

— Он должен знать. — Генри заговорил быстро. — Он захочет увидеть тебя, до того как… Боже, Джет. Я не могу в это поверить. Не могу поверить, что тебя больше не…

Он не смог закончить фразу, но Джет это и не требовалось; всё было сказано и так.

— Я знаю.

— Мне не хватало этого, понимаешь? — Сказал Генри. — Того, что ты бываешь у нас в доме. Джей-Джею тоже. Он ни за что не признается, но я-то знаю.

Джет тоже это знала.

— Если я могу чем-то помочь…

Джет тут же ухватилась за эти слова.

— Вообще-то, можешь, Генри. Мы пришли сюда не о Джей-Джее Лиме разговаривать. Я пришла задать тебе пару вопросов.

— Мне? — Генри заерзал и снова покосился на пистолет. — Собираешься спросить, где я был на Хэллоуин между десятью и одиннадцатью вечера?

— Нет. — Джет помедлила. — А мне стоит это сделать?

Генри пожал плечами.

— Копы уже спрашивали. Я был здесь. Один.

— Нет, на самом деле я хотела спросить тебя о «Мейсон Констракшн».

Лицо Генри омрачилось, брови сошлись на переносице.

— П-почему? — Спросил он.

Джет повернулась к Билли и залезла в карман его куртки, как в свой собственный, выудив телефон. Билли не возражал.

— Ты узнаешь этот молоток? Знаешь кого-нибудь, кто пользуется таким? Кого-то из тех, кто работает в компании моего отца?

Джет поднесла экран к лицу Генри, показывая чистое фото с «Амазона», а не ту версию, что была заляпана её кровью и частицами костей.

Генри уставился в экран.

— Не мой. — Буркнул он. — Мои инструменты красно-черные.

— Но ты помнишь, был ли у кого-то еще в «Мейсон Констракшн» такой набор «Коулби»? — Настаивала Джет. — У кого-нибудь, кто работал на том объекте на Норт-стрит?

Генри сглотнул. Он отвел взгляд от экрана и посмотрел на Джет. В его глазах появилось что-то незнакомое.

— С чего мне это знать? — Он заговорил сухо. — Я никогда не работал в «Мейсон Констракшн».

Рука Джет безвольно опустилась. Сердце у неё ушло в пятки. Телефон скользнул по бедру.

— О чем ты говоришь, Генри? — Джет нахмурилась. — Я же знаю, что работал. Я практически жила здесь с вами. Постоянно подвозила тебя, когда тебе нужно было забрать фургон.

— Не понимаю, о чем ты. — Пробормотал он.

— Нет. — Джет повысила голос. — Это «я» не понимаю, о чем ты говоришь.

— Жаль, что не могу помочь.

Генри шагнул вперед, в утренний свет. Солнце высветило новые оттенки в синяке под его глазом. Его рука скользнула по двери. Костяшки пальцев выпирали. Петли скрипнули. Парень явно пытался закрыть дверь так, чтобы они не заметили.

Внезапная вспышка боли в затылке. Мир раскололся: два Генри, две его руки, две двери и два пистолета наложились друг на друга.

— Что у тебя с глазом? — Джет остановила его.

А что происходило с её собственными глазами? Всё двоилось. Две Джет. Два Билли за спиной.

Генри моргнул.

— Я теперь не очень хорошо вижу. — Он вздохнул. — Второй глаз тоже пострадал во время того случая. Сказали, тупая травма[47]. Пару месяцев назад пришлось делать операцию, чтобы сетчатка не отслоилась. Это… ну, не помогло. Говорят, нужна еще одна операция, иначе я ослепну и на этот глаз.

Он снова моргнул.

— Вообще-то, я про синяк. — Джет пыталась разглядеть выражение его лица. — Но врачи обычно правы. Тебе нужно сделать операцию как можно скорее.

Генри шмыгнул носом.

— Не могу себе это позволить.

— Тебе и не нужно позволять. — Возразила Джет. — Для этого и существует медицинская страховка. Просто спроси об этом Люка Мейсона. Он занимается всеми финансами и вопросами сотрудников.

— Мне это не поможет.

Генри сильнее сжал край двери.

— Я никогда не работал в «Мейсон Констракшн».

Джет придержала дверь ногой. Две двери. Четыре ноги.

— Генри, зачем ты врешь? Что происходит?

— Ты, должно быть, путаешь меня с кем-то другим.

— Нет, не путаю.

Она чувствовала растущее раздражение. Джет пыталась скрыть его в голосе. Пыталась спрятать панику, застывшую на лице, потому что всё вокруг дробилось и множилось. И она была единственной, кто это видел.

— На тебя кто-то напал, Генри? — Она понизила голос. — Синяк, губа, ребра. Из-за этого ты купил пистолет? Ты можешь мне рассказать. В каком-то смысле я тебя понимаю. Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Что случилось?

— Вам пора.

Он толкнул дверь. Джет стояла слишком неустойчиво — копия самой себя без четких границ. Она споткнулась и отлетела назад, за порог.

— У меня… дела. — Бросил Генри. — Вам нужно уйти.

Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед их носами.

Возможно, именно этот грохот всё и исправил. Джет моргнула. Мир снова обрел равновесие. Одна дверь. Одна пара рук перед лицом. Один Билли, который смотрел на неё сверху вниз, придерживая за локоть. Тревога омрачала его бледно-голубые глаза. Словно шторм поднялся над спокойным озером.

— Я в норме. — Джет бросила куртку на пол.

Молния сердито лязгнула, проехав по полу. Куртка всё еще висела на одной руке.

— Просто голова болит. — Выдавила девушка.

— Не знаю, Джет.

Билли стянул с неё куртку до конца и повесил на крючок.

— Твоё вождение сегодня я бы точно не назвал лучшим из того, что видел.

— Просто устала, просто голова болит, — проговорила она, прищуриваясь, чтобы мир снова не раскололся надвое.

Джет изо всех сил старалась удержать реальность в равновесии.

— От всего этого голова идет кругом. София соврала дважды, Люк Мейсон тоже соврал — может, он выгораживает Софию? Мы же знаем, что София знала о фундаменте, она сама тебе об этом говорила. А теперь еще и Генри врет, и я никак не могу понять почему. Всё это слишком запутано, и да, у меня раскалывается голова, но бьюсь об заклад, у тебя тоже. Ой.

Ноги Джет подкосились. Она едва успела ухватиться за подлокотник дивана, вцепившись в него мертвой хваткой.

Билли бросился вперед и обхватил её за талию. — Я держу тебя.

— Меня не нужно «держать», — она отрезала, вытирая пот над верхней губой. — Думаю, мне просто нужно прилечь. Да. Буквально на двадцать минут. Вздремну немного. Разбуди меня через двадцать минут, Билли. Двадцать минут я могу себе позволить. А потом мы выясним, почему София соврала насчет телефона и что она на самом деле делала у меня дома на Хэллоуин. Идет?

— Ладно, идет, — ответил Билли, направляя её к своей спальне.

— И Люк Мейсон к тому времени должен прислать список; Генри нам всё равно не нужен. У нас есть время. Двадцать минут.

— Двадцать минут,       — пообещал Билли, укладывая Джет на кровать.

Она села, сбросила туфли. Откинулась на подушку, глядя в сторону двери. Билли натянул одеяло ей на плечи; взгляд его попрежнему оставался встревоженным, темным и неспокойным.

— Двадцать м-минут, — пробормотала Джет.

В голове снова застучал барабан. Глаза её сомкнулись, запирая девушку наедине с этой дробью.

Тихий стук в дверь. Джет шмыгнула носом.

— Джет? — Голос Билли звучал так же тихо.

Она медленно открыла глаза. Уф. В глазах больше не двоилось, всё выглядело правильно, нормально. Голова болела, но она уже начала привыкать к этому — её новая «нормальность».

— Прошло двадцать минут? — прохрипела она.

— На самом деле прошло сорок. Ты никак не просыпалась.

— Нет, Билли. — Джет резко села, мгновенно приходя в себя и так же мгновенно закипая от злости. — Мы договаривались на двадцать минут. У меня нет времени на….

Она попыталась отбросить одеяло. Попыталась. Но рука не шевелилась. Её правая рука. Она уставилась на неё, но рука оставалась неподвижной. Совсем. Сердце Джет ухнуло куда-то в желудок и замерло там, словно свернувшееся в кислоте молоко. Нет, нет, нет. Левая рука послушалась, двигаясь вместе с ней, когда Джет всё-таки сбросила одеяло. Она попробовала еще раз. Попыталась пошевелить пальцами на правой руке. Ничего. Джет прижала работающие пальцы левой руки к правому предплечью. Надавила сильнее. Еще сильнее. От ногтей на коже остались следы в форме полумесяцев. Она ничего не чувствовала. Просто кусок мяса, прикрепленный к плечу.

— Билли! — закричала она. Голос сорвался на хрип. — Билли, на помощь!

Дверь распахнулась прежде, чем она успела крикнуть снова.

— Что? — Билли влетел в комнату. Его глаза дико вращались. — Что случилось?

— Моя рука. — Джет подняла её другой рукой — рука была слишком тяжелой. Она безвольно упала обратно на матрас. — Я не могу ей пошевелить. Я её не чувствую. Что-то не так.

Билли рухнул на колени перед кроватью. Он переплел свои пальцы с её пальцами, сжал её ладонь.

— Ты это чувствуешь? — спросил он.

Джет покачала головой. Сердце снова подкатило к самому горлу, неся с собой обжигающую кислоту.

— Нет. — Выдавила она. — Ничего не чувствую.

Всё пропало. Оно… Горло перехватило; вокруг бьющегося сердца больше не осталось места для слов.

— Давай же. — Билли отпустил её ладонь и подхватил девушку под плечо. — Нам нужно в больницу.

Джет поднялась на ноги, пробуя, слушаются ли её конечности, прежде чем довериться им.

— Я могу идти. — Она позволила Билли пройти вперед, к двери спальни.

Рука бесполезно болталась вдоль тела, оттягивая плечо вниз своим весом.

— Я не могу пошевелить этой чертовой рукой, Билли!

Он обернулся. Парень попытался скрыть панику в глазах, но Джет заметила её раньше, чем он успел взять себя в руки — и её собственный страх вспыхнул с новой силой. Билли выглядел так же напуганно, как и она. А может, и сильнее.

— Всё будет хорошо. — Соврал он, хотя Билли никогда не лгал.

— Мы едем в больницу.

Джет потянулась за ключами, которые бросила на стол. Нет. Она лишь «подумала» о том, чтобы взять ключи, но ничего не произошло. Рука просто висела плетью. Тогда она схватила их левой рукой.

— Билли. — Девушка посмотрела на ключи.

Она сжала кулак вокруг острого металла — просто потому, что могла, потому что эта рука всё еще работала.

— Я не смогу вести машину.

Билли поймал её взгляд. Голубой цвет, ореховый — и страх.

— Я знаю, как сильно ты любишь этот грузовик.

Он протянул руку и раскрыл ладонь. Джет сделала вдох и задержала дыхание. Другого выхода не было. Она уронила ключи в его ожидающую ладонь.