Я пробиралась сквозь толпу на Аллее Славы, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица под широкими полями шляпы. Полиция уже оцепила место, но народ не расходился — зрелище бесплатно, а драма в центре города редкость. Артем сидел на тротуаре, прислонившись к фонарному столбу, медик что-то говорил ему, тыкая пальцем в какую-то бумагу. Он кивал, но глаза его были пустыми, смотрели куда-то внутрь себя. Шок. Посттравматический ступор. Хорошо, что хоть не истерика.

Мой план был безумным, но других вариантов не оставалось. Я подошла ближе, сделала вид, что с интересом разглядываю витрину соседнего магазина с магнитами, и в отражении стекла оценила обстановку. Два полицейских, молодых, нервных. Один разговаривал по рации, второй пытался разогнать самых любопытных. Медик, судя по всему, уже закончил осмотр — никаких видимых ран, значит, Артема отпустят. И тогда он станет легкой добычей.

Я глубоко вздохнула, поправила шарф и решительным шагом направилась прямо к ним. Легкая улыбка на лице, беззаботный взгляд — я была туристкой, которая потеряла своего спутника и теперь рада его найти.

— Аркадий! — крикнула я достаточно громко, чтобы перекрыть гул толпы, но без истерики. — Боже, наконец-то! Я тебя везде искала!

Все трое — полицейские и медик — повернулись ко мне. Артем медленно поднял голову. В его глазах промелькнуло сначала непонимание, затем слабая искра узнавания сквозь толщу шока. Он молчал.

— Вы с ним? — спросил полицейский, тот, что с рацией. В его голосе звучало утомление от бумажной волокиты, которая ему предстояла.

— Да, конечно! — Я хлопнула в ладоши, изображая облегчение. — Мы с экскурсией. Он отстал, а тут эта… эта стрельба! Я так перепугалась! — Я специально сделала голос чуть выше, чуть более визгливым, чем обычно. Девушка из провинции, впечатлительная. Классика.

— Он ничего не видел, — сказал медик, пожимая плечами. — Шок, испуг. Давление скачет. Лучше бы в травмпункт…

— Нет-нет, мы в гостинице отлежимся! — поспешно перебила я, хватая Артема за руку и помогая ему подняться. Он был тяжелым, вялым, но послушно встал. — У нас гид ждет, автобус уходит через час! Мы просто испугались, вот и все.

Полицейский с рацией смотрел на нас с явным нежеланием ввязываться в историю. Турист, шок, никаких телесных повреждений, свидетельских показаний не дал — сплошная головная боль. Он махнул рукой.

— Паспортные данные оставьте. И номер телефона. Могут позвонить для уточнений.

— Конечно, конечно! — Я закивала, одной рукой продолжая держать Артема, а другой роясь в сумочке. Я достала паспорт, соответствующий моей легенде, — Анна Сидорова, Новосибирск — и быстро продиктовала вымышленный номер мобильного. Полицейский что-то записал в блокнот, даже не перепроверяя.

— Идите. Будьте осторожнее.

— Спасибо! Спасибо большое! — Я тащила Артема прочь от них, продолжая улыбаться и кивать. Мы прошли метров двадцать, свернули за угол, и только тогда я позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле. Это было слишком просто. Слишком рискованно. И слишком… удачно. Как будто кто-то наверху решил немного нам помочь. Или просто не считал нас уже угрозой.

Мы вышли в тихий переулок, ведущий к выезду из центра. Я все еще вела Артема под руку, но теперь уже не как взволнованная туристка, а как медсестра, ведущая пациента. Он шел покорно, почти не глядя по сторонам.

— Ты в порядке? — спросила я тихо, уже своим нормальным голосом.

Он кивнул, не глядя на меня.

— Стреляли… — пробормотал он. — Снова стреляли.

— Да, — коротко сказала я. — И будут стрелять, пока не попадут. Нам нужно уходить с улицы. Сейчас.

Я огляделась. Перекресток впереди был относительно пустынным. Слева — сквер с чахлыми деревьями, справа — ряд двухэтажных зданий, внизу которых ютились какие-то конторы и аптека. Напротив, через дорогу, возвышалось серое здание бывшего Дома быта, сейчас, судя по вывескам, отданное под офисы. Плоская крыша, парапет. Идеальная снайперская позиция, если знать, что цель появится именно здесь.

Именно в этот момент солнце, спрятавшееся за облако, выглянуло и ударило в большое зеркальное окно аптеки. Блик был ослепительным. Я инстинктивно прищурилась. И в этом блике, на долю секунды, я увидела отражение той самой крыши. Не всю — только угол. И на этом углу, четко на фоне светлого неба, был силуэт. Не просто тень. Силуэт человека в положении лежа. И длинная, тонкая линия, направленная вниз. На наш перекресток.

Ледяная волна прокатилась по спине. Он здесь. Он уже здесь. Он ждал нас именно в этой точке.

Я рванула Артема назад, в сквер, за ближайшую бетонную урну, даже не думая, — сработал чистый инстинкт. Мы споткнулись, упали на колени за укрытие. Я прижала его голову к земле.

— Не двигайся.

Секунда. Две. Тишина. Ни выстрела, ни звука. Только гул машин где-то вдали. Я рискнула выглянуть из-за урны, одним глазом. Силуэт на крыше исчез. Или просто сместился. Или мне почудилось.

Но нет. Не почудилось. Я знала, что видела. Он был там.

Мой мозг, холодный и аналитический, несмотря на адреналин, начал раскладывать временные отрезки. Я вытащила Артема из-под носа у полиции. Мы прошли пешком от Аллеи Славы до этого перекрестка. Шли не спеша, минуты четыре, не больше. За это время снайпер, который стрелял с балкона на аллее, должен был: спуститься и проехать расстояние минимум в пятьсот метров по людным улицам, найти путь на крышу этого конкретного здания (который наверняка закрыт), занять позицию, приготовиться. Это было возможно, если он планировал это место заранее.

Этот вариант был страшнее любых других предположений. Он означал, что наш маршрут не просто просчитан. Он был предсказан. Тот, кто охотился на нас, знал город как свои пять пальцев. Он знал все возможные пути отхода из центра после инцидента на аллее. Он знал, что я попробую забрать Артема у полиции. Он знал, что мы пойдем именно этой дорогой — самой короткой и логичной, чтобы поскорее уйти с глаз долой. Он читал нас как открытую книгу. И сидел на нужной странице, поджидая.

Вся моя тактика, весь мой арсенал хамелеона оказались бесполезными. Я переодевалась, играла роли, растворялась в толпе — а он просто ждал в точке, куда я должна была прийти по самой очевидной логике. Это было не преследование. Это была расставленная ловушка. И я, как дура, вела своего клиента прямиком в нее.

— Вставай, — сказала я Артему, и мой голос прозвучал хрипло от сдержанной ярости — на ситуацию и на себя. — Медленно. Идем назад, к тем зданиям.

Мы поднялись, согнувшись, и быстрым шагом, не бегом, двинулись обратно, под прикрытие глухой стены какого-то склада. Здесь, в узком проходе между стеной и забором, можно было перевести дух. Я прислонилась к холодному кирпичу, закрыла глаза на секунду. Внутри все кипело.

Я всегда полагалась на две вещи: на скорость реакции и на умение перевоплощаться. Экспромт и хамелеонство. Это были мои козыри, моя броня. Аналитика была моей ахиллесовой пятой — я знала это, но всегда компенсировала ее действием. Сейчас же я столкнулась с противником, для которого мои действия были предсказуемы. Он не просто был быстрее или метче. Он был умнее. Он мыслил на несколько шагов вперед, используя не только свое мастерство, но и знание театра действий. Город был его союзником. А для меня он вдруг стал враждебным лабиринтом, где за каждым поворотом ждала смерть.

Я открыла глаза и посмотрела на Артема. Он стоял, опершись о забор, и смотрел на меня. Его лицо было бледным, но в глазах уже не было той пустоты, что была у полиции. Теперь в них горел странный, холодный огонь. Страх никуда не делся, но он кристаллизовался, стал твердым и острым. Он смотрел на меня не как на спасительницу, а как на командира, который только что повел его под обстрел и теперь должен дать новый приказ.

— Он… он опять был? — спросил Артем. Его голос был ровным, без дрожи.

— Был, — коротко ответила я. — И ждал нас именно здесь.

— Значит, он знает, куда мы пойдем.

— Да. Значит, наша тактика бегства себя исчерпала. Бежать по известному ему маршруту — все равно что подписывать себе смертный приговор.

Он кивнул, усвоив информацию. Его реакция меня поразила. Всего час назад он раздраженно отмахивался от моих инструкций в съемной квартире. Сейчас же он впитывал каждое слово, каждую мою оценку. Шок и дважды пережитая смертельная опасность выжгли из него всю браваду, всю самоуверенность. Остался голый инстинкт выживания и… доверие. Хрупкое, вынужденное, но доверие. Он стал идеальным клиентом — послушным, внимательным, готовым к действию. «Мертвая рыба», которую я тренировала, наконец-то ожила и начала понимать правила игры. Это был единственный позитив во всей этой мрачной истории.

— Что делаем? — спросил он просто.

— Меняем кожу. И меняем логику. Если он читает наши очевидные шаги, нужно начать делать неочевидные.

Я стянула с себя шарф, сунула его в маленькую сумочку. Потом сняла и саму сумочку через голову. Под легкой блузкой у меня была обычная черная майка. Я вновь сбросила туфли, оставшись в темных балетках. Из того же прохода, где мы стояли, я достала спрятанный заранее (всегда имей запасную точку) сверток. Десять секунд — и на мне были потертые джинсы свободного кроя и объемная толстовка с капюшоном серого цвета, на груди которой был невнятный логотип какого-то университета. Из кармана толстовки я достала простую черную бейсболку и натянула ее на голову, собрав волосы в низкий хвост. Последний штрих — все тот же рюкзак, который я надела на одно плечо.

Теперь я была студенткой-туристкой, заскучавшей на каникулах и бесцельно шатающейся по городу. Полная противоположность той легкомысленной барышне, которой я была минуту назад. И полная противоположность женщине в тактической одежде, которую видел снайпер на аллее. Перевоплощение — мой конек. Но на этот раз я делала его без прежней уверенности. Раньше я меняла кожу, чтобы стать невидимой. Сейчас я меняла ее, чтобы попытаться обмануть того, кто, казалось, видел меня насквозь. Это было как менять маски перед зеркалом, за которым стоит человек, прекрасно знающий твое настоящее лицо.

— Ты выглядишь на восемнадцать, — сухо заметил Артем. В его голосе прозвучал слабый отзвук иронии. Хороший знак.

— Так и надо, — сказала я, проверяя, на месте ли револьвер в специальной плоской кобуре на поясе. Гаджеты — миниатюрная рация с шумоподавлением в кармане, обычный смартфон с выключенной геолокацией. Больше ничего. Легкость — залог скорости. — Теперь ты. Сними ветровку.

Он послушно стянул свой грязно-зеленый анорак. Под ним была простая синяя рубашка. Я достала из рюкзака такую же, но серую, в мелкую полоску.

— Надень. И волосы растрепи немного. Ты теперь не журналист, а такой же залетный студент, которому скучно.

Он сменил рубашку, старательно помял волосы. Теперь мы выглядели как пара небогатых туристов, возможно даже иностранцев, потерявшихся в не самом туристическом районе. Не идеально, но лучше, чем быть мишенью в деловой одежде на пустынном перекрестке.

— Куда идем? — спросил он снова.

Я выглянула из прохода. Крыша того здания была пуста. По крайней мере, силуэта я не видела. Но это ничего не значило.

— Вон к той автобусной остановке, — показала я кивком на остановку в полусотне метров, у сквера. — Там есть навес, скамейка. Садимся, делаем вид, что ждем автобус. И наблюдаем. Нужно понять, он следит за нами в реальном времени или просто расставил сети на все вероятные пути.

Мы вышли из укрытия и неспешным шагом пошли к остановке. Я старалась идти расслабленной, сутуловатой походкой, характерной для молодежи, уткнувшись в якобы телефон. Артем шел рядом, руки в карманах, смотрел под ноги. Мы сели на пустую скамейку под навесом. Было тихо, только редкие машины проезжали по улице. Идеальное место для засады. Или для наблюдения.

Я сидела, делая вид, что листаю ленту в телефоне, но на самом деле мое внимание было приковано к крышам, окнам, подъездам. К каждому движению. Ничего. Абсолютно ничего. Город словно вымер. Это было неестественно. После стрельбы на аллее полиция должна была наводнить район. А здесь — тишина. Как будто эту зону специально оставили пустой. Для чистоты выстрела.

Я почувствовала, как по спине снова побежали мурашки. Не от страха. От осознания масштаба. Противник был не просто наемником с винтовкой. Он был частью чего-то большего. Системы, которая могла если не управлять городом, то как минимум знать его ритм до мелочей. Знать, где и когда будет людно, а где — пусто. Знать, как попасть на закрытую крышу. Знать маршруты патрулей. Это была не стрельба. Это была хирургическая операция по ликвидации. А мы были микробами, которых вырезали скальпелем.

Я украдкой посмотрела на Артема. Он сидел, откинувшись на спинку скамейки, и смотрел куда-то в пространство перед собой. Его лицо было спокойным, почти отрешенным. Но я видела, как плотно сжаты его челюсти, как напряжены мышцы шеи. Он не расслаблялся. Он ждал. В его состоянии была какая-то новая, зрелая решимость. Он прошел через панику и вышел по ту сторону — в холодную, ясную готовность. Он больше не был пассивной «мертвой рыбой». Он стал союзником. Хрупким, ненадежным, но союзником. И в этой ситуации это дорогого стоило.

Мне нужно было проверить одну безумную теорию. Я положила руку ему на колено, как бы невзначай. Он вздрогнул от прикосновения, но не отодвинулся.

— Слушай, — сказала я тихо, глядя не на него, а на дорогу. — Нужно проверить одну вещь. Не двигайся.

Моя рука с легкой, почти ласковой небрежностью прошлась по его плечу, по спине, ощупывая швы куртки. Потом я наклонилась, будто поправляя шнурок на его ботинке, и быстрым, профессиональным движением провела рукой по голенищу, по поясу брюк. Никаких посторонних предметов, никаких неестественных утолщений ткани. Я откинулась назад.

— Чисто? — спросил он, поняв мои действия.

— На тебе — да, — сказала я. — Но это ничего не значит. Следящее устройство может быть где угодно. В подошве. В телефоне. В зубе, в конце концов. Или его может вообще не быть.

— Тогда как он знает?

— Он знает город, — повторила я свою догадку вслух, чтобы и самой ее осмыслить. — Он не следит за нами как за точками на карте. Он знает, где мы должны появиться, исходя из логики движения. Ты — журналист, на которого охотятся, я — телохранитель, который пытается тебя спрятать. У нас есть ограниченный набор действий: бежать от опасности, искать укрытие, пытаться уехать. Он просчитал все варианты и расставил ловушки на самых вероятных. Мы не бежим от человека. Мы бежим от алгоритма. И пока мы играем по правилам этого алгоритма, мы проигрываем.

Артем повернулся ко мне. В его глазах горел холодный огонь.

— Значит, нужно перестать играть по его правилам.

— Именно, — кивнула я. — Нужно сделать что-то совершенно идиотское с точки зрения логики выживания. Что-то, чего он не сможет просчитать.

— Например?

Я посмотрела через дорогу. Там, на небольшой парковке у офисного здания, стояло несколько машин. Среди них — не новый, но крепкий на вид внедорожник темного цвета. Водитель, судя по всему, только что припарковался и ушел в здание, даже не включив сигнализацию.

— Например, не бежать пешком, где ты уязвим для выстрела с крыши. А угнать машину прямо под его носом. На гладком асфальте, на открытом пространстве. Там, где он точно ждет, что мы будем бояться появиться.

Артем медленно выдохнул. Он посмотрел на внедорожник, потом на меня.

— Это… очень по-идиотски.

— Да, — согласилась я, вставая. — Поэтому это может сработать. Он ждет, что мы будем ползать по переулкам, как испуганные тараканы. А мы возьмем и уедем на железном таракане. Готов?

Он встал рядом. Его лицо было серьезным.

— Что делать?

— Бежим наперерез, к той машине. Не зигзагами, а прямо. Быстро, но не паникуя. Я вскрою ее, ты садишься на пассажирское. Поедем, не оглядываясь.

Он кивнул. Я сделала последний быстрый осмотр крыш. Тишина. Спокойствие. Либо он ушел, либо он просто ждет, пока мы сделаем следующий «логичный» шаг — попробуем прокрасться к машине через задний двор.

— Пошли, — сказала я.

И мы побежали. Не пригибаясь, не петляя. Прямо через дорогу, к парковке. Каждый шаг отдавался в ушах грохотом, казалось, что весь город смотрит на нас. Но мы бежали. И никто не выстрелил. Мы добежали до внедорожника. Я достала из кармана универсальную отмычку (незаконная штуковина, выглядит как две изогнутые плоские отвертки, но работает на удивление хорошо) и за несколько секунд привычным движением вскрыла водительскую дверь. Артем прыгнул на пассажирское сиденье. Я села за руль, нашла под солнцезащитным козырьком запасной ключ (опять же классическая беспечность), вставила его. Двигатель завелся с первого раза.

Я вырулила с парковки, не включая поворотник, и рванула на улицу. Мы мчались мимо того самого здания с крышей, где я видела силуэт. Я бросила взгляд вверх — пусто. Ни души.

Мы ехали минуту, другую. Городской пейзаж за окном сменялся. Я вела машину уверенно, но без лихачества, сливаясь с потоком. В салоне пахло старым кожзамом и освежителем воздуха. Было тихо.

— Кажется… пронесло, — сказал Артем, первый нарушая молчание. В его голосе звучало не облегчение, а скорее недоумение.

— Пока что, — поправила я, сворачивая на более широкую улицу. — Он не стрелял, потому что не ожидал такого хода. Он ждал, что мы будем прятаться, а мы взяли и уехали. Его алгоритм дал сбой. Но ненадолго. Как только он поймет, что мы сменили транспорт и направление, он начнет искать нас снова. Но теперь у нас появилось время.

Я смотрела на дорогу, но мысли были далеко. Провал маскировки, та самая бликующая крыша, невероятная скорость перемещения снайпера — все это складывалось в единую ужасающую картину. Это был не одиночка. Это была система. И чтобы выжить, нужно было не просто убегать. Нужно было найти способ взломать эту систему. Или уничтожить того, кто ей управляет.

Но для начала нужно было найти нору. Место, где можно было перевести дух, подумать и… начать охоту самим. Потому что бегство кончилось. Начиналась война.