И опять на дворе конец марта 1979 года
Раны оказались не так, чтобы серьёзными, но и не царапинками, особенно сильно пострадал Валерик, но с поля боя все ушли на своих ногах и на этом спасибо. Лично у меня левое ухо распухло, пропустил я один ударчик где-то.
- А ведь нам на учёбу надо бы съездить, - неожиданно напомнила Инна, - вчера пропустили, а два дня подряд это чересчур будет.
- Верно, - согласился я, - да и Славик поди нас обыскался, пойдём-ка в школу… то есть в политех собираться. А вам, мушкетёры, отдельная благодарность от лица командира роты де Тревиля, уделали мы таки гвардейцев из дальних щитков.
И мы вернулись в свою квартиру, возле которой уже маячил белобрысый и злой Славик.
- Ну где вы там ползаете, ехать уже пора, - зло бросил он мне в лицо.
- Спокойняк, Слава, всё под контролем, иди к гаражу, через десять минут выезжаем, - ответил ему я.
- А что это у тебя с ухом? – справился он, глядя на синюшную распухлость.
- За гипсового пионера зацепился, - сочинил я на ходу такую версию, и она вполне устроила Славика, он кивнул и удалился во двор.
Десяти минут нам вполне хватило, копейка завелась без задёва, и вот мы уже выворачиваем на проспект имени товарища Ленина, по которому в обоих направлениях чадят желтенькие Икарусы и грузовики, личные же авто в этом времени с фонарями искать надо. Полчаса – и мы уже на улице Минина возле пятого корпуса, машину паркуем возле инъяза и вперёд, за знаниями.
Ничего там интересного во время занятий не произошло, ну если не считать интересным секретаря факультета Козлова, который попенял мне за манкирование комсомольскими поручениями. Какими? Ну как же, ты ж обещал институтский ансамбль поднять и занятия гимнастикой возродить и вообще… Извинился и покаялся – со временем сейчас обрез, но на следующей неделе подниму и возражду… возрадю… сделаю, короче говоря, что обещал, окей? Секретарь хмуро согласился.
И тут я вспомнил, что завтра же Высоцкий приезжает, прямо с утра, а у нас тут пока и конь даже не валялся… и ещё я наобещал оператору, что мы завтра заснимем подготовку мушкетеров к битве… и ещё у меня повторная встреча с директоршей столовки… всё это надо отменять у чёртовой бабушке и заниматься исключительно Владимир Семёнычем.
Звякнул по мобилке на квартиру барда прямо из института, трубку традиционно взяла Марина.
- Привет, Серёжа, - сказала она, - да, все договорённости в силе, Володя приезжает к вам завтра утренним Нижегородцем в семь-тридцать, вагон… вагон девять. Нет, меня не будет, я завтра во Францию улетаю по делам. Так что надеюсь на тебя, что не подведёшь… и травы этой ещё немножко отсыпь Володе для закрепления эффекта.
Вот и славно, один вопрос решён, жаль только, что травы больше не будет – бабка Прасковья померла месяц назад… ну да что-нибудь другое придумаем. Теперь киностудия.
- Алло, Татьяна Михайловна? Добрый вечер, как поживаете? И вам того же. Я чего звоню-то – завтра же утром Высоцкий приезжает, надо отработать с человеком на всю катушку… что надо для этого? Ну для начала оператора прямо с раннего утра, в семь часов, вместе на вокзал поедем, а дальше по обстановке… наш сегодняшний материал не посмотрели?... я рад, что вам понравилось… на киностудию?... да конечно заедем, это я вам обещаю железно… оревуарчик, да.
И ещё надо решить, кого с собой на вокзал брать.
- Инна, завтра утром Высоцкого еду встречать, ты со мной?
- Конечно, дорогой, а ты сомневался?
- Нисколько, дорогая, просто уточнил. И ещё у нас одно свободное место остается в машине – давай Алёну что ли пристегнём.
- Давай, она вне себя от счастья будет.
- Договорились, старт от гаража в семь утра. А сейчас и домой пора бы… да, Славику про Семёныча ни слова, а то мало ли что.
- Слушай, мы с ним всего два дня ездим, а он мне уже надоел, будто мы с ним десять лет женаты – может отстегнём его завтра от нашего поезда насовсем?
- Хорошо, я подумаю на этот счёт… завтра подумаю, на сегодня событий, требующих размышлений, у нас и так достаточно.
-------
Утром всё прошло без происшествий и без эксцессов, ну не считая того, что Инна таки с нами не поехала, сказала, что лучше завтрак приготовит. Володю в огромных каплевидных очках и кепке-аэродроме никто на перроне не узнал. Косились некоторые на камеру, но без фанатизма, мало ли кого и чего в наше время снимают. Когда отъезжали от Московского вокзала, Володя заметил:
- А дороги у вас как будто бы получше стали, поровнее…
- Ну так я здесь целых полгода коммунальным хозяйством заведовал, - с гордостью ответил ему я, - это ты ещё не видел новые линии скоростных трамваем, две запустили, ещё одна в работе.
- А чего ж в отставку-то ушёл?
- Ушёл? Ушли, я бы сказал, новый курс партии и правительства, знаешь ли, выборы сейчас не приветствуются, - поправил я его и тут же сменил тему, – травы больше не будет, бабка-знахарка померла, но у меня есть кое-что получше для тебя.
- Это радует, - задумчиво отвечал он, - не то, что бабка померла, конечно, а то, что взамен что-то будет… я кстати про неё новую песню недавно написал. Не про траву конечно, а про бабку…
- А почему у тебя ухо такое синее? – спросил он, разглядев меня сбоку.
- Вчера поспорили с одним… с группой товарищей насчёт наиболее целесообразного использования подсобных помещений…
- И что в результате диспута решили?
- Товарищи осознали глубокую необоснованность своих предложений и согласились, что в дальнейшем сотрудничество будет более конструктивным. А если попроще, то мы им наваляли с три короба, с той стороны распухшими ушами дело не обошлось.
- Понятно, - коротко ответил Володя.
- А я кстати выполняю своё обещание, - вспомнил вдруг я.
- Что за обещание?
- Мы тогда по стадиону наперегонки гонялись, помнишь, и я проиграл…
- Вспомнил, - сказал, оглядываясь по сторонам, Семёныч, - но это за половину обещания разве что сойдёт – не фильм во-первых, а сериал, и ты там не главный.
- Уговорил, пусть хоть за половину проканает… как жизнь-то молодая, рассказал бы нам, бедным провинциалам.
- Жизнь кипит, у Говорухина я закончил сниматься, теперь вот новая роль в театре обломилась…
- Что за роль? Опять Шекспир?
- Не, попроще, по роману Можаева «Живой», слышал про такое? Его вообще-то на Таганке уже пытались поставить лет десять назад, но не прошло, а сейчас вот что-то сдвинулось. У меня там не главная роль, её Золотухин играет, но яркая и характерная, и что самое главное – отрицательная.
- Что, давно не играл плохих парней? Ну сейчас мы тебе это устроим, - ухмыльнулся я, - держи сценарий… это не догма, как говорят классики, а руководство к действию, можно отступать и импровизировать в силу желания и способностей.
- Да ты что, в моих способностях что ли сомневаешься? – сделал он вид, что разгневался.
- К концу дня видно будет, - в тон ему ответил я, а он погрузился в изучение материала.
Изучать там особенно нечего было, всё на одной страничке из школьной тетради уместилось, поэтому через пять минут Володя хмыкнул и подвёл итоги:
- Занятно… я такого ещё не встречал… надо попробовать.
- И ещё я обещал Лиозновой тебя на киностудию привести – ты уж уважь женщину, она тебя ждёт-не дождётся.
- Ты будешь смеяться, но я в пробах к её Штирлицу принимал участие.
- И на кого же пробы были? На Мюллера или на Айсмана?
- На Холтоффа… не прошёл, да и не очень жалею об этом. С десяток новых песен написал, могу исполнить на киностудии.
- Это было бы просто отлично… о, а мы собственно приехали, выходим по одному, - сказал я, заруливая в арку с проспекта Кирова.
- Здесь вот обычно у вас бабка такая хмурая сидела, - сказал Семёныч, показывая на скамейку перед подъездом.
- Вышла вся бабка, в психушке она сейчас, - буркнул я, не раскрывая подробностей… ну не начинать же день с описания её сексуальных перверсий. – Пойдём чаю попьём что ли для начала.
Оператор от чая не отказался с тоже нами поднялся. Дверь открыла Инна и тут же включила свою опцию «девчонка без тормозов» - налетела на Володю, как ураган на Сахалине, тот даже немного опешил, но быстро взял себя в руки.
- Последний раз я тебя видел под ручку с этим американским режиссёром, как его… со Спилбергом, а теперь ты значит здесь обретаешься? – спросил он.
- Да ну его, Спилберга, - весело ответила Инна, - наши мужчины нисколько не хуже американских. Садитесь чай пить, пока не остыло.
------
Вечером, когда я потащил Высоцкого к крыльцу киностудии через разливанные автозаводские болота, он на ходу отметил:
- Ну ты жук, Сергуня…
- В смысле? – не понял я, - майский что ли жук? Или божья коровка?
- В переносном смысле жук… развёл меня по полной программе – я такого ещё ни разу не играл.
- Всё когда-нибудь бывает в первый раз, - философски заметил я.
- Не всё, - мигом отреагировал он, - кое-что даже и в первый раз не случается.
- Тоже верно, - ответил я, - а мы уже пришли, вытирай подошвы вон о ту планку и пошли уже к Лиозновой, заждалась она нас.
В коридорах студии по-прежему было тихо, темно и пустынно, люди встретились всего один раз, закончилось видимо что-то в одной комнате и оттуда вывалилось человек пять, Семёныча при этом никто не узнал, им видимо не до этого было. А вот и нужная дверь, туки-туки, заходите, не заперто.
- Ба, Владимир Семёныч, - поднялась со своего кресла Лиознова, - давненько мы с тобой не встречались.
- Татьяна Михайловна, наше вам почтение…
- Мы же на ты кажется были, - грустно заметила Лиознова.
- Ну значит моё тебе почтение, - поправился он.
- Это совсем другое дело, садись, рассказывай, может чай-кофе или что покрепче?
- Кофе можно, а с покрепче я уже полгода как завязал, спасибо вот Сергуне и его волшебным настойкам.
- Мне он тоже мешочек с травой дал, неделю уже пью, совсем другим человеком себя почувствовала.
Тут они оба пристально посмотрели на меня.
- Да я в курсе, в курсе, - быстро отреагировал я, - постараюсь как-то исправить положение с травами… вот на следующей неделе и постараюсь. Но мы собственно не за этим зашли…
- Последние материалы к сериалу не успели посмотреть?
- Вот только что закончила, пойдёмте-ка в монтажную, вместе пробежимся.
И мы пошли в монтажную, это надо было на этаж вниз спуститься, внутри сидели два сумрачных сотрудника в синих халатах, оба мужики и оба, судя по всему, недавно заложили за воротник.
- Тэээк, - с порога объявила Лиознова, учуяв запашок портвейна, - я кому сказала, чтоб на работе ни-ни?
- Ну так, Татьяна Михайловна, повод же такой, что невозможно удержаться, - жалобно ответил тот, что сидел слева, - у Сергеича (и он ткнул пальцем в правого) сын родился.
- Что, в самом деле родился? – строго спросила Лиознова, - как хоть назвали-то?
- Лёшкой, - не менее жалобно протянул Сергеич.
- Хорошо, на этот раз прощаю, но следующий будет для вас последним… для обоих. Прокрутите еще раз сегодняшние съёмки по «Дому», - скомандовала она.
Монтажёры мигом выполнили приказ, на маленьком экране пошли отснятые сегодня кадры.
- Вот эта придумка с получением зарплаты мне понравилась… - сразу прокомментировала она сцену получения мною одного рубля, - сам придумал?
- Так точно, тщ режиссёр, - отрапортовал я, - а точнее спёр у наших американских друзей – начальник Крайслера примерно такую же зарплату весь прошлый год получал.
- И вот это скандал очень в тему, - продолжила она, когда на экран выползла похмельная физиономия гражданина Бунькова и его дражайшей супруги, оба они на очень высоких тонах требовали от меня, чтоб я немедленно пересчитал завышенные, по их мнению, суммы, набежавшие на электросчетчике. На полтора рубля больше, чем должно быть. Не будем, сука, мы тебе за это платить, пока счётчик не починишь, урод. И так далее.
- Ну да, живенько вышло, согласен, - весело ответил я, - эх, Татьяна Михайловна, не видели вы настоящих предъяв, то, что супруги Буньковы выкатили, это так… детский лепет.
- Верю, - ответила она, - а вот подводка Владимира Семёныча мне показалась недостаточно убедительной.
В это время камера поймала в дальнем конце двора Высоцкого, который просто сидел на скамеечке и наигрывал что-то меланхоличное на гитаре, а к нему крадучись подбирался Славик с горящими, как у кота в потёмках, глазами. Когда он окончательно подобрался к барду, у него вдруг прорезалась речь.
- Вы эта… Высоцкий что ли? – спросил он блеющим голосом.
- Ну да, - просто ответил тот, - а в чём дело, товарищ?
- А впрочем, может и пойдёт, но вот этот последний кусок надо конечно выкинуть, - продолжила Лиознова.
- Это где Славику морду бьют? Жаль, фактура очень богатая.
- Ну хорошо, - сказала наконец Татьяна Михайловна, - материала на 4 серии мы кажется насобирали, завтра-послезавтра окончательно смонтируем и наложим твою музыку…
- Что за музыка? – встрепенулся Высоцкий, - ты про это ничего не говорил.
- Да накатал тут маленькую музыкальную заставку, - скромно ответил я, - ничего особенного, песенка про дом.
- Хочу послушать, - сразу же заинтересовался Семёныч.
- Здесь где-то должна быть плёнка, - Лиознова адресовала этот вопрос монтажникам, они шустро порылись на стеллажах и заправили бобину в магнитофон.
- Лещенко озвучил, - сказала Лиознова и махнула рукой монтажникам, чтоб запускали.
Ну чего, Лев Валерьяныч постарался конечно, но Инна исполнила бы нисколько не хуже, подумал я, но вслух этого конечно не сказал. Высоцкий внимательно дослушал до конца, потом хлопнул меня по плечу:
- Растёшь, парень, шикарная заставка будет.
- Я тоже так думаю, - добавила Лиознова, выключая магнитофон, - а теперь, Володя, у тебя встреча с коллективом нашей киностудии… если ты не против, конечно.
- Ты же знаешь, как я тебя уважаю, - ответил Володя, - как я могу быть против, пойдём, покажешь помещение… акустика-то там как, не подкачает?
- Актовый зал на 300 мест, на акустику пока никто не жаловался, пойдём покажу…
И мы вышли из монтажной и спустились на первый этаж, а я тем временем вспомнил, что обещал Жорику фото со знаменитым бардом, отошёл в сторонку, набрал номер на мобиле и договорился, чтоб он подъехал в наш двор часика так через полтора-два.
-----
Встреча с коллективом киностудии была ровно такая же, как и сотни других у Высоцкого, кто слышал запись хотя бы одной, поймёт. Он, если честно, довольно зануден бывал в своих выступлениях и рассуждениях, не, когда пел, это конечно был бог, царь и герой, а как начинал рассуждать, так хоть святых выноси. Но великим людям надо делать скидку, заслужили они, чтоб и занудности их прослушали. Новые песни тоже оказались немного, скажем так, далеки от вершин мастерства, кои Володя демонстрировал на рубеже 60-х и 70-х… про бабку Прасковью весёлая была правда, но и там были явно видны заимствования из старого цикла сказочных песен типа «Лукоморья больше нет» или «То ли буйвол, то ли бык». А старенькое, ясное дело, на ура прошло.
А тем временем у меня проснулась мобила, это Жора прикатил в наш двор и так хотел познакомиться с Семёнычем, что аж кушать не мог…
Флешфорвард-3. Июнь 1983 года
- Смотри, что я придумал, - сказал я, открывая проспект теплохода «Александр Суворов». – У него 4 палубы, главная, средняя, шлюпочная и солнечная, мы с тобой, к слову, на шлюпочной располагаемся, вот здесь, рядом с нами ещё три полулюкса.
И я показал карандашом место на схеме палубы, где мы сейчас сидели.
- Персонал теплохода в основном базируется в трюме, там каюты вообще без окон, за тремя исключениями – капитан Митенков и два его помощника, старший Клеймёнов и просто помощник… как его зовут, не знаю. Их каюты на нашей же палубе в носу, вот здесь примерно, с 9 по 12 номера.
Я ткнул карандашом в район этих кают.
- Да ясно мне это, где кто живёт, дальше-то что? – спросила Инна.
- Мысль такая – если сделать невозможным дежурство старшего помощника в ночь аварии, то на его место заступит либо капитан, либо другой помощник, что с очень большой вероятностью приведёт к отмене трагедии… покритикуй, может тут слабые места есть? – с надеждой попросил я Инну.
- А если не приведёт? – начала она критику, - а если капитан так же дрыхнуть будет и всё решит этот рулевой, как его…
- Уваров, - подсказал я.
- Да, Уваров – что, если он так же решит, что будка на мосту это знак судоходного пролёта и так же направит судно не туда, куда надо?
- Правильно, - после некоторого размышления сказал я, - рулевого тоже надо включить в схему, где у него каюта, кстати, я не знаю, надо бы заняться… тогда так – делаем невозможным дежурство старпома и рулевого Уварова одновременно.
- И как мы это сделаем? – спросила Инна, - это же главный вопрос.
- У меня два варианта на этот счёт…
- Ого, да ты здорово подготовился, - подколола меня Инна.
- Да уж, всю прошлую ночь не спал почти, размышлял – и вот что надумал. Первый вариант – травма… надо сломать руку или ногу обоим…
- Слишком сложно, - подумав, ответила Инна, - это будет очень подозрительно, что у двух членов команды одинаковые травмы, начнут трясти всех пассажиров.
- Согласен, тогда второй вариант – напоить их до полусмерти накануне дежурства…
- Можно скомбинировать, одного напоить, другому ногу сломать, - начала импровизировать Инна.
- Хорошее предложение… может у тебя ещё какие-то варианты будут, так я с удовольствием выслушаю, - с надеждой попросил я её.
- Ну допустим можно захватить рубку… ну где там они штурвал свой крутят… минут за десять-пятнадцать до моста…
- И что дальше? Ты управлять теплоходами умеешь?
- Зачем управлять – заставить рулевого пройти в нужный пролёт и смыться.
- Через пять минут ведь найдут, а статья за это знаешь какая полагается? Вижу, что не знаешь… статья 126 пункт 1, захват заложников, а там сроки начинаются с пяти лет и до бесконечности. Хочешь на нарах пять лет провести?
- Не, не хочу, - честно призналась Инна, моргая своими голубыми глазами.
- И я тоже не очень, так что давай ещё что-нибудь придумай.
- Придумала, - радостно воскликнула она после небольшого размышления, - надо, чтоб на теплоходе началась маленькая эпидемия, тогда его задержат в Казани например и всех посадят в карантин.
- Это уже интереснее… а детали ты продумала – чем и как народ заражать?
- Чем-нибудь неопасным, ну чтоб понос например половину пассажиров прошиб… или сыпь какая на теле.
- Но учти, что у нас всего полтора дня, а это значит, что заразить народ надо не позднее сегодняшнего вечера, а то симптомы не успеют проступить. Опять же чем заражать, это большой вопрос –я например в этих эпидемиологических делах вообще ничего не соображаю.
- Дай подумать… дизентерия отпадает, там 2-3 дня надо, чтобы началась болезнь… сыпной тиф, это вшей, где их найдёшь тут… грипп – это я вообще не знаю, как возникает. Пожалуй ничего из этой идеи не получится, а жаль.
- Да, жаль, но эпидемию исключаем из списка. Больше у тебя ничего нет?
- Наверно нет… все мысли кончились.
- Хорошо, ещё один вариант – во время стоянки, допустим в Казани, звоним по 02 и говорим, что на теплоходе заложена бомба. Задержка на обыск всего судна часа на 3-4, а то и на все 8 часов гарантирована.
- А если по голосу определят, кто звонит?
- Сомневаюсь, нет сейчас такой аппаратуры.
- Тогда твоё же возражение – ну и что, пусть позже, но всё равно он под тот же пролёт заедет?
- Плюс восемь часов это будет уже 6 утра, светло – тут уж я не знаю, кем надо быть, чтобы перепутать квадрат судоходного пролёта с будкой обходчика. Плюс никого на верхней палубе не будет, все уже спать разойдутся.
- Нормально, чо… - задумчиво ответила Инна, - давай этот вариант за основу и возьмём, а если что-то пойдёт не так, будем работать по обстановке… о, на завтрак зовут, пошли поедим, заодно осмотримся на месте.
Завтрак у нас был на средней палубе в хвосте теплохода, ресторан даже имел своё название «Печора». Официантка быстренько посмотрела на наши посадочные талоны и определила по правой стороне, если смотреть вперёд, за четырёхместный столик. Пустующие два места скоро заполнились, туда сели кряжистый такой, как дуб на склоне, мужик под сороковник и с ним видимо жена, чуть помоложе и со следами былой красоты на лице. Разговорились, мужик оказался Вениамином или просто Веней, а жена соответственно Любой, оба они из Шахт были Ростовской области, как можно догадаться шахтёрами. Ну мужик конечно в шахте работал, давал стране угля, а жена в администрации шахты дебеты с кредитами сводила. Оказалось, что здесь половина пассажиров шахтёры – путёвки им выписали на халяву (а не как мне, я за полную стоимость брал), в качестве награды за успехи в соцсоревновании.
Веня напирал на то, что никогда на Волге не был, на Дону или там на Днепре много раз, а Волга вроде и недалеко от их Шахт, а вот не довелось. Люба же была простушкой-хохотушкой явно из украинской глубинки. Оба сильно смягчали букву «Г», южнорусский говор хрен отличишь от восточноукраинского-то.
- А мы местные, - сказал я им, - из Горького, и в Ростовской области сроду не бывали.
На это Веня тут же пригласил нас в гости, начеркал на салфетке адрес и домашний телефон (а чёж мобильного-то нету? У нас в области он пока не работает), а я в ответ дал им свой адрес-телефон и пообещал показать город, когда мы обратно вернёмся, ведь мы же сюда вернёмся, верно? Подумал же я про себя, что сие пока тайна, покрытая мраком, куда и когда мы вернёмся.
После завтрака Инна заметила мне:
- Хорошие люди, правда?
- Да, неиспорченные капитализмом, - ответил я, - а заметила, сколько детей в зале было?
- Конечно, теперь точно их надо спасти, а то они ж мне каждую ночь сниться будут, - со слезами на глазах сказала она и убежала в ванную вытирать косметику.
- Спасём, куда ж мы денемся, - убеждённо сказал я в дверь ванной и погрузился в тягостные раздумья.
3-4 июня, всё ещё 1983 год
Чебоксары мы ещё вчера проехали, стоянка была всего-то три часа, смотреть, если честно, в столице Чувашской республики было нечего. Инна была разочарована – так стремилась сюда попасть и такой облом случился. За ужином опять поговорили с ростовчанами, опять ни о чём, разве что до погоды речь не дошла, после чего они засобирались на танцы на солнечную палубу, ну и мы с Инночкой тоже решили сходить туда и разведать обстановку.
- Вот смотри, - сказал я ей, проведя её на нос корабля, - нижняя ферма моста пройдёт примерно на этом уровне, - и я показал ребром ладони примерно на своё колено. – На носу кинозал, они первые под удар попадут… чуть дальше танцплощадка на открытом воздухе, до немного позже это доползёт.
- Страшное же дело, - недвигающимися губами пробормотала Инна, - их же всех пополам перережет.
- Да, и кровь, как потом скажут очевидцы, будет сливаться вот по этим трапам вниз, - и я показал на два трапа слева и справа по ходу движения. – И ещё сверху добавятся просыпавшиеся из вагонов зерно и уголь…
- Ладно, пошли спать уже, какие тут танцы после этого, а завтра будем действовать по плану. У нас же всё получится? – с надеждой спросила она меня.
- Конечно, какие могут быть сомнения, - твёрдо ответил я, но на душе у меня отчаянно скребли кошки… две штуки, чёрного цвета… как говорится, гадко было на бумаге…
----
Утром мы проснулись в Казани, ночью наш «Суворов» пришвартовался к третьему дебаркадеру, почти рядом с Речным вокзалом. Позавтракали через силу, после чего народ организованно повезли на экскурсию по городу, а мы сказали старшему, что просто так погуляем, неорганизованно.
- Хорошо, - согласился гид, - но не забудьте, что теплоход будет отходить ровно в час, если опоздаете, ждать вас никто не будет.
- Не волнуйтесь, мы не опоздаем, - четким командным голосом ответил я и мы двинулись в поисках телефонной будки подальше от людских потоков.
- Они же ведь определят, откуда звонят, - пояснил я Инне, - это у них запросто делается, а значит что? Правильно, надо по возможности выбрать уединённое место, где нас никто не увидит, это раз, и ещё пальцы не забыть стереть во всех местах, мало ли что.
Будку нашли почти сразу, точнее даже две будки, они стояли в кустах чуть в стороне от пешеходной дорожки из порта к трамвайной остановке, и одна из них даже работала.
- Инна, ты на всякий случай вон там постой, - и я показал место в десятке метров от будки, - и делай вид, будто ждёшь кого-то… ну там на часы поглядывай и вздыхай почаще. А я уж тут буду работать.
Огляделся - никого в радиусе сотни метров, вытащил из кармана два носовых платка, одним накрыл трубку, второй приложил ко рту, сложенный вчетверо.
- Дежурный по городу капитан Рахимов слушает, - что ж ты орёшь-то так, родимый, чуть не оглушил.
- В речном порту стоит теплоход «Александр Суворов», знаете такой? – начал я изменённым голосом.
- Ну допустим знаю, - ответил капитан, - и что дальше.
- Там в одной из кают в кожаной спортивной сумке находится взрывное устройство.
- В какой именно каюте? – сразу схватил суть Рахимов.
- Точно не знаю, её переносят время от времени. Пожалуйста обезвредьте его.
- Как вас зовут? Откуда вы это знаете? – задал сразу два вопроса капитан.
- Извините, это не мой секрет, - сказал я и повесил трубку.
Потом аккуратно протёр и трубку, и корпус телефона, и наружную ручку. Потом быстро, но не торопясь переместился к Инне.
- Как дела? – спросила она.
- Окей, все сказал, что хотел. Народу много мимо прошло за это время?
- Двое, но ближе, чем на 10 метров они не приближались.
- Хорошо, делаем отсюда ноги.
И мы не торопясь пошли по улице с неожиданным для татарской столицы названием «Имени Татарстана» по направлению в город. Мимо с интервалом в две-три минуты проносились, бренча всеми своими запасными частями, трамвайчики маршрута номер два.
- Ты как, кстати, - поинтересовался я у Инны, - чувствуешь себя на исторической родине? Вы же все отсюда вроде вышли…
- Вообще-то я наполовину башкирка, - гордо ответила она, - мама у меня оттуда, а папа да, где-то здесь родился, но уехал, когда ему лет пять что ли было. И с тех пор не возвращался, я тоже никогда здесь не была, вот не веришь – первый раз приехала. Так что можешь для простоты считать меня русской.
- Советской, - поправил её я, - у нас же новая историческая общность складывается такая, советский народ.
- Ну пусть советской, - согласилась она, - но русская звучит лучше.
- Договорились, - ответил я и одновременно углядел вдалеке на пригорке мигалки патрульных милицейских машин, - а это кажется по нашему звонку ребята пожаловали… но мы идём дальше, как будто это нас не касается.
Мы и прошли дальше до какого-то там парка с озером, обошли его по периметру, съели по вкусному мороженому и часика так через полтора, за час до отплытия Суворова, вернулись в порт. Картина там была вполне ожидаемая – милицейские УАЗики и Волги в количестве четырёх штук стояли полукругом вокруг дебаркадера номер три, и естественно менты никого дальше дебаркадера и не пускали.
- А что случилось? – с самым невинным видом поинтересовалась Инна у одной туристки, в ресторане она за соседним столиком сидела. – Чо это милиция тут или убили кого?
- Не, никого не убили, - лениво ответила та, отмахиваясь газеткой от комаров, - слухи ходят, что бомбу у нас ищут.
- Вот это да! – это уже я вступил в диалог, - прямо как в кино! Может и террористов каких найдут?
- Может и найдут, но на теплоход никого не пускают уже битый час.
Прогулялись туда-сюда вдоль берега, послушали мнения окружающих. Мнения не сильно различались – ругали ментов, что задерживают обед, а есть уже сильно хочется. Но к великому моему удивлению ровно в час дня милиция вышла из дебаркадера, в полном составе погрузилась в УАЗики с Волгами и укатила вверх по улице Татарстана.
- Это чо, можно заходить что ли? – спросил я у дежурного матроса на дебаркадере.
- Да, заходите, всё закончилось, - ответил он, снимая канат с гвоздика.
- А что закончилось-то? – попробовала уточнить Инна.
- Начальство расскажет, - по-прежнему хмуро отвечал матрос. – Отплываем в два часа.
- Слушай, а наш план ведь к чертям летит, - сказал я Инне, когда мы вошли в каюту, - задержка всего на час получается, это значит у моста мы будем около полуночи – ни кино не закончится, ни танцы, и темно будет ровно таким же образом, как и в одиннадцать…
- Значит надо вводить в действие следующие пункты плана, - логично предположила Инна, - пожарную тревогу и устранение старпома с этим матросом, как его…
- Уваровым, - подсказал я. – А значит надо выяснить хотя бы, где он тут проживает и как выглядит, это для начала.
Март 1979 года
Концерт Семёныча тут скоро и закончился, с голосом у него что-то не то стало, он попросил извинения у зала и свернул выступление.
- Серьёзное что-то? – спросил я у него, когда он спустился по лесенке и вышел в коридор первого этажа.
- У меня такое бывает, накатывает временами, - отвечал он, - раньше реже, в последнее время всё чаще и чаще. Врачи говорят это профессиональная болезнь ораторов, лекторов и певцов, лечится с большим трудом.
- Ну-ну, - с сомнением протянул я, - если помощь какая нужна будет, обращайся. Да, давно всё спросить хотел – а откуда у тебя эта хрипотца в голосе? От природы что ли?
- От какой природы, - обиделся Володя, - подрался я сильно, ещё когда в школе учился, мне кадык и повредили. Вот и вся природа.
- Понятно… слушай, тут один мой однокурсник, из Грузии родом, жить не может, хочет фотографию с тобой получить. Уважь парня, а?
- А он где сейчас?
- У нас во дворе на скамеечке сидит, тебя ждёт.
- Ну тогда пошли во двор… с Таней только попрощаюсь.
И он зашёл к Лиозновой на минутку, которая, впрочем, растянулась на целых десять, а потом мы опять по грязи зашлёпали к нашему двору. И первое же, что увидел в этом дворе, так это была драка… ну даже дракой это действо трудно было назвать, а просто трое кавказцев во главе с Жориком месили, как тесто, Славика Яшина.
- Эй-эй, мы так не договаривались, - закричал издали я, считая нужным поддерживать порядок во вверенном мне жилфонде, - чего это вы трое на одного и почему всё это в нашем, блять, дворе происходит?
Кавказцы на минутку приостановили замес Славика, а Жорик ответил, шумно дыша:
- А чего он залу..ется? Мы тут тихо-смирно сидели на лавочке, а он нас обзывать начал.
Высоцкий с большим интересом наблюдал происходящее, даже шепнул мне на ухо «Не, ну нравится мне твой двор, каждый раз тут что-то занятное происходит». А я же спросил у Славы:
- Они правильно говорят или как?
Славик, держась рукой за нос, распухший, как слива, ответил:
- Неправильно они говорят.
- Ну давай свою версию изложи.
- Они к Алёне подкатывать начали, а я сказал, чтоб они её в покое оставили, вот после этого и началось.
- Значит надо ещё Алёну выслушать, - вступил в разговор Высоцкий, снимая свои огромные черные очки, при этом кавказцы со Славиком его сразу узнали.
- Эээ… Владимир Семёныч? – спросил быстрее других соображающий Жорик.
- Он самый, - ответил Володя.
- А можно сфотографироваться с вами на память?
- Сейчас вот Алёну заслушаем, а там видно будет.
Я тем временем заметил, как искомая Алёна потихоньку выглядывает из-за двери подъезда и позвал её:
- Эй, Алёна, не прячься там, лучше сюда подойди.
Она послушно вышла из-за двери и подошла к собравшимся.
- Они действительно к тебе приставали? – спросил я, - а Славик тебя защищал?
- Да, так и было, - ответила она, потупив взор, - вон тот, что повыше, за руки меня начал хватать, поедем, сказал, с нами, пить-гулять будем, шашлык кушать будем и всё такое.
- А ты?
- А я ответила, что не люблю шашлык. А он – да кто тебя спрашивает, любишь ты там чего или нет. А тут и Славик подтянулся. И драка тут же началась.
Слава в моих глазах сейчас вырос на добрых десять сантиметров. А резюме нашей беседе подвёл Высоцкий:
- Вот что, парни, - обратился он к грузинам, - не будет вам никаких фоток, а лучше валите с этой территории, пока целы. Если б я приехал к вам, откуда вы там? В Кутаиси ваше если б я приехал и начал приставать к вашим подругам, что бы вы сделали? Вы же здесь гости, надо с уважением к хозяевам относиться.
Тот грузин, что повыше, видимо он у них за старшего был, аж в лице изменился, казалось, сейчас у него дым изо всех отверстий тела повалит.
- Слушай, кацо, - сказал он, сдерживаясь, по всему своему виду, с большим трудом, - мы здесь везде хозяева, да?
- А это с какого хера, - отозвался на его наезд я, - вы везде хозяева-то? Кто вас, блять, уполномочил на это?
- Нам уполномоченные ни к чему, - гордо продолжил он, - мы сами себя уполномачиваем, да?
- По-моему тут дальнейшие разговоры бесполезны, - сказал я Высоцкому, - тут другие только методы сработают.
- На кулаки намекаешь? – спросил он.
- Ага, на них.
- Вот что, парни, - взял инициативу на себя Семёныч, - фоткаться с вами я точно не буду, вот со Славиком с удовольствием, а с вами нет. Драться нам тоже резона никакого нет, ну что вы в самом деле, самому Высоцкому что ли морду набьёте? Так вас потом половина Кутаиси захочет отмудохать, если узнает. Так что идите-ка вы отсюда подобру-поздорову, пока я добрый.
Грузины переглянулись, потом Жорик отозвал их в сторонку на совещание, а далее самый длинный и главный из них бросил сквозь зубы, что мы ещё встретимся, и на этом они очистили горизонт.
- Не, ну ты хоть скажи, Семёныч, - обратился я к нему, - чего они так борзеют-то? Хозяева блять жизни нашлись… ничего за душой ведь нет, кроме хренового чая и раскисших мандаринов, а туда же, элита, сука…
- Да, сложный вопрос, - задумался тот, - так сразу и не ответишь. А тебе, Славик, я с удовольствием руку пожму. Молодец.
Славик на минутку перестал зажимать свой распухший нос, улыбнулся во все 32 зуба и ответил на рукопожатие.
- А ты очень красивая девчонка, - продолжил Володя, - я Славику даже немного завидую.
Алёна зашлась маковым цветом, но ненадолго, потому что вытащила откуда-то из кармана записную книжку с ручкой и попросила автографа.
- Ты наверно не знаешь, я автографов никому не даю, принцип такой у меня есть, - сказал бард, - но сфотографируюсь с тобой с большим удовольствием.
Тут уж я сбегал в свою квартиру, взял там давно по случаю купленный Зенит-19 (стоила эта техника в те годы бешеных денег, 350 руб) и Инну за шкирку, а потом вернулся во двор, где нас в разных сочетаниях сфотографировали я и Славик, он, сказал, знаком с этой техникой. Да, а пленка-то у меня там была заправлена позитивная и цветная, так что фотки классные должны были на выходе получиться.
Но это были ещё не все сюрпризы, по окончании фотосессии из девятого подъезда вылез оператор Антоша и сказал, что всё это дело он заснял целиком и полностью, в четвертую серию отлично ляжет. А кто тебе сказал снимать это, спросил я, а никто, ответил он, проявил, так сказать, разумную инициативу. Ну и ладушки…
И ещё Володю потом провожал на ночной поезд, травы, сказал ему, не обещаю, .но взамен неё что-нибудь обязательно придумаю в самое ближайшее время, зуб даю. Верю, ответил тот, ты вроде своё слово до сих пор держал. И дальше буду держать, подтвердил я, махая рукой вслед уползающему с перрона ночному Нижегородцу…