* Машина, церковь, кладбище, Роберт, БК

— Спасибо за поездку, Роберт. Каждый раз удивляюсь, как вы ухитряетесь не застрять в этом болоте. Поставлю пять звёзд, когда сеть появится.

— Буду очень благодарен.

— Правда? Вам важна оценка, или вы всё-таки «таксуете для души»? Кажется, вы единственный таксист, который мне этого не говорил, при том, что вы как раз тот, кому я могла бы поверить.

— Я таксую, потому что таксист, это же очевидно. Таковы правила, так устроен мир, таков порядок.

— О, так вы апологет порядка?

— Не всем же играть на стороне хаоса. Пойдёмте, нам туда, по дорожке.

— Вы разве не уедете прямо сейчас?

— Нет. Приму участие в церемонии.

— А как же заказы и всё такое?

— Тут всё равно нет сети. Пока не выберусь на трассу, я вне доступа.

* Кладбище, рядок могил, мрачные копатели, отец Павел, маленькие гробики, дети

— Здравствуй, рыжая бестия. Хорошо, что приехала. Привет, Роберт. Сейчас начнём.

— Какие маленькие...

— От тел не так много осталось. Только кости, которые полиция нашла в засыпанном колодце в подвале.

— А кто эти странные люди?

— Просто землекопы, из местных. Не сам же я копал могилы.

— Не знала, что тут есть какие-то «местные». На карте ни одного села вокруг.

— Карты не всегда отражают истину.

— А кто эти дети?

— Просто дети.

— Зачем детям смотреть, как хоронят детей?

— Чтобы знать, что всё закончилось.

Отец Павел

— От Матфея восемнадцать, десять, четырнадцать:

«Блюдите, да не презрите еди́ного от ма́лых сих:

глаголю бо вам, я́ко А́нгели их на небесе́х

всегда́ ви́дят лице́ Отца́ Моего́ Небе́снаго…

Так несть во́ля пред Отце́м ва́шим Небе́сным,

да поги́бнет еди́н от ма́лых сих».

Мы стоим у гробов тех, чья жизнь прервалась, почти не начавшись. Сказано было: смерть — не от Бога, и насилие — не Его воля.

Господь сказал: «Несть воля Отца Небесного, да погибнет един от малых сих». Эти слова напоминают нам, что мир жесток к слабым, люди безжалостны друг к другу, но не волей Его, а свободой своей.

Мы не знаем путей Божиих и не берёмся толковать, почему зло так часто оказывается сильнее. Мы молимся сегодня не о прощении грехов, а о покое невинных. Там, где не было выбора, не может быть вины. Там, где не было слов, не требуется оправданий.

Пусть этот покой будет для них тем, чего им не дал мир, а для нас напоминанием, что зло всегда совершается среди живых и всегда требует ответа. Упокой, Господи, души раб Твоих, и да не будет эта тишина напрасной. Аминь.

(Читает молитву над гробами.)

— Боже духов и всякия плоти,

смерть поправый и диавола упразднивый,

и живот миру Твоему даровавый:

Сам, Господи, упокой души усопших младенцев сих,

в месте светле, в месте злачне, в месте покойне,

отнюдуже отбежа болезнь, печаль и воздыхание.

Всякое согрешение, содеянное ими словом, или делом,

или помышлением,

яко Благ и Человеколюбец Бог, прости:

яко несть человек, иже жив будет и не согрешит.

Ты бо един без греха,

правда Твоя — правда во веки,

и слово Твоё — истина.

Яко Ты еси воскресение, и живот, и покой

усопших младенцев сих,

Христе Боже наш,

и Тебе славу возсылаем,

со Безначальным Твоим Отцем

и с Пресвятым, и Благим, и Животворящим Твоим Духом,

ныне и присно и во веки веков.

Аминь.

Дети (Поют литию.)

— Со духи праведных скончавшихся

души раб Твоих, Спасе, упокой,

сохраня́я их во блаже́нной жи́зни,

я́же у Тебе́, Человеколю́бче.

В поко́и Твое́м, Го́споди,

иде́же вси́ святии́ Твои́ упокоева́ются,

упоко́й и души́ раб Твои́х,

я́ко Ты еси́ еди́н Человеколю́бец.

* Кабинет отца Павла. Павел, Лена, БК, Роберт, накрытый стол

О. Павел

— Выпьем за упокой невиноубиенных младенцев сих. Роберт?

— Таксисты и бармены не пьют на работе. Но пусть дети покоятся в мире. Или как получится.

— Ты циничен, как всегда.

— Работа вредная.

БК

— А почему их похоронили тут, у вас?

— Правильное место. Здесь они обретут хотя бы тот покой, который им доступен.

— Это какое-то специальное кладбище, да?

— Можно сказать и так.

Роберт

— По крайней мере городу не пришлось платить за похороны и службу. Бюрократы сэкономили бюджет.

Лена

— Не надо, Роберт. Дело не в деньгах, как вы прекрасно знаете. По крайней мере, не пришлось давать взятку, чтобы их не закапывали в общей яме на неосвящённой земле.

БК

— А вы даёте взятки?

О. Павел

— Бывало. В бесцифровых зонах бытовая коррупция вполне обычна, а это, подходя формально, нарушение полицейской процедуры захоронения бесхозных останков. Но чаще удаётся договориться, всё-таки авторитет Церкви, да и моральные императивы работают. Если можно поступить правильно, и тебе это ничего не стоит, то большинство пойдёт навстречу.

— А вам это зачем?

— Таково моё служение, рыжая бестия. Помянем!

— Помянем!

— Помянем!

— Помянем!

БК

— Отец Павел, курить за оградой?

— Можешь просто выйти на улицу.

— Спасибо.

БК курит у церкви, дети играют. Девочка (Подходит.)

— Спасибо, что забрала их оттуда.

— Я? Кого? Откуда?

— Поиграешь с нами?

— Нет, я уже взрослая.

— Разве? А сколько тебе лет?

— Больше, чем тебе, но меньше, чем твоей маме.

— Это неправда.

— Что именно?

— Всё. Как мама звала тебя в детстве?

— А тебе зачем?

— Не мне, тебе. Вспомни!

— Э...

— У тебя была любимая игрушка? Какая?

— Это важно? Не помню.

— Совсем простой вопрос: как зовут твою маму?

— Что? Ты серьёзно, мелочь?

— Да. Ты помнишь?

— Э...

— Где она сейчас? Как давно ты с ней разговаривала? Где она живёт? Кем работает?

— Ты очень странная девочка.

— А ты?

— И я, наверное, тоже.

— Тогда пошли играть?

— Нет, что-то мне как-то невесело.

— Так и игры у нас невесёлые.

— Тогда зачем вы в них играете?

— А что ещё нам делать?

— Что-то мне не хочется с вами играть. Прости, но мне стало не по себе. Пойду я.

Дети (Поют.)

Если ты не помнишь мать,

приходи сюда играть.

Встанешь с нами в хоровод,

спляшем посреди болот.

Выколю тебе глаза,

чтоб не видел образа.

А когда зашью я рот,

то он больше не соврёт.

Если с нами в кружок сесть,

то узнаешь, кто ты есть.

Если хоровод водить,

не захочешь уходить.

Девочка

— Тебе пора узнать. Слушай…

БК (Вернувшись.)

— Отец Павел, что-то мне как-то нехорошо...

Лена

— Ты с детьми, что ли, болтала? А ты, дорогой, её не предупредил?

Павел

— На вот выпей. Быстро, залпом.

— Я не могу вспомнить... Никогда не задумывалась, я ведь не могу...

— Ещё стакан. Вот так. Легче?

— Да... Но я правда не...

— Ничего, ничего, это пройдёт. Вернёшься в город, в Цифру, и постепенно отпустит. Роберт, отвези её, пожалуйста.

— Но как... Почему? Кто я? Что я такое?

— Не задумывайся, вот лучше ещё выпей. Пей-пей, тебе сейчас на пользу.

Роберт

— Пойдёмте в машину, девушка, пора вам домой. Не волнуйтесь, отвезу быстро.

(В машине.)

— Сейчас спинку откину, можете спать. Я разбужу, как приедем.

— Спасибо. А вы... знаете, что со мной не так?

— Знаю.

— Скажите!

— Что бы я ни сказал, вы всё равно этого не вспомните. Ничего страшного, к этому постепенно привыкаешь, поверьте.

— К чему?

— Да ко всему, в общем. Спите спокойно, сиденье тут чертовски удобное.