– Что это такое? Я тебя спрашиваю, что это такое? – Иван Николаевич показывал на экране смартфона фотографию разбитой машины своего сына и ждал ответа.

– Это точно сделал не я.

– Конечно, это сделал не ты! А какие-то злые, отвратительные люди. Ты, как всегда, не виноват. Когда и как, я спрашиваю, это случилось? Что вообще произошло, Макс? Что происходит именно с тобой?

Максим сам не знал, что с ним происходит последний месяц. Он был по-настоящему трудным – физически, эмоционально и морально. До этого он как-то жил, на многое не обращал внимания, во многое не верил.

До их отправки отцом в деревню к деду было как-то все стабильно. Тренировки, гонки, подготовка к новым соревнованиям, какие-то проекты, планы даже. А после встречи с девушкой в заросшей малине, после того как он попробовал ее на вкус, все стало по-другому. Сопротивлялся своим чувствам, о которых он и не знал, Максим сам не понимал, как вести себя дальше.

Был уже вечер, отец звонил несколько раз, пришлось приехать к нему, а до этого Макс привел себя, как мог, в порядок. Лера ушла, пока он был в душе, не хотелось видеть ее, разговаривать с ней, хотя можно было еще задать пару вопросов: что же все-таки она дала ему выпить?

Но сил на это не было. Он ничего не ел, выгнал байк с подземной парковки, но, прежде чем доехал до клуба, чтобы заполнить провалы в памяти и проверить оставленную там машину, по дороге попался медицинский центр.

Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что его не просто так хотели опоить, даже не отравить, не убить, а чем-то накачать. Ума хватило сдать кровь на содержание всего, что может быть запрещенным. Потом уже он поехал к клубу, а когда увидел, что от его машины мало что осталось, это повергло его в шок.

Он даже не ожидал, что у него есть настолько злобный, беспощадный враг.

Складывалось такое впечатление, что ее громили несколько человек бейсбольными битами, металлическими монтировками и всем, что попало под руку. Был искорежен корпус, выбиты все стекла, разбиты фары, зеркала, проколоты шины, даже литые диски погнуты, но было неясно, что с двигателем, лазил ли кто-то внутрь.

В первые секунды на него накатил гнев, хотелось так же поступить с тем, кто это все сделал, но вокруг никого не было, и спрашивать было не с кого.

Конечно, потом кто-нибудь из их тусовки расскажет, зачем, а главное, кто это устроил. Но сейчас добиваться правды было бесполезно. На телефон начали приходить сообщения, уведомления, звонки. Макс прочел лишь некоторые, но этого хватило, чтобы предположить, кто это сделал.

Савельев с ним так поквитался. Гаденыш злобный. А может, это он все подстроил вчера и что-то подсыпал ему?

Но новость о том, что разгромили его тачку после вчерашнего заезда, в котором он не принимал участия, уже находилась на первых местах новостной ленты.

Поэтому гнев отца был вполне обоснованным. Максим и сам хотел бы знать, что случилось, что происходит с ним, но пока даже сам себе не мог дать на это ответ.

– Макс, тебе есть что сказать? Что такое? Что с машиной? Что с твоей жизнью?

– Я не знаю, но я обещаю разобраться.

– Ты что, выпил? Ты вчера был пьян?

– Я не был пьян, я не пью, ты знаешь!

– Да, это я знаю, но я, оказывается, совсем не знаю своего сына.

– Иван, будь помягче, на нем и правда лица нет. Посмотри, какой он бледный. Максим, как ты себя чувствуешь, все хорошо?

Лиза подошла, начала внимательно рассматривать парня. Максим когда-то не воспринимал новую жену отца серьезно. А сейчас понял – она его очень сильно любит, она ему верна, предана, она всегда с ним, поддержит, поймет.

Отец даже со своим вспыльчивым характером, таким же как у сына, слушает ее, хотя с виду Лиза такая мягкая, добрая, нежная, но со стальным стержнем. Такая же, как Вероника. Ему нужна такая женщина, которая будет гасить его гнев, направлять в нужное русло, ради которой он будет готов на любые поступки, захочет измениться, стать лучше, стать другим.

– Спасибо, Лиза, все нормально. Не знаю, мне кажется, я чем-то вчера отравился, ничего не помню, какой-то провал в памяти.

– Ты сдал анализы? – Зорин занервничал, сам подошел ближе, начал ощупывать сына.

– Да, сдал, через пару дней будут готовы результаты. Не знаю, такое чувство, что меня чем-то накачали.

– Может, ты сам? Макс, я тобой поражен!

– Иван, прекрати! Сколько можно? Не дави на сына, ты разве не видишь, как ему плохо?

– У нас вообще странная семья. – Иван Николаевич начал расхаживать по гостиной, остановился, внимательно посмотрел на свою жену и сына. – Макс у нас непонятно чем занимается, гробит свою жизнь, Никита играет в Робин Гуда, спасает девиц, снова чуть не попадает в аварию. Вам мало было того раза? Потом он несется за девушкой в больницу, мешается докторам, просит помощи и отдельную палату, а потом заявляет, что он влюблен и женится на ней. Лиза, это вообще нормально?

– Да, Иван, это нормально, если мальчик полюбил, значит, не надо идти наперекор, иначе будет хуже, ты сам знаешь.

Женится?

Максим даже не понял сразу, о ком идет речь. Значит, это все правда, Вероника попала в аварию, Никита ее спас, привез в больницу. Все те слова о том, что девушка чуть не умерла под капельницей, о том, что Веронике плохо, на самом деле не выдумки. Макс тогда вообще плохо соображал.

– Где она? В какой больнице, отец, скажи адрес?

– Ты-то куда? Ну давай еще ты туда же, не хватало там Никиты, так ещё и дед у нас лишился последнего ума. Влюбился в соседку, в балерину бывшую.

– В Любочку?

– Ты откуда знаешь? Все всё знают в этом доме, один я – ничего.

– Меньше надо пропадать на совещаниях и в командировках.

– Как меньше, Лиза? Я же для них стараюсь, для семьи. А кто-то получил хорошее образование, кто-то учился в лучшем университете, чтобы потом перенять бизнес. Да, Макс? О тебе говорю! И кому-то все равно, лишь бы гонять и ни о чем не думать.

Максим отвернулся, да, он получил образование, даже учился хорошо, но только для того, чтобы отец отстал. Это его диплом, не Макса.

– Я знаю, дорогой, что ты стараешься, но, видимо, твоим детям нужны совсем не старания, не твои деньги, не наследство, а просто внимание. Самое элементарное, простое и так трудно дающееся внимание.

– Извини, мне надо идти.

– Макс, куда ты?

– Мне очень надо.

Максим вышел на улицу, начал набирать брата, но Никита не отвечал. Во второй раз сбросил.

– Ну ответь же ты, давай ответь.

Снова набрал, снова длинные гудки.

– Чего тебе? – Кит ответил, но с неохотой.

– Вероника… в какой она больнице?

– Ох, ну надо же, ты очнулся, или Лера тебя выпустила из своих объятий?

– Скажи мне, где она? Все равно сам узнаю.

– Ты думаешь, она хочет тебя видеть?

– Я хочу ее видеть. Хочу увидеть и поговорить.

– Опять ты думаешь о себе, да? Тебе важно собственное желание. Ты хочешь. Тебе надо. Макс, ты хоть раз подумай о других? Сам меня этому недавно учил.

Кит был прав. Нельзя так. Но если Макс не увидит ее – сдохнет. Все нутро горело огнем, даже мышцы ломило и сердце ныло от тоски.

– Кит, пожалуйста.

– Нельзя к ней, после операции она.

– Кит, я только посмотреть. Брат, ты знаешь меня, я ведь не отстану, скажи.