Когда художник пытается писать тексты, это как если бы тостер в порыве самоотрицания принялся варить пельмени. Чем это кончится? Я не электрик, но, скорее всего, ничем хорошим ни для тостера, ни для пельменей. Но у этих заметок, как у самурая, нет цели, только путь. Это Белка так на меня влияет, наверное, с её вечными сомнениями в Цифре. Я спрашивал, почему она не переберётся в порт или любую другую БЦЗ, но почему-то не хочет. И в порт не хочет, и отвечать на вопрос не хочет. С Белкой всегда сложно, не то что с Кроликом. С Кроликом легко.

— Мне нужен художник, — сказала Крольча тогда прямо.

Мы сидели в портовом баре, это был первый мой поход в порт, и я, внезапно оставшись без Цифры, наверное, выглядел напуганным потерявшимся котиком. Днём бары пустуют, так что на меня хотя бы никто не пялился, но помогало это слабо.

— Ты чего такой нервный, худоёжник?

Первое время нашего знакомства она откровенно забавлялась за мой счёт. Кролик вообще редко бывает серьёзна, чаще вид делает. У меня остались скетчи с нашей первой встречи, вот один прямо сейчас рассматриваю. Сигарета, стакан, рыжие волосы, луч солнца наискосок. Первый её портрет, нарисованный мной, но я всё же на интуиции уловил этот внутренний смех в глазах. Не разглядел, но перенёс на бумагу. Обычное для меня дело.

— Не бойся, в порту нормально, — добавила она снисходительно. — Не так стерильно, как ты привык, но голову не откусят. Как минимум, не сразу. Выпьешь чего-нибудь?

— Я не пью. Ну, почти... — я тогда и правда не пил. Бокал шампанского или стакан пива несколько раз за всю жизнь.

— Бедолага, — покачала головой Кролик. — Ну ничего, это не самое плохое, что случается с людьми. Дай сюда!

Она бесцеремонно выдернула у меня из рук блокнот, поэтому вот этот первый её портрет не закончен. Полистала скетчи, огляделась, сравнивая наброски бара с интерьером, подняла на вытянутой руке портрет бармена, так, чтобы он оказался на одной линии с оригиналом.

— Похоже, — сказала она после долгой паузы. — Умеешь.

— Прости, это как нервный тик. Я всегда рисую, когда в стрессе. Надо, конечно, просить разрешения, но я никуда не выкладываю рисунки, честно!

— Да рисуй на здоровье, — засмеялась она. — Я вообще не против. Собственно, ради этого тебя и позвала.

— Так это не свидание? — рискнул пошутить я.

Мне всё ещё было очень странно и неловко. Кролик... Очень яркая иногда. Ловил себя на том, что рефлекторно щурюсь, как на солнце. И это при том, что она умеет быть абсолютно незаметной, если захочет, так, что потом и не вспомнишь. Было? Не было?

— Скорее, собеседование. Мне нужен художник.

— Зачем?

— Угадай, блин! Зачем вообще нужны художники? Ну разумеется, чтобы заплетать мне косички!

— У тебя нет косичек.

— Ну так у меня и художника пока нет!

— Я просто хотел уточнить, что именно тебе надо нарисовать. Я в основном рисую монстров для игр, так сложилось.

— О, монстры мне попадаются регулярно! Но мне нужно что-то типа этого, — она вернула мне блокнот, и я вцепился в него, как в спасательный круг. — Вот, опять черкаешь, да? Об этом я и говорю, хотя ты меня, похоже, не слушаешь.

— Слушаю. На самом деле я так лучше воспринимаю. Потом смотрю на картинку и могу дословно воспроизвести всё, что человек говорил. Даже если я не его рисовал, а пейзаж за окном.

— Мнемонический якорь, — кивнула она. — Ясное дело.

— Я не сумасшедший, просто...

— Просто художник. Само собой.

— Ну да, вроде того. Ответ на все вопросы. «Почему ты такой?» — «Я художник». — «А, ну да, точно».

— Ну, значит, Белка в тебе не ошиблась.

— Кто?

— Познакомитесь ещё, если сработаемся.

— Тогда, может быть, начнём с начала? Ты вообще кто?

— Зови меня Кроличкой.

— Потому что ты милая?

— Ага. А также по множеству других причин. Знаешь, что полицейские носят видеобейджи-регистраторы?

— Никогда не сталкивался с полицией, но видел в каком-то старом сериале. «Фискальные камеры», да?

— Так вот, мне нужен фискальный художник!