Весь день я вела себя как законченная стерва. Игнорировала Диму, отвечала односложно, когда он пытался заговорить. А зачем? Чтобы девочки из чата подумали, что я с ним дружу? Чтобы не показаться слабой?

Боже, какая же я дура.

Стою перед входом в библиотеку и не решаюсь войти. А вдруг он не пришел? Вдруг после моего сегодняшнего поведения он просто забил на меня?

Честно говоря, я бы его поняла.

Набираюсь смелости и толкаю дверь. Библиотека почти пуста – только несколько ребят из младших классов.  Когда подхожу ближе, Дима поднимает голову. В его глазах нет вчерашней теплоты. Только вежливая отстраненность.

Я это заслужила.

– Извини за опоздание, – тихо говорю, садясь напротив.

– Ничего страшного, – так же тихо отвечает он. – Начнем?

Киваю и достаю тетрадь. Руки почему-то дрожат. Что со мной происходит? Почему я так нервничаю?

Дима открывает учебник, находит нужную страницу. Движения четкие, деловые. Никаких лишних взглядов, никаких улыбок. Словно между нами стеклянная стена.

– Сегодня разберем логарифмы, – говорит он. – Это основа для дальнейшего изучения показательных функций.

Начинает объяснять, рисуя схемы и формулы. Но я не могу сосредоточиться на его словах. Вместо этого я смотрю ему в лицо.

Как я раньше этого не замечала? У него действительно красивые черты лица. Правильные черты, выразительные глаза. А когда он говорит о математике, вокруг глаз появляются маленькие морщинки.

– Мелисса? – его голос возвращает меня к реальности.

– А? Да, слушаю.

– Ты понимаешь, что я объясняю?

– Нет. Извини, я задумалась,– честно качаю головой.

– Может, перенесем на завтра? Ты выглядишь уставшей,– он вздыхает и откладывает ручку.

Уставшей? Я выгляжу виноватой. И растерянной.

– Нет, – быстро говорю. – Не надо переносить. Просто… можешь повторить?

Дима пристально смотрит на меня. Потом кивает:

– Хорошо. Логарифм – это показатель степени…

Стараюсь слушать. Правда стараюсь. Но мысли разбегаются. Весь день я чувствовала себя отвратительно. Когда утром он подошел поздороваться, а я ответила так холодно… Выражение его лица… Как будто я его ударила.

А ведь я действительно ударила. Словом.

– Попробуй решить этот пример, – Дима пододвигает ко мне тетрадь.

Беру ручку, смотрю на задание. В голове полная каша. Числа, буквы, знаки – все сливается в одно целое.

– Я не понимаю, – признаюсь. – Совсем не понимаю.

– Давай разберем по шагам. Видишь, здесь нужно…

– Дима, – перебиваю я его. – А почему ты так любишь математику?

Вопрос вырывается сам собой. Он удивленно моргает:

– Что?

– Ну, ты мог бы заняться чем-то другим. Спортом, музыкой. А ты выбрал цифры. Почему?

Дима откладывает ручку и задумывается:

– Наверное, потому что математика… честная. В ней нет обмана, нет фальши. Два плюс два всегда равно четырем. Это не зависит от настроения, от денег, от того, кто считает.

– А люди бывают нечестными?

– Бывает, – тихо отвечает он. – Иногда.

Укол в сердце. Я сегодня была нечестной. И он это понимает.

– Расскажи еще, – прошу.

– О математике?

– О себе. О родителях. О том, откуда ты приехал.

Дима смотрит на меня с удивлением:

– А зачем?

– Просто интересно.

Он молчит несколько секунд, а потом начинает рассказывать:

– Папа – физик-теоретик. Сейчас работает над чем-то секретным, связанным с квантовой механикой. Мама – биолог, изучает генетику растений. Мы переехали сюда из Хабаровска, потому что папу пригласили в исследовательский центр.

– И ты с детства хотел стать ученым?

– Не знаю, – честно отвечает он. – Мне просто нравится понимать, как устроен мир. Искать закономерности, выводить формулы. А ты… чем увлекаешься?

Я открываю рот, чтобы ответить, и понимаю, что мне нечего сказать. Чем я увлекаюсь? Шопингом? Соцсетями? Сплетнями с подругами?

– Я… – начинаю я и замолкаю. – Не знаю.

– Как не знаешь? – удивляется Дима. – У всех есть хобби, интересы.

– У меня их нет, – честно признаюсь. – То есть я хожу на фитнес, к косметологу, по магазинам. Но это не увлечения. Это просто… жизнь.

Какая жалкая жизнь, если подумать.

– А чего ты хочешь? – спрашивает он. – От будущего, от жизни в целом?

Снова молчу. Чего я хочу? Выйти замуж за богатого? Стать женой успешного бизнесмена? Рожать детей и ходить по салонам красоты?

Это же не мечты. Это программа, которую написали для меня родители.

– Не знаю, – честно признаюсь. – А ты знаешь?

– Хочу поступить на мехмат МГУ. Потом аспирантура, диссертация. Стать ученым, как родители. Совершить великое открытие и сделать мир лучше.

В его голосе столько уверенности. Он точно знает, куда идет. А я… я просто плыву по течению.

– Это здорово, – говорю. – У тебя есть цель.

– У тебя тоже может быть.

– Сомневаюсь. Я даже алгебру не понимаю.

– Понимаешь, – возражает он. – Просто боишься поверить в себя.

В себя? Да я же пустышка. Красивая оболочка без содержания.

Тянусь за карандашом, чтобы попробовать решить пример, но пальцы скользят по гладкой поверхности. Карандаш выскальзывает, катится по столу и падает на пол.

– Ой, извини! – говорю, наклоняясь за ним.

Дима наклоняется одновременно со мной.

Бах!

Мы сталкиваемся лбами. Не сильно, но достаточно, чтобы оба охнули и схватились за голову.

– Ай, – потирая ушибленное место.

– Извини, – смеется Дима. – Это притяжение. Гравитационная постоянная в действии. Два тела притягиваются друг к другу с силой, прямо пропорциональной произведению их масс.

Смотрю на него и вдруг начинаю хохотать. Не могу остановиться. Смеюсь до слез.

– Что? – удивляется он.

– Ты… ты даже удар лбами объясняешь формулами! – говорю сквозь слезы. – Это невозможно!

Дима тоже начинает смеяться. У него замечательный смех – искренний, заразительный. Когда он смеется, его лицо полностью преображается. Исчезает напряжение, серьезность. Он становится просто мальчишкой.

У него очаровательная улыбка. Как я этого не замечала?

Мы смотрим друг на друга, все еще улыбаясь. Карандаш так и лежит на полу, забытый. В глазах Димы что-то меняется. Они становятся темнее, серьезнее.

Он медленно наклоняется ко мне. Я не отстраняюсь. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всей библиотеке.

Он собирается меня поцеловать. И я… я этого хочу. Расстояние между нами сокращается. Еще сантиметр, еще чуть-чуть…

– Ребята, библиотека закрывается через десять минут!

Голос библиотекарши звучит как взрыв. Мы резко отпрыгиваем друг от друга, красные как рак.

Вот же черт!

– Я… нам пора собираться, – бормочет Дима, хватая учебники.

– Да, конечно, – соглашаюсь, пряча пылающее лицо за волосами.

Молча собираем вещи. Мои руки дрожат, когда я застегиваю сумку.

Что это было? Что со мной происходит?

Выходим из школы вместе. На улице уже смеркается, зажигаются фонари.

– Я… спасибо за урок, – неуверенно говорю.

– Мы же ничего не прошли, – отвечает он. – Только поговорили.

– Знаешь, это было лучше любого урока.

Дима удивленно смотрит на меня:

– Правда?

– Правда. Я… я многого о тебе не знала.

А теперь знаю. И мне нравится то, что я узнала.

– А я многого о тебе не знаю, – говорит он.

– Обо мне и знать нечего, – пожимаю плечами.

– Не соглашусь. Просто ты сама себя не знаешь.

Может быть, он прав. Может быть, я действительно не знаю, кто я на самом деле.

За мной подъезжает машина, водитель выходит, открывает дверь.

– Мне пора. Увидимся завтра? Если хочешь, напиши мне вечером, я свой номер написала в твоем учебнике.

Я действительно это сделала.

– А ты хочешь?– спрашивает Дима.

– Хочу.

Сажусь в машину. Сквозь стекло вижу, как он стоит и смотрит мне вслед. В груди что-то переворачивается.

Что со мной происходит? Почему я думаю о нем? Почему мне хочется снова его увидеть?

Всю дорогу домой я молчу и смотрю в окно. Водитель Сергей несколько раз пытается заговорить со мной, но я отвечаю односложно. Мысли порхают, как бабочки.

Дима такой… настоящий. Он не пытается произвести впечатление, не строит из себя крутого. Он просто есть. И в этом есть что-то притягательное.

Вспоминаю всех парней, с которыми я общалась. Данил – качок с пустой головой. Кирилл – красавчик, который влюблен в себя больше, чем в кого-либо другого. Костик – неплохой, но скучный.

А Дима… Дима другой. Когда он говорит о науке, в его глазах загорается огонь. Он знает, чего хочет. Он умный, серьезный, целеустремленный.

А сегодня он чуть не поцеловал меня.

От этой мысли становится жарко. Я представляю, что было бы, если бы библиотекарша не помешала. И понимаю: мне хочется, чтобы это случилось.

Мне нравится Дима Самарин.