– Куда мы едем? – голос дрожит, и я не узнаю себя в этой женщине, которая только что занималась сексом со своим студентом в машине на парковке университета.

Мое тело все еще помнит его – каждое прикосновение, каждое движение. Между ног влажно и липко, я чувствую, как его сперма медленно стекает по внутренней стороне бедра. Это ощущение одновременно смущает и возбуждает меня. Колготки безнадежно порваны, и я благодарна сумраку салона, скрывающему мое смятение.

Арнольд не отвечает, лишь крепче сжимает руль, его профиль заострен, взгляд сосредоточен, словно он решает важную математическую задачу. Я чувствую, как по щекам разливается жар, а внизу живота продолжает пульсировать напоминание о том, что только что произошло.

Господи, что я наделала?

Внутренний голос начинает привычную лекцию о морали, о педагогической этике, о том, что я старше его на десять лет. Но другая часть меня, та, которая была похоронена годами брака с Андреем, та, которая слишком долго жила по чужим правилам – она молчит. Она довольна и насыщена, как кошка, дорвавшаяся до сметаны.

Дождь барабанит по крыше автомобиля, запотевшие стекла отделяют нас от внешнего мира, словно мы в коконе, в параллельной реальности, где София Валерьевна – не строгий преподаватель английского, а просто женщина, которая позволила себе… что? Жить? Чувствовать?

Любить?

– Я везу тебя к себе, – наконец отвечает Арнольд, и его голос ниже обычного, с хрипотцой, от которой по коже бегут мурашки.

– Нет, я не могу, – слабо протестую я. – Мне нужно домой, у меня… тесты непроверенные.

Молодец, лучший предлог.

Даже мне самой мой аргумент кажется нелепым после того, что между нами было. Но сейчас, когда схлынула волна безумия, накатывает страх. Страх перед тем, что будет дальше, перед тем, что я переступила все границы, перед тем, что уже не смогу вернуться к прежней жизни.

Или еще смогу? Спрятаться, скрыться. Я это умею.

– Тесты подождут, – уголок его губ дергается в полуулыбке. – А вот я – нет.

Мы останавливаемся на светофоре, и Арнольд поворачивается ко мне. Его глаза – невозможно яркая синева, бездонная, затягивающая – смотрят прямо в душу. На фоне светлой кожи и волос они особенно яркие. Арни протягивает руку, касается моей щеки, большим пальцем проводит по нижней губе, и я невольно приоткрываю рот.

– После того, что было, ты еще думаешь, что сможешь просто уйти домой и проверять тесты? – его голос тихий, но в нем звучит что-то властное, что заставляет меня подчиниться.

Молчу, потому что он прав. Не смогу.

Та стена, которую я так старательно строила между нами, между Софией и Арнольдом, между преподавателем и студентом – она рухнула, и под ее обломками погребены все мои принципы и убеждения.

Может быть, это и хорошо.

Дорога проходит в молчании, но оно наполнено электричеством. Каждый его взгляд, каждое случайное прикосновение наших рук зажигают искры. Я не знаю, куда мы едем, в какой район города, но мне все равно. Я только думаю о том, что чувствую себя странно живой, будто раньше существовала в полусне.

Мы паркуемся у современного многоэтажного дома из стекла и бетона. Снова дождь, но Арнольд не дает мне промокнуть – берет за руку и быстро ведет к подъезду.

– Я здесь редко бываю, – говорит он, набирая код на домофоне. – Это не основное жилье.

– А где ты живешь обычно? – спрашиваю, понимая, как мало знаю о нем, о человеке, с которым только что была так близка.

– В загородном доме. С отцом и сестрой, – его лицо на мгновение темнеет, словно туча набежала, и я замечаю, как напрягаются его плечи.

Мы входим в холл, и Арнольд кивает консьержу, который приветствует его с уважением. «Добрый вечер, Арнольд Александрович». Александрович. Я даже не знала его отчества. Меня снова захлестывает волна стыда – я сплю со своим студентом, не зная даже таких элементарных вещей.

В лифте Арнольд снова берет инициативу в свои руки. Прижимает меня к зеркальной стене, его губы находят мои, и все мысли испаряются, как утренний туман. Его руки на моей талии, его тело прижимается к моему. Я чувствую его возбуждение, его желание, которое не исчерпалось после того, что было в машине.

Тело откликается мгновенно – словно оголенный провод. Каждая клеточка реагирует на его прикосновения, между ног снова становится влажно, и я невольно выгибаюсь навстречу.

Это так непривычно – быть настолько чувствительной, настолько отзывчивой. С Андреем мне приходилось заставлять себя реагировать, имитировать возбуждение, чтобы не ранить его самолюбие.

А сейчас… сейчас все происходит само собой, естественно, как дыхание.

И я отвечаю. Господи, как я отвечаю!

Мои руки в его волосах, я прижимаюсь к нему, словно хочу раствориться, стать частью его. Лифт поднимается, а мы падаем – в бездну ощущений, в сладкое безумие.

Когда двери открываются, Арнольд не отрывается от меня, ведет спиной вперед, не прерывая поцелуя. Я спотыкаюсь, но он держит меня, не дает упасть. В этом весь он – властный, но заботливый, настойчивый, но внимательный. Такой непохожий на Андрея.

Андрей никогда не целовал меня так, словно от этого зависела его жизнь. Никогда не смотрел с таким голодом, таким обожанием. С ним секс был словно выполнением супружеского долга – механическим, предсказуемым, почти клиническим. Он никогда не заставлял меня кричать от наслаждения, не доводил до точки, где теряешь контроль, где перестаешь думать и просто чувствуешь.

А с Арни…

То, что произошло на парковке, было диким, первобытным, запретным. Я никогда так остро не реагировала на прикосновения мужчины. Никогда не испытывала такого головокружительного, яркого оргазма.

Я до сих пор чувствую его – отголоски удовольствия продолжают пульсировать внутри меня, заставляя вздрагивать от каждого движения, от каждого случайного касания.

Рядом с Андреем я всегда чувствовала себя неуклюжей, неумелой, недостаточной. А рядом с Арнольдом…

Рядом с Арнольдом я чувствую себя так, словно мне снова двадцать лет, словно впереди целая жизнь, полная открытий и приключений. Он заставляет меня испытывать то, чего я раньше не знала – не только физическое удовольствие, но и чувство свободы, ощущение, что я могу быть собой, настоящей, без масок и условностей.

От осознания этого становится страшно.

Страшно от того, что я могла всего этого и не познать.

Квартира просторная, минималистичная, с панорамными окнами, из которых открывается вид на город. Но я едва успеваю разглядеть детали – Арнольд снова целует меня, его руки скользят по телу, по спине, ягодицам, бедрам. Пальто приземляется у ног, он расстегивает мою блузку, губами проводит по шее, ключицам, и я стону, не сдерживаясь.

– Арни… а-а-а…

Наши голоса и стоны эхом разносятся по почти пустому пространству, отражаются от стен, возвращаются к нам. Я отвечаю на его поцелуи с пылом, который удивляет меня саму.

Где была эта София все эти годы? Где пряталась эта страстная, живая женщина?

Она была погребена под ожиданиями других, под желанием быть «правильной», под страхом осуждения, под бременем брака с человеком, который видел в ней лишь приложение к своему эго. Арнольд освобождает ее, вытаскивает на поверхность, позволяет дышать полной грудью.

– Софи, – шепчет он мне в губы, и его шепот звучит как молитва, как заклинание.

Мне нравится это его «Софи».

И я отвечаю. Отвечаю всем своим существом, своим телом, своим сердцем, которое так долго было заморожено. Я не знаю, что будет завтра, не знаю, куда приведет эта безумная, запретная, сладкая связь. Но сейчас, в этот момент, в этой квартире, под этим дождем – я наконец-то чувствую себя живой.

Мысль о том, что сказала бы тетя Роза, внезапно всплывает в моем сознании, и я невольно улыбаюсь Арнольду в губы.

«Софа? Софа! Что ты делаешь, глупая девчонка? Ты хуже своей матери! Связаться с мальчишкой! Это как если бы старый комод из антикварного магазина пытался встречаться с новой пластиковой полкой из ИКЕА! Они же из разных эпох!»

Я слышу эти слова так отчетливо, словно тетя стоит здесь, рядом с нами, всплескивая руками и закатывая глаза к потолку. А потом она бы обязательно добавила что-то вроде: «В наше время девушка, которая вела себя подобным образом, считалась… тьфу, у меня даже слов нет. Моисей перевернулся бы в гробу, если бы узнал!»

Но даже воображаемая тирада тети Розы не способна остановить волну желания. Арнольд целует меня так, словно хочет выпить всю целиком, и я отвечаю тем же. Однако чем дальше заходит наши отношения, тем отчетливее становится еще одна мысль – холодная и колючая, как осколок льда в теплой воде.

Андрей.

Что он сделает, если узнает? А он узнает.

Я видела его глаза сегодня утром, когда он караулил меня у подъезда. В них была такая ярость, такая болезненная одержимость… Он никогда не отпустит меня по-настоящему.

Для него я – собственность, которую украли. Вещь, которая должна стоять на отведенном ей месте.

И что, если он решит навредить Арнольду? Что, если он использует свои связи, свое влияние?

Мой студент сейчас кажется таким сильным, таким уверенным, но Андрей… Андрей безжалостен. Для него не существует границ, когда дело касается того, что он считает своим. Он может уничтожить карьеру, репутацию, жизнь. И не только мою, но и Арнольда.

На мгновение меня охватывает страх, почти паника. Я отстраняюсь, глядя в эти невозможно голубые глаза напротив.

– Что такое? – Арнольд замечает перемену во мне мгновенно.

– Ничего, – лгу я, но он видит меня насквозь.

– Твой бывший? – спрашивает, и от его проницательности внутри что-то сжимается.

Я киваю, не в силах произнести вслух свои страхи.

– Он ничего не сделает тебе, – говорит с такой уверенностью, что на миг я готова ему поверить.

– Ты не знаешь его.

– Это он не знает меня, – глаза сверкают, в них мелькает что-то такое, от чего мурашки бегут по коже. Это не угроза, скорее обещание. – Он больше не причинит тебе боль. Никогда.

И есть что-то в его голосе, во взгляде, что заставляет меня поверить. По крайней мере сейчас. Я снова тянусь к его губам, позволяя страсти смыть страх.

Завтра я буду волноваться о последствиях. О том, что скажет тетя Роза, о том, чем может угрожать Андрей. Но сегодня в этой квартире есть только Софи и Арнольд.

И то, что происходит между нами.