Роман

Понедельник начинается с того, что я опаздываю. Проспал на двадцать минут, потому что всю ночь не мог заснуть, ворочался, думал о всякой ерунде. В итоге выскакиваю из дома, на ходу натягивая куртку, и бегу к подъезду Майи.

Обычно мы ходим в школу вместе – так повелось с первого класса. Наши мамы договорились, что старший будет забирать младшего, и хотя разница между нами всего год, я всегда чувствовал себя ответственным за Майку. Я защищал ее от дворовых хулиганов, помогал с математикой, делился обедом, когда она забывала деньги дома.

Звоню в домофон, и через несколько минут дверь открывается. Я уже готов извиниться за опоздание, но слова застревают у меня в горле.

Передо мной стоит... Майя? Определенно Майя, но какая-то... другая.

Вместо привычных джинсов на ней темно-синяя юбка до колена, белая блузка и кардиган цвета слоновой кости. Вместо кроссовок – туфли на небольшом каблуке. Волосы аккуратно уложены, а не собраны в небрежный хвост, как обычно. И... она накрашена? Едва заметно, но губы определенно более яркие, чем обычно, а глаза кажутся больше.

– Привет, – говорит она, поправляя лямку сумочки. Сумочки! Куда делся ее старый рюкзак?

– Эм... привет, – отвечаю я, все еще пытаясь осмыслить увиденное. – Ты... хорошо выглядишь.

Она слегка краснеет и опускает глаза.

– Спасибо. Пойдем, а то опоздаем.

Мы идем по улице, и я украдкой поглядываю на нее. Майя держится по-другому – прямее, увереннее. И идет она тоже по-другому – не широким спортивным шагом, как раньше, а более плавно, женственно. Каблуки цокают по асфальту, и этот звук почему-то меня нервирует.

– Майя, – начинаю я, когда мы поворачиваем к школе, – что это за... ну, новый образ?

– Какой новый образ? – переспрашивает она, но в голосе слышится напряжение.

– Ну... юбка, туфли, макияж. Раньше ты так не одевалась.

– Раньше мне было шестнадцать, – отвечает она, не глядя на меня. – Люди меняются, Рома.

Люди меняются. Да, наверное, меняются. Но почему-то эти перемены меня беспокоят. Майка всегда была... Майкой. Простой, естественной, настоящей. А сейчас она словно играет какую-то роль.

Мы заходим в школу, и я замечаю, что на Майю оборачиваются. Парни из младших классов провожают ее взглядами, старшеклассники переглядываются. Один из десятиклассников даже присвистнул, но Майя делает вид, что не замечает.

А я замечаю. И почему-то меня это раздражает.

– Усов! – доносится до меня знакомый голос, и я оборачиваюсь. По коридору к нам направляется Арсений, мой лучший друг из параллельного класса. Высокий, широкоплечий, с вечно растрепанными волосами и заразительной улыбкой.

– Привет, Арсен, – отвечаю я, хлопая его по плечу. – Как дела?

– Отлично, – он улыбается и переводит взгляд на Майю. В его глазах загорается знакомый озорной огонек – верный признак того, что Арсений задумал какую-то шутку. – А это что за красавица?

Я поворачиваюсь к Майе и вижу, что она удивленно моргает. Конечно, она удивлена – они же знакомы с пятого класса. Арсений прекрасно знает, кто такая Майя, но, видимо, решил подшутить.

– Арсений, это Майя, – представляю я, не понимая, к чему он клонит. – Майя, это Арсений, мой друг из 11Б.

– Очень приятно... познакомиться, – говорит Арсений, слегка растягивая последнее слово и протягивая Майе руку. В его голосе слышится плохо скрываемое веселье. – Арсен. А я-то думал, что Рома скрывает от нас какую-то загадочную незнакомку.

Майя недоуменно смотрит на него, но пожимает протянутую руку.

– Арсений, ты что, издеваешься? – спрашивает она прямо. – Мы знакомы уже...

– Шесть лет, – подмигивает он ей. – Но сегодня ты выглядишь так, будто мы видимся впервые. Серьезно, Майя, что с тобой случилось? Тебя подменили? Ты двойник нашей Майки?

– Ничего со мной не случилось, – Майя морщится и заметно, что смущается. – Просто... решила сменить стиль. И не называй меня Майкой.

– И правильно решила, – одобряет Арсений, явно наслаждаясь ее смущением. – Очень даже неплохо. А то я уже думал, что ты навсегда останешься пацаном в джинсах.

– Арсен, – предупреждающе говорю. Он перегибает палку со своими шутками.

– Да ладно тебе, Ромка, – машет рукой Арсений. – Я же по-дружески. Слушай, Майя, не составишь нам компанию после уроков? Мы с Ромкой собираемся в новое кафе – там, говорят, потрясающие десерты.

Удивленно смотрю на него. Никаких планов насчет кафе у нас не было, он опять что-то придумывает на ходу.

– Мы собираемся? – переспрашиваю. – Впервые слышу.

– Ну конечно собираемся, – невозмутимо отвечает Арсений. – Я же вчера тебе говорил. Или ты уже забыл?

Вчера он мне ничего не сказал, но спорить не хочется. К тому же мне нравится идея провести время с Майей – может быть, в неформальной обстановке она станет более открытой, как раньше.

– Я не знаю, – отвечает Майя, и я вижу, что она колеблется. – У меня много дел...

– Да брось, – настаивает Арсений. – Какие дела могут быть важнее общения со старыми друзьями? Тем более, нужно отметить твое... преображение.

Он произносит последнее слово с такой интонацией, что Майя снова краснеет.

– Ладно, – соглашается она наконец. – Но ненадолго.

– Отлично! – радуется Арсений. – Встречаемся после уроков у главного входа.

Звенит звонок, и мы расходимся по классам. Но перед тем как уйти, Арсений наклоняется к Майе и тихо, но достаточно громко, чтобы я услышал, говорит:

– А знаешь, Майя, тебе очень идет быть девочкой. Стоило попробовать раньше.

Майя смотрит на него с возмущением, но он уже удаляется по коридору, насвистывая какую-то мелодию.

А я стою рядом и чувствую, как внутри поднимается какая-то темная волна. Злость? Раздражение? Не понимаю, что это, но ощущение крайне неприятное. И направлено оно почему-то не только на Арсения с его дурацкими шутками, но и... на ситуацию в целом.

Весь первый урок – алгебру – я не могу сосредоточиться. Смотрю на Майю, которая сидит на втором ряду, и пытаюсь понять, что в ней изменилось. Не только внешне – что-то изменилось и внутри.

Раньше она постоянно вертелась за партой, крутила в руках ручку, могла шепотом спросить что-то у соседки. А сейчас сидит прямо, сосредоточенно слушает учительницу, аккуратно записывает в тетрадь. Как... примерная ученица.

Хотя она всегда была примерной ученицей. Просто раньше это не бросалось в глаза. Почему я пропустил эти перемены? Почему заметил это только сейчас стоило ей надеть каблуки и короткую юбку.

– Майя, что ты думаешь об этих шутках Арсения? – на перемене я подхожу к ее парте.

Она поднимает на меня глаза, и я вижу, что ресницы у нее действительно накрашены.

– Он всегда такой, – отвечает с легкой улыбкой. – Помнишь, как в седьмом классе он целый месяц притворялся, что не помнит имени нашей учительницы биологии?

– Помню, – киваю я. – Но сегодня он перегнул палку.

– Да ладно тебе, Рома, – Майя пожимает плечами. – Он просто хотел меня подразнить. Ничего страшного.

Ничего страшного. Но почему-то мне кажется, что это не так. Хотя я не могу понять, что именно.

– Ты правда хочешь пойти с нами в кафе? – спрашиваю я.

– А ты не хочешь? – переспрашивает она, и в ее голосе звучит удивление.

– Хочу, просто... – замолкаю, не зная, как объяснить свои смутные ощущения. – Просто мне кажется, что в последнее время мы мало времени проводим вместе. Просто мы вдвоем.

Майя внимательно смотрит на меня, и в ее взгляде что-то меняется.

– Рома, – мягко говорит она, – мы выросли. У нас появились другие интересы, другие друзья...

– У тебя появились? – перебиваю.

– У нас, – поправляется она. – Это нормально. Мы не можем всю жизнь быть только друг для друга.

Не можем быть только друг для друга. Эти слова почему-то ранят. А почему не можем? Мне всегда хватало Майки. Зачем мне кто-то еще?

– Может быть, – неуверенно говорю. – Но я не хочу, чтобы между нами что-то изменилось.

– А что может измениться? – спрашивает она, в голосе звучит какая-то странная нотка. – Мы же... друзья.

Друзья. Да, конечно, друзья. Лучшие друзья с детства. Но почему-то это слово сейчас звучит... не так, как обычно.

После уроков мы встречаемся у главного входа. Арсений уже ждет нас, развалившись на скамейке и листая какой-то журнал.

– О, вот и наша красавица! – восклицает он, увидев Майю. – И наш ревнивый рыцарь.

– Какой еще ревнивый рыцарь? – удивляюсь.

– Да так, фигура речи, – отмахивается Арсений, но в глазах у него пляшут веселые искорки. – Пойдем, что ли?

Мы идем по центральной улице, Арсений развлекает нас своими обычными историями – рассказывает про учителей, одноклассников, какие-то школьные сплетни. Майя смеется, и я вижу, что она расслабляется, становится более похожей на себя прежнюю.

В кафе мы занимаем столик у окна. Арсений заказывает тирамису, Майя – фруктовый салат, а я – обычный кофе.

– Майя, – говорит Арсений, когда официант уходит, – а расскажи нам про свое превращение из гусеницы в бабочку. Что тебя на это подвигло?

– Арсений! – возмущается Майя. – Какая еще гусеница?

– Ну, не гусеница, конечно, – смеется он. – Скорее, из воробья в лебедя. Хотя ты и воробьем никогда не была – просто скрывала свою красоту под мужской маскировкой.

Смотрю на него и снова чувствую раздражение. Почему он так настойчиво акцентирует внимание на внешности Майи? И почему она ему отвечает?

– Я просто решила, что пора выглядеть... соответственно возрасту, – отвечает Майя, замечаю, что она украдкой смотрит на меня.

– И правильно решила, – кивает Арсений. – А то все думали, что ты так и останешься вечным пацаном.

– Все – это кто? – спрашиваю резче, чем собирался.

– Ну... одноклассники, – пожимает плечами Арсений. – Парни из нашего класса иногда спрашивали, не нравится ли мне Майя, а я отвечал, что она же как парень – с ней невозможно флиртовать.

Флиртовать. С Майкой. Эта мысль почему-то меня бесит.

– А теперь можно?

Арсений удивленно смотрит на меня.

– Теоретически – да, – осторожно отвечает он. – А что? Рома, ты что, ревнуешь?

– С чего бы мне ревновать? – огрызаюсь. – Это же просто Майка.

Тишина. Майя вздрагивает, как от пощечины, и отворачивается к окну. А Арсений смотрит на меня с таким выражением лица, будто я только что сказал какую-то очень глупую вещь.

– Просто Майка? – медленно повторяет он. – Серьезно, Ром?

Понимаю, что сказал что-то не то, но не понимаю – что именно. И это меня еще больше бесит.

– А что не так? – спрашиваю я. – Мы друзья детства. Я не могу ревновать к другу.

– Не можешь, – соглашается Арсений. – Но к девушке – можешь. А Майя, если ты не заметил, девушка. И очень красивая девушка.

Он поворачивается к Майе, которая все еще смотрит в окно.

– Майя, не обращай внимания на этого дубового пня, – говорит он мягко. – Некоторые люди не замечают очевидных вещей, даже когда эти вещи происходят у них под носом.

Майя поворачивается к нам, и я вижу, что глаза у нее блестят – то ли от слез, то ли от злости.

– Мне пора домой, – говорит она, вставая из-за стола. – Спасибо.

– Майя, подожди, – начинаю, но она уже направляется к выходу.

Я бросаю деньги на стол и догоняю ее на улице.

– Майя, стой! – кричу. – Что происходит?

Она останавливается и поворачивается ко мне. На лице – смесь боли и разочарования.

– Что происходит? – повторяет она. – А ты правда не понимаешь?

– Не понимаю, – честно отвечаю.

Она смотрит на меня еще несколько секунд, потом качает головой.

– Тогда, наверное, незачем объяснять, – говорит тихо и уходит.

А я стою на тротуаре и пытаюсь понять, что, черт возьми, произошло? И почему у меня такое чувство, будто я что-то очень важное упустил.