Вчера посетили очень странную локацию: винтажная церковь посреди леса и болот, старинное кладбище. Кажется, я впервые увидел кладбище, и это оказалось потрясающе атмосферно. Мрачно, но странным образом притягательно. Я уселся на лавочку и рисовал, рисовал...

— Это место что-то скрывает от меня, — сказала она. — Надеюсь разглядеть на твоих рисунках.

Обитает там семейная пара, священник и его жена, люди пожилые и приятные. Я раньше никогда не сталкивался со служителями Церкви, ожидал чего-то... не знаю. Проповедей? Осуждения? Обличений? Принуждения к покаянию? Глупо, да, но вот такое клише. Оказалось, совершенно обычные люди. Рыжая с ними болтала как со старыми знакомыми, а мне было немного неловко. Поэтому спросил разрешения и рисовал себе тихонечко интерьеры храма.

Отец Павел поинтересовался, крещён ли; я честно ответил, что не знаю, но вряд ли. Думал, сразу выгонит, но оказалось, что некрещёным можно находиться в храме, нельзя только принимать участия в таинствах. Креститься священник не предлагал, к вере не призывал, просто показал, где здесь что и зачем. Разрешил зажечь и поставить свечку. Оказалось, очень красиво и запах приятный. Сказал, что я могу сколько угодно рассматривать иконы и даже рисовать их, и вообще «в доме Господа чужих нет».

Потом Лена, его жена, позвала всех обедать. Было удивительно вкусно, хотя совсем не похоже на то, как я питаюсь обычно в городе. Настоящая «домашняя еда», как в кино.

В целом, поездка мне понравилась, куча впечатлений и треть блокнота скетчей, но весь день меня преследовало навязчивое ощущение какой-то неправильности. Словно что-то раздражающе маячит на краю поля зрения, как попавшая в глаз ресница. Я отмахивался, погрузившись в рисунки, и только сейчас, вернувшись домой и листая наброски, внезапно понял, в чём дело.

Это была Белча!

Я научился их различать, но настолько привык, что Белка существо домашнее, никуда не выходит, все поездки и разговоры для Кролика, что мне даже в голову не пришло. Тем более, что она старательно косплеила Крольчу, и не только в одежде: копировала интонации, словечки, уверенную манеру себя держать. Её серьги, её макияж, её цепочки с кулонами на шее. Смеялась, делала селфи, поминутно утыкалась в телефон... (Никогда не видел Белку с телефоном в руках, хотя он у неё, разумеется, есть). Но ни разу за день не закурила, только пригубила коньяк, даже не допив бокала, а главное — не смотрела в глаза собеседнику. Есть у Белки такая особенность — уставиться мимо лица при разговоре. Меня сперва всё время тянуло обернуться и посмотреть, кто там у меня за плечом, к кому она обращается? Потом привык.

Интересно, Павел с Леной поняли, что это не Кролик? Или они, как и я, знакомы с обеими? Белка явно хотела что-то у них узнать, и, судя по тону разговора, узнала. Она тщательно держала лицо и улыбалась, но я смотрю на свои наброски и вижу, что услышанное ей совсем не понравилось.

Что-то явно происходит, но обе они ничего мне не рассказывают, отмахиваются только. Мне тревожно от этого, я к ним очень привязался, если не сказать больше.