- Так меня ж дома ждать будут, - резонно возразил он, - а не дождутся, искать начнут.
- Тоже верно, - нехотя согласился я, - ты из какой деревни-то будешь?
- Из Поломы, - сказал он, шмыгнув при этом носом.
- Вашу деревню так же, как речку зовут, - отозвался я, - староверы поди там одни живут?
- Есть такие, - согласился он, - но наша семья обычная неверующая, мы даже в церковь никогда не ходим.
- Сколько отсюда до вашей деревни?
- По прямой километров десять… а по тропинкам все пятнадцать.
- Далеко… ну короче остаёшься ты тут, поищут тебя поищут, да и перестанут, а завтра к вечеру сам придёшь, - вынес решение я. – Есть во что воду набрать?
Мальчик вытащил из своей сумки армейскую жестяную фляжку.
- Иди вон наполни её, - я кивнул в сторону ручья, - и пошли еду готовить и обустраиваться на ночь.
На обратном пути я снова заметил какое-то шевеление в кустах по правой стороне, ПМ у меня сам как-то прыгнул в руку.
- Ты не дёргайся, дядя, - рассудительно сказал мне в спину Игнат, - это Челыш, он не тронет.
- Что за Челыш ещё? – спросил я у него, - собака что ли знакомая?
- Не собака, волк это вообще-то, но знакомый, да… он у нас с волчонка вырос, а потом в лес ушёл я ему иногда еды приношу.
- Волк, говоришь… ну зови и волка с собой, накормим и его…
- Эй, Челыш, иди сюда, - тихонько позвал мальчик.
От кустов отделилась тень, оказавшаяся весьма немаленьких размеров волчарой. Он осторожно приблизился к нам и остановился в паре метров.
- Ну привет, Челыш, - сказал я ему, - кусаться не будешь?
Волк высунул язык и сел на задние лапы.
- Не, он не кусается, - заверил меня Игнат, - если что, так он сразу на части рвёт… но тебя не будет, ты ему вроде понравился.
- А почему Челыш? Так ведь кажется маленькие подосиновики называют…
- А он и был похож на подосиновик, когда маленький был, такой же рыжий и крепкий.
- Что тут скажешь… - ответил я словами есаула Брылова, - хорошая у нас компания… ну погнали дальше.
А дальше мы развели костёрчик внутри дома на первом этаже, снаружи я поостерёгся это делать во избежание, и вскипятили кастрюльку, я её тут же нашёл, относительно чистую. В воду я закинул макароны и банку тушенки, они в продуктовом наборе тоже имелись. Вот и весь ужин… волчаре я отложил немного в отдельную миску, он с аппетитом сожрал всё это добро за секунды. Ещё чаю неплохо бы, решил я, да вода закончилась – посылать одного Игната я не решился, сходили все вместе с Челышом к роднику, а тут и смеркаться начало. Спать легли на пружинные кровати, вот представьте, такие нашлись в недрах дома.
Утром проснулся – нету ни Игната, ни Челыша. Ну всё, подумал я, сбежали они оба, а мне сейчас предстоит срочно менять планы на ближайшие сутки… но оказалось, что всё не так плохо, как на самом деле – просто Игнат умыться сбегал к роднику вместе со своим волком. Потом поговорили за жизнь.
- Как вообще у вас там люди-то живут в этой вашей… как её… Поломе? – спросил я у него.
- Да нормально живём, дядь Серёжа, - осторожно ответил он, - летом рожь сеем, осенью убираем, скотину круглый год обихаживаем.
- А школа у вас там какая есть?
- Не, школы нет, село больно маленькое, в Сухобезводное нас возят.
- А больничка?
- Фельдшер есть, а если что сложное, снова в район.
- Летом наверно дачники ещё наезжают…
- Не, слишком далеко от города, да и дороги плохие, дачников у нас ни одного пока не бывало.
- Понятно… а ты вообще кем собираешься стать, когда вырастешь? Коров пасти будешь в своей этой… Поломе?
- Я космонавтом хочу стать, - гордо ответил Игнат, - как Комаров с Добровольским.
- Подожди, они ж разбились оба…
- Ну и что, зато слава какая… и семьи обеспечили по гроб жизни… - не по годам рассудительно ответил мальчик.
Короче говоря, ничего интересного до вечера более не случилось, а ровно в 19.00 по московскому времени я достал из пакета спутниковый телефон торговой марки Инмарсат, а заодно и бумажку с инструкцией.
- Ой, а я знаю, что это такое, - тут же отозвался из своего угла Игнат.
- Да ну? – изумился я, - и что же это такое?
- Телефон для связи через спутник.
- Правильно, а где ты такое видел в своей глухомани?
- Прошлым летом военные у нас на постое стояли, целый месяц почитай, так они пользовались таким. Мне дали один раз позвонить – я с дядей из Дзержинска поговорил.
- Ну ладно, убедил, а мы сейчас должны его как-то включить… - начал я листать инструкцию.
- Да чего тут думать-то, - немедленно помог мне мальчик, - вон ту большую красную кнопку жмите… три секунды, не меньше надо жать, после этого экран загорится и там должны появиться буковки и полоски с уровнем сигнала… вот в этом углу – если три и больше полосок, значит сигнал хороший, связь будет. Если одна-две полоски, то как получится, ну а если совсем ни одной, значит не судьба…
Я нажал на большую красную кнопку, экран поморгал и выплюнул приглашающую надпись про Инмарсат на английском, время, уровень заряда батареи, почти 100%, и уровень сигнала… одна полоска там была…
- Не повезло тебе, - рассудительно сказал Игнат, - наверно ничего не услышишь…
- Это мы узнаем очень скоро, - автоматически ответил я.
- А ты за что сел-то? – неожиданно переключился он, - на общий режим за небольшие провинности сажают вообще-то, украл что-нибудь, а тебя поймали?
Я подумал и решил не скрывать своей биографии.
- Транспортным средством управлял неудачно, - сказал я, - в результате чего оно, средство это, пришло в негодность. За это и получил свои два с половиной.
- Понятно… - протянул Игнат, - у нас в деревне примерно треть бывшие зэки из этих самых ИТЛ, каждый день с кем-нибудь разговариваю…
- В магазине наверно?
- Да, там в основном, но и в правлении бывает, у нас же колхоз в деревне, а у колхоза есть правление.
- Ну и о чём вы разговариваете? – чисто, чтоб поддержать беседу, спросил я.
- Про твой вот побег вчера с утра например…
- И что про мой побег говорили у вас в правлении?
- Разное говорили… - не стал углубляться в детали Игнат, - в основном то, что дурак ты, через полтора года по УДО вышел бы, а так ещё трояк получишь.
- Ну это если поймают…
- Так поймают же конечно, тут всех ловят…
И в этот момент телефон осторожно тренькнул и сразу замолчал.
- А я говорил, - повторил Игнат, - с таким уровнем разговора не получится.
Но сразу же прозвучал второй звонок, а далее телефон перешёл в режим непрерывной генерации трели, без перерывов, первый раз такое вижу.
- Чего жать-то, – спросил я у мальчика, - чтобы ответить?
- Да вот эту же кнопочку с зелёной точкой и жми, - посоветовал он.
Я сначала сказал ему «Сиди тихо и не отсвечивай», а потом нажал и прохрипел неожиданно севшим голосом в трубку «Алло».
- Здравствуйте, Сергей, - ответил мне какой-то механический голос без малейших признаков эмоций, как будто через компьютерную программу пропущенный, – как у вас дела?
- Спасибо, дела идут неплохо, сижу на точке, которая была указана на карте, жду ваших дальнейших инструкций, - отрапортовал я.
- По дороге на эту точку кого-нибудь встречали? – продолжил свои расспросы голос.
- Нет-нет, никого, ни единой души, - не стал я посвящать его в некоторые детали.
- Это хорошо… слушайте и запоминайте, что вам надо будет сделать дальше…
И голос вывалил на меня целый водопад того, что мне надо делать дальше – если вкратце, то надо было выйти с территории могильника по той самой дороге, ведущей к гаражам, там в ограждении будет ещё одна дыра, через дыру строго на восток восемь с половиной километров (голос добавил, чтобы я был осторожным, там могут встретиться ядовитые змеи), упираешься в узкоколейку на берегу реки Ветлуги, по которой вывозят торф в район поселка Керженец. Надо дождаться очередного состава и запрыгнуть в последний вагон с крутого косогора (там никто ничего не охраняет, так что это будет несложно, но на глаза машинисту всё же попадаться не стоит), затем доехать до Керженца, а когда по левую руку увидишь водокачку с надписью «50 лет Советской власти», надо спрыгнуть и спрятаться в пещере, она прямо возле приметной сосны с раздвоённым стволом будет. В 18.00 включить телефон и ждать дальнейших инструкций.
- Всё понятно? – уточнил голос.
- Кажется всё, - ответил я, - а если что-то пойдёт не так?
- Тогда включайте телефон не в 18 часов, а каждый нечётный час и звоните на этот номер, он у вас должен был определиться.
На этом голос отключился, а я спросил у Игната:
- Слышал наверно всё?
- Да, слышимость хорошая была, - подтвердил он.
- Как тебе план, годится?
- План как план, - нехотя ответил он, - только я слышал, что по той ветке товарняки недавно отменили, свернули заготовки торфа на Ветлуге, так что не дождёшься ты ничего, дяденька…
- Ну тогда значит применим план Б… а теперь давай так – ты иди домой, про меня можешь рассказывать, можешь нет, это уже всё равно будет, пока ты там доберёшься-то, а я пошёл в другую сторону, к Ветлуге.
- Договорились, - скупо обронил Игнат, - хочешь, я тебе Челыша своего оставлю, вдруг пригодится?
- А он пойдёт ли со мной? – усомнился я, - всё-таки почти дикий зверь.
- Если я попрошу, то пойдёт… человек ты вроде хороший, надо тебе помочь…
И я согласился, тогда Игнат пошептал что-то на ухо волку, тот выслушал, глядя своими выпуклыми глазами в окно, потом встал, перебрался поближе ко мне и лизнул мою руку.
- Он согласен, ну давай что ли прощаться…
И мы попрощались, я забрал свой пакет и отправился на восток, а он взял сумку с грибами и потопал в другую сторону…
Челыш некоторое время посидел, глядя то в мою спину, то в игнатову, и наконец принял решение, встал и потрусил вслед за мной.
- Ну что, брат Челыш, - сказал я ему, - спасибо за компанию. Про змей-то ничего не знаешь, их мне советовали остерегаться по телефону…
Ничего он видимо про них не знал, потому что никак не прореагировал, а просто нехотя перебирал лапами, слегка занося вперед и влево свой зад. А я попытался вспомнить, что мне известно про змей средней полосы России… ну гадюки, ядовитые конечно, но не сказать, чтоб сильно, с красивым рисунком в клеточку, ну ужи с двумя красными точками на голове, вообще безопасные, но кусаются больно конечно, ещё кажется какие-то медянки есть, но это большая редкость из Красной книги. И какие-то медяницы тут тоже обитали, но это даже и не змеи вовсе, а безногие ящерицы, если я правильно запомнил пояснения на уроках биологии. Чего тут опасаться, я не очень понимал, но раз предупредили, надо конечно прислушаться…
Дыру в заборе я очень быстро обнаружил, через неё мы и покинули территорию ставшего почти родным могильника. Определил, где тут восток (вон там, в противоположной стороне от солнца, верно, Челыш?) и зашагал по не очень густому подлеску довольно скорым шагом. Нормальный лес, не загущенный, восемь км отмахаю меньше, чем за два часа, еще темнеть не начнёт. И что особенно было мне непривычно – лес не был загажен отходами человеческой жизнедеятельности, не было этих извечных куч мусора от туристических пикников, и это дополнительно радовало глаз.
Челыш вёл себя достаточно самостоятельно, часто отбегал в стороны и вперёд, а потом садился и ждал, пока я до него дойду. Судя по его поведению, ничего подозрительного вокруг не присутствовало… пару раз он только сделал стойку возле здоровенных сосен, но это скорее всего белки были или эти… бурундуки. А вот чего вокруг море было разливанное, так это грибов – за полчаса можно было набрать багажник Волги, причем не мусорными сыроежками там или валуями, а отличными белыми грибами и груздями. С сожалением проходил мимо, потому что у меня не было под рукой не только Волги, но даже и копейки.
Неожиданности начались примерно через час нашего пешего марша – Челыш вдруг встал, как вкопанный и замер на целую минуту. Я осторожно приблизился к нему и спросил, чо за дела, дружище? Он не заметил моего вопроса… и тут я заметил некое движение впереди и чуть справа, неуловимое, но всё же движение. Быстро расчехлил свой ПМ и затаился за сосной, выглядывая оттуда раз в несколько секунд. Сначала всё было тихо, потом шуршание приблизилось, и когда я в очередной раз выглянул из-за дерева, то аж обомлел – к нам приближалась здоровенная волосатая обезьяна… ростом явно больше двух метров, руки ниже колен опускаются, на лице тоже сплошь волосы серо-белого такого цвета, у козлов такие растут. В мозгу сразу вспыхнуло слово «йети», срифмовавшееся почему-то с «мать его ети»… это же миф, сказал мне тут внутренний голос, нету никаких снежных человеков, и ты сам это хорошо знаешь… ну тогда, объясни мне, спросил я у голоса, чо это за хер такой и как от него обороняться. Голос замолчал, видимо обдумывая глубину возникшей перед нами проблемы… а я выставил перед собой пистолет, не забыв снять его с предохранителя, и произвёл предупредительный выстрел в сторону бело-серого хера, сопроводив его воплем «Ты кто такой, сука? Не подходи, убью!!».
Помогло это мало, на выстрел и вопли хер никакого внимания не обратил, как шёл по прямой, так и продолжил, но тут вступил в дело Челыш – он вылетел пулей из-под коряги, где прятался до поры до времени, и жутко завыл, приблизившись к йети на расстояние в пару метров. Тот с удивлением остановился и быстро сменил направление своего движения в сторону Челыша, одновременно выбросив одну руку в его сторону… ну и реакция у него, однако, явно лучше моей, но Челыш тоже оказался не лыком шит, он моментально поменял дислокацию, отступив на безопасные три метра, выть он при этом продолжал, не переставая.
А я чего, я разрядил обойму в это чудище, целясь в голову и грудь – один патрон таки про запас оставил, а шесть (первый-то из ствола в молоко ушёл) попали в цель, мысленно похвалил себя за ударную стрельбу. И тут оно наконец заревело дурным голосом, до этого-то всё молчком делало, развернулось и быстрыми, но какими-то неуверенными шагами скрылось из видимости. Я подошёл к волку:
- Ну спасибо тебе, брат, спас ты меня, - сказал я ему и сделал попытку погладить его по голове.
Погладить он не дался, но руку мою лизнул, видимо благодаря меня за то, что и я его спас.
- Перекур десять минут, потом быстроходный марш, у нас ещё половина пути не пройдена, - сказал я, - как думаешь, что это за хрень такая волосатая была?
Челыш, если что-то и думал, то мне не сообщил, тогда я начал размышлять вслух:
- Ведь не бывает же их, снежных, мать их, йети – популяция вида, чтобы ему выжить и размножиться, должна быть не менее ста особей, а такое количество никак не могло не оставить следов. Значит это что-то другое… может такой же, как я лагерник, сбежавший из ИТЛ, а потом одичавший? Или вообще это нам с тобой почудилось? Или это старовер-раскольник какой, мутировавший от радиации из нашего могильника? В общем хер его знает, тщ волк… на вот тебе остатки шоколада и давай дальше двигаться.
Возвращаемся в конец марта 1979 года, город Горький, Автозавод
Итак в дверь комнаты председателя сначала зашёл капитан милиции Дубов, а за ним Андрюха Кузин, и оба они были серьёзными и озабоченными так, что дальше некуда.
- Тэээк, - сказал капитан, оглядев всю нашу компанию, - все на месте, все в сборе и это очень хорошо.
- Не все, тщ капитан, - вякнул из угла Андрей, - грузина и Инны не хватает.
Упоминание Инны в этом контексте мне очень не понравилось.
- Ладно, с ними мы потом разберёмся, а пока, дорогие мои автозаводцы, на всех вас сейчас мы оформим подписку о невыезде, - и он вытащил из папочки, которая торчала у него из-под мышки, кучу лиловых страничек. – А что касается конкретно тебя, Сергей эээ… ну неважно, ты сейчас пойдёшь со мной, будем оформлять задержание.
- Какое ещё задержание? – хмуро справился я, - мы же всё с утра выяснили.
- По вновь открывшимся обстоятельствам, - ответил капитан, раскладывая листочки на столе, - подходим, не стесняемся, подписываем, - это он уже остальным оттранслировал.
Народ хмуро переглянулся и молча начал сначала выбирать свой листочек, а потом ставить закорючку в углу, ручку любезно капитан предоставил.
- Очень замечательно, - сказал капитан, собрав все бумажки обратно в папку, - из города не выезжаем, остаемся в поле зрения правоохранительных органов, а ты, Сергей эээ… ну неважно, пойдёшь со мной.
- Стоп-стоп, - сказал тут я, - у меня, если я не ошибаюсь, есть право на один телефонный звонок.
- Грамотный, - с уважением ответил Дубов, - ну звони, только быстро, у меня ещё дел много.
И я тут же вытащил свою черненькую трубку и набрал намертво сидящий в памяти телефончик Виктора свет Сергеича, кого ж ещё… а вот и не ответил он, восемь долгих гудков в тумане издал только.
- Всё, нету у тебя больше никаких прав, идём, - взял меня за рукав капитан.
- Ненене, - попытался покачать права я, - если не ответили, это нещитово. Разговора-то не было, значит можно вторую попытку сделать, я считаю…
Капитан нехотя разрешил ещё один звонок, и тогда я подумал и набрал Гальперину, вдруг поможет. Она ответила на втором звонке, я кратенько обрисовал ситуацию, без подробностей о случившемся, но очень подробно, где я буду сидеть в ближайшее время. Она немного подумала, а потом ответила:
- Хорошо, Серёжа, я тебя услышала… попробуем что-нибудь сделать.
- Ну всё, исчерпал ты свои попытки, - сказал капитан и увёл меня под руку в своё отделение.
По дороге я пытался вышибить из него хоть какие-то подробности, почему так резко ситуация поменялась, но капитан был как скала на берегу Белого моря, такой же угрюмый и неприступный. В отделении меня немедленно определили в обезьянник, где сидел грязный обдёрганный бомж и ещё один довольно приличного вида мужик лет примерно сорока. Нашел кусочек лавки почище, сел и побеседовал с обоими, делать-то всё равно нечего. Приличного вида мужик за хулиганку тут сидел, прикиньте – побил супругу, когда она уж очень сильно начала ему мозг выедать, а та ментов вызвала и продемонстрировала им фингал под глазом и гематому на плече. Так что светило этому бедолаге полновесные 15 суток. А бомжара, значит, за что… да ни за что, как обычно, по совокупности, попался на глаза участковому, а у того подломанный ларёк в категорию висяков медленно переходил, вот он и обрадовался, что есть на кого свалить это дело и получить палку в отчете за месяц. Тут реальным сроком дело пахло. Про себя я тоже вкратце рассказал, приличный мужик поохал и ничего кроме этого не ответил, а бомжара дал на удивление трезвый совет – дело на тебя, паря, вешают очень тухлое, так что иди в полный отказ, ничо они не докажут.
А тут меня и на допрос выдернули. Что за изменившиеся обстоятельства, мне почти прямо с порога и рассказали – это была пресловутая записка Славика, найденная у него в кармане штанов. А что в ней было? Уууу, чего там только не было, Славик никого не забыл, но мне досталось больше всех – короче говоря, последняя фраза там была «Если со мной что-то случится, это точно подстроит Сергуня Сорокалет!».
- Ну очень замечательно, - сказал я, выслушав капитана Дубова, - только я не хуже могу написать и не меньше. И обо всём на свете. С реальностью-то оно как соотносится? Есть какие-то улики, вещественные доказательства, уличающие меня показания?
С уликами и вещдоками, как выяснилось, было совсем плохо, а показания вот они, потряс скреплёнными скрепкой бумажками капитан. Твой кореш Андрей Кузин много чего про тебя наговорил.
- Ну и что же он там про меня наговорил?
- Да пожалуйста, слушай, - и Дубов зачитал наиболее интересные с его точки зрения места.
Короче говоря, отношения у меня со Славиком были отвратительные, в частных беседах с Андреем я отзывался о нём нехорошо, более того, не далее, как вчера вечером он видел наш разговор со Славой на повышенных тонах возле восьмого подъезда.
- Не может быть! – воскликнул тут я, - не разговаривал я с ним дня три наверно, а возле восьмого подъезда кто-то другой стоял, это Андрей ошибся…
И тут распахнулась дверь и в неё вошли директор киностудии имени Горького товарищ Герасимов Сергей Апполинарьевич, а с ним под ручку Вячеслав Васильевич Тихонов, заслуженный Штирлиц всего Советского Союза. А где-то там за ними ещё и Гальперина маячила.
- Здддравствуйте… ттоварищ Штирлиц, - начал заикаться от неожиданности капитан, - вы как тут у нас оказались?
- Здравствуйте, товарищ Дубов, - просто ответил ему Тихонов, наверно справки навел перед тем, как сюда идти, - мы по поводу товарища Сорокалета.
И он сел на свободный стул рядом со мной.
- Это директор киностудии Горького товарищ Герасимов, а это отвественный редактор той же киностудии товарищ Гальперина, - представил он спутников, - и у нас у всех есть к вам, товарищ Дубов, одно деловое предложение.
- С большим интересом ознакомлюсь, - немного пришёл в себя капитан.
- Дело в том, что на нашей студии сейчас снимается многосерийный фильм… ну или сериал под названием «Дом», в котором заняты практически все жители дома номер 18, в котором и произошло это прискорбное происшествие, кое вы сейчас пытаетесь раскрыть, верно?
- Так точно, - подтвердил капитан, - пытаемся.
- А предложение наше будет таким – само преступление и процесс его раскрытия будут встроены в сценарий нашего сериала, в результате чего вы, например, ну и другие сотрудники внутренних органов, имеющие отношение к этому делу, станут действующими лицами. В результате мы раскроем дело в прямом, можно сказать, эфире… а насчёт товарища Сорокалета есть предложение выпустить его хотя бы под подписку о невыезде – кто же будет преступление раскрывать, если он за решёткой окажется, верно?
- Я должен согласовать этот вопрос с руководством, - твёрдо заявил наконец оправившийся капитан.
- Так в чём вопрос-то, вот телефон у вас стоит, садитесь и согласовывайте, - вежливо сказал ему Тихонов.
- Так он не работает, - извиняющимся голосом ответил Дубов, - на прошлой неделе замолчал, всё никак не починят.
- Так берите мой мобильник, - и Тихонов вытащил из кармана пиджака понтовый красный аппарат.
Капитан осторожно взял его и начал набирать номер… короче говоря, граждане, согласовал он этот вопрос со свистом – после упоминания имени народного артиста, сыгравшего партайгеноссе Штирлица, всё решилось со скоростью художественного свиста. Пришлось ещё правда всем нам вместе зайти к начальнику того самого отделения майору Краснову… майор был багров лицом, оправдывая свою фамилию, он некоторое время таращился на Тихонова, после чего попросил у него автограф, и на этом вопрос был закрыт. На улицу мы вывалились все одновременно, оживлённо обсуждая детали случившегося.
- Теперь яваш должник, Вячеслав Васильич, - твёрдо сказал я ему, - а долг, как хорошо известно, платежом красен.
- А ты раскрой дело в прямом эфире, так свой долг и погасишь, - вежливо ответил он мне, - к тому же идея-то Елене Владимировне принадлежит, её и благодари в первую очередь.
- Ой, спасибо, Елена Владимировна, - немедленно откликнулся я, - долги отдам с процентами.
- Ты лучше сценарий оперативно поправь и посвяти меня в детали, мне же тоже интересно, - ответила она. – И ещё Васильичу «Чужого» покажи, а то все видели, а он ещё нет.
- Делов-то, - ответил я, - хотите, прямо сейчас организую.
- Хочу, - просто ответил он, - организуй. А ещё в сериал меня встрой, мне тоже интересно стало, чем оно всё закончится. К тому же у меня сейчас творческий простой, забыли про меня все, никуда не зовут, - поделился он своими проблемами.
- Вот гады, - ответил я, - чтобы Штирлица забыть, это кем же быть надо. А встроить можно, чего уж, я постараюсь… в течение недели например. Ну пойдемте тогда смотреть «Чужого» что ли…
- Я пожалуй тоже ещё раз пересмотрю, - сказала Гальперина, - фильм уж очень мощный.
- И я тоже, - подключился молчавший до сих пор Герасимов, - заинтриговали вы меня. А ты (и он показал на меня) по дороге расскажешь, как будешь ловить преступника.
- Преступников, Сергей Апполинарьевич, - поправил его я, - на мой взгляд их несколько должно быть.
- Хорошо, как ты собираешься ловить преступников?
И по дороге к нашему дому, это не так, чтобы далеко было, но и не два шага, минут десять неспешной ходьбы, я разливался соловьём по заданному вопросу, ухитрившись ничего конкретного так и не сказать – я, если совсем честно, понятия ещё не имел, с чего начинать и как действовать… и вообще был ли тут хоть один преступник, всё-таки повесить человека против его воли сложновато, тогда как самому повеситься, это как два пальца об асфальт…
Усадил народ смотреть шедевр Ридли Скотта, а сам вышел во двор – там на скамейке маячил одинокий Андрей Кузькин.
- Слушай, Андрюха, - сказал я ему, подойдя поближе, - я всё конечно понимаю, но эти вот последние твои показания окончательно надломили верблюда.
- Какого верблюда? – непонимающе уточнил он.
- Двугорбого, блять, монгольского… короче я тебя теперь знать не знаю, исключаешься ты из числа пайщиков-мушкетеров. В сериале тоже больше не снимаешься. Свободен.
И я поднялся к себе в квартиру – Инна чем-то гремела на кухне, а Алёны не было. Ну ладно, поговорим для начала с Инночкой.
- Привет, - сказал я ей, плюхаясь на табуретку, - покормишь голодного мужа?
- А то как же, - весело ответила она, - суп будешь или сразу картошку с азу?
- Давай с супа начнём, заодно и поговорим…
Она налила мне полную тарелку борща, а я тем временем начал нелёгкий диалог.
- Понимаешь, в чём дело, дорогуша…
- Да ты не тяни кота за хвост, приступай сразу к делу.
- Окей, приступаю прямиком к делу – милиция прочитала записку, найденную в славиковых штанах, после чего заподозрила в убийстве… ну или принуждении к самоубийству, что не лучше, целую кучу народу, а меня в первую очередь.
- Я в этом как-то и не сомневалась.
- Ты в том числе в том списке числишься, так что отсидеться не получится.
- Ну и что дальше? – спросила она, присев напротив. – Будем ждать конца следствия?
- Не, ждать мы ничего не будем – по соглашению сторон, киношники за меня слово замолвили, расследование этого дела встраивается в наш сериал, причём раскрутки и поиски виновного свалились в основном на мою голову, ага…
Тут у меня проснулась трубка в кармане, я посмотрел на определитель – это был товарищ Попов из органов.
- Здрасть, Виктор Сергеич, - сказал я ему.
- Привет, Серёжа, - ответил он, - я уже в курсе твоих проблем, и про то, как вы таммилицию и киностудией завязали, тоже знаю.
- Очень хорошо, - сказал я, - и что скажете на всё на это?
- Да всё более-менее в норме, работайте – с тебя поиски виноватого в течение… ну не более двух суток. Если не найдёшь, причём доказательно, тогда я тоже ничем помочь не смогу. Ну а найдёшь, то подходящую поговорку наверно сам знаешь – победителя не судят.
- А вы мне не поможете? – сделал такую попытку я.
- Извини, но нет, дел по горло, пока, - и он отключился.
- КГБ тоже самоустранилось, - меланхолично констатировал я, засовывая трубку обратно в карман, - так что все стрелки сходятся исключительно на мне, любимом…
Инна обняла меня и поцеловала в щёку.
- Не убивайся ты так, если хочешь, я тебе помогу.
- Спасибо, родная… учти кстати, что с Андрюхой я только что разосрался – общаться с ним я больше не буду.
- Это почему же?
- Да сдал он меня в очередной раз с потрохами, сколько можно-то. Пусть вон с Жориком дружбу водит, два сапога пара будет. Так, а мне пора в клуб, там кино заканчивается, - сказал я и убежал во двор.
Кино ещё не закончилось, но было близко к тому – бравая сержант Рипли как раз выдувала космическую тварь в безвоздушное пространство.
- Ну как киношка? – спросил я у Штирлица, когда по экрану поползли титры.
- Класс, - немедленно отозвался он, - вот бы у нас что-нибудь подобное сделали.
- Это к Сергею Апполинарьевичу, он кажется что-то имеет в планах, - подмигнул я старшему по званию.
- Потом поговорим, - сказал Герасимов, поднимаясь с кресла, - ну мы пошли, а Леночка остаётся, чтобы прояснить детали дальнейшего сотрудничества.
----
Короче так, друзья, вечером я созвал у себя в квартире совещание заинтересованных лиц, у нас одна комната всё равно же пустая, там и назначил это дело. В число заинтресованных вошли Инна, Алёна, Гальперина и ещё, слегка поколебавшись, я Вовчика зазвал, не помешает. Расселись они, значит, по стульям, табуреткам и диванам, а я выставил на стол, который в центре комнаты стоял, шахматы… ну да, вы не ослышались, здоровенные такие резные шахматы, даже не помню, откуда они у нас взялись. Каждая фигурка там была целым произведением искусства и весила не меньше ста грамм.
- И что всё это значит? – удивлённо спросила Гальперина, - ты нас будешь учить играть в шахматы?
- Нет, Елена Владимировна, - ответил я, - учить я вас не собираюсь, шахматы тут исключительно для наглядности привлечены, обозначить, так сказать, действующие фигуры на ситуационной доске. Вот например Славик у нас будет черной пешкой – его кто-то пожертвовал, чтобы достичь определённой выгоды.
- Интересно, - подхватила тему Инна, - а я тогда кем буду?
- Белой королевой конечно, родная, - в тон ей ответил я, - ты сомневалась что ли?
Август 1983 года, где-то между Ветлугой и Керженцем
Челыш съел шоколад мигом, раз – и нету ничего. Ну ладно, подхарчился, приятель, и молодец, а сейчас нам надо ещё узкоколейку найти. И в её последний вагон запрыгнуть. На север… хотя нет, скорее на восток – странные конечно извивы у мыслей моих освободителей, чтобы попасть на запад, они меня то на север отправляют, то на восток… может они и не собираются меня никуда вывозить? Но не будем о грустном, если уж взялся за гуж, не забудь сыграть туш…
Эти последние четыре километра мы за час одолели вместе с волком, лес тут в виде исключения попался светлый и без бурелома… ну как без – не совсем конечно, но мало чего на земле валялось. Черники море по дороге встретилось, но я принципиально ни одной ягоды не съел, дал себе такой зарок, пока не увижу железку, ничего больше не есть и не пить. Просвет между деревьями мы увидели одновременно – это открылся вид на заволжские… ой, на заветлужские дали дальние с крутого обрыва. Ветлуга это хоть и не Волга и даже не Ока, но река довольно серьёзная, под тыщу километров в длину и местами больше сотни метров в ширину. И правый берег у неё, как и полагается рекам, текущим в меридиональном направлении, был довольно высоким.
- Так, речку мы нашли, - сказал я Челышу, - слева наверно тут Красные Баки должны быть (вот хоть бы один раз посмотреть на эти баки, покрашенные в красный цвет – нет, не довелось), а справа Воскресенское. Теперь ерунда осталась, узкоколейку эту грёбаную обнаружить….
И тут, опережая мои мысли по поискам затерянной железки, откуда-то справа раздался хриплый гудок паровоза.
- О – это походу то, что надо, - обрадованно поведал я волку, - и недалеко ведь, погнали направо.
Направо оказалось не так, чтобы рядом, но действительно недалеко, минут десять, и мы оказались на узкоколейном разъезде, здесь аж две линии были, очевидно для пропуска встречного состава, если он вдруг окажется на пути, со стрелками с обоих концов, по бокам густой березняк, а если взглянуть вдаль, то там и вправду был крутой холм, в котором при строительстве сделали вырез, так что один край возвышался прямо рядом с линией на пару-тройку метров.
- Ну, приплыли, похоже, дорогой товарищ волк, - сказал я Челышу. – я занимаю позицию вот на том косогоре и жду следующего состава. Со мной дальше поедешь или как?
И поведения Челыша я понял, что или как.
- Ну тогда давай прощаться что ли… на вот тебе на дорожку остатки шоколада, Игнат-то тебя вряд ли таким накормит, - он тут же сожрал все до крошечки, - спасибо тебе за всё и не поминай лихом.
Волк помахал хвостом, видимо выказывая своё расположение, а потом повернулся и быстро исчез среди деревьев. Я тяжело вздохнул, занял место на косогоре и приготовился ждать…
----
Путешествовать по бескрайним заволжским далям в вагоне с торфом – это, доложу я вам, удовольствие не из самых приятных. Запрыгнуть-то я туда запрыгнул без серьёзных проблем, машинист как раз снизил скорость перед поворотом и состав тащился еле-еле, но вот всё дальнейшее… короче вывозился я в этом торфе по самые брови. И запах там был, мягко говоря, не озонированный. Но все в жизни когда-то заканчивается (некоторые вещи даже и не начавшись), пришло к концу и моё путешествие – водокачку с красивой надписью, выложенной красным кирпичом, я увидел очень издалека – посреди тайги эта деталь уж слишком выделялась… ну как айсберг, к примеру, в Чёрном море, если бы он вдруг Босфор одолел, смотрелся бы примерно так же.
Тянуть не стал, сразу и спрыгнул направо – кто его знает, где у них тут станция и сколько народу по ней бродит бродит, а мне сейчас лишние встречи совсем ни к чему. Пещеру нашёл после двух кругов по местности, вход в неё был очень хитро замаскирован. Ну пещера пещерой, карстовая судя по всему, у нас по области такого добра много разбросано. Не было бы только там внутри какой-нибудь вредоносной живности, подумал я, откидывая от входа ветки елового лапника. Залез внутрь, зажёг зажигалку (эх, что же фонариком-то они меня не обеспечили, подумал по дороге) – внутри было сухо, площадь пещеры впечатляла, под сотню квадратов, в дальнем правом углу было ещё какое-то ответвление, надо бы исследовать, чтобы не оставлять за спиной белые пятна, а слева даже и родничок бил небольшой. Вода куда-то вниз стекала, на поверхности только небольшое озерце оставалось. Это очень кстати – наполнил фляжку, выпил половину почти, в горле сильно пересохло.
И в этот самый момент сзади из того самого отростка, который я недоисследовал, раздались слова (я чуть не подпрыгнул от неожиданности, но быстро справился с собой):
- Ну здравствуй, Сергей Владимирович.