1 апреля, как и полагалось по первоначально намеченному плану, запустили мы производство наших многострадальных мобилок, на телевизионном заводе линию смонтировали, по 100 штук в день для начала. Телевизионным-то этот завод всю свою советскую жизнь назывался чисто для конспирации, а так-то у него основная специализация была по военным средствам связи и обнаружения летящих целей, вот по этой линии пусть теперь и поработает, только в гражданской сфере. Умела наша мобилка немного, ну кроме непосредственно голосовой связи удалось в нее впихнуть только смс-ки да будильник, но все равно на народ она произвела впечатление разорвавшейся бомбы — свой собственный телефон в кармане иметь это ж в те годы было что-то из области фантастики и приключений…

Стоила она в розницу 99 рублей (рубль от сотни лично я убрал — пора переходить к общемировым основам маркетингового ценообразования), цвета предлагались на выбор черный, белый и красный, а тариф безлимитного общения на месяц стоил 24 рубля, солидно конечно, но не запредельно дорого. В очередь на эти трубки начали писаться еще до запуска в массовое производство, сказалась ненавязчивая реклама по ТВ и в фильме (там таки Джеки Чан спасает Анюту именно с помощью такого устройства). Первые экземпляры я, как и обещал, презентовал всему высшему руководству страны плюс Евгений Санычу, Варнакову с Фетисовым и Балдерисом, обоим братьям Стругацким и Леночке Гальпериной лично в руки. Работала к сожалению эта связь пока только в двух столицах, Горьком и Сочи, но программа развития подразумевала установку к концу года вышек во всех городах СССР с населением больше полумиллиона человек. Да, глюков со связью практически не было, выловили мы всех блох на этапе опытной эксплуатации, спасибо огромное присланным специалистам и лично товарищам майорам Петрову и Боширову.

Ну а мы сразу вслед за этим без перекуров и перерывов сразу переключились на интернет с военным микрокомпьютером — если с последним вообще никаких вопросов не возникло, надо было тупо повторить готовый уже «Политех-1» на новой элементной базе, да пару спец-программ дописать, да чтоб все это было в ударопрочном корпусе, стойком к вибрации, ерунда короче, то с интернетом мы нахлебались ой как много чего невкусного… в общем там работать еще и работать… одна радость, локалки у нас сразу пошли, так что для начала мы весь шестой корпус завели в одну сеть, я между делом накатал сетевую стрелялку Дум-образного типа, народ воспринял ее благосклонно и втихаря от надзирающего первого отдела резался в нее от души.

Заборчик вокруг нашего НПО возвели в ударно сжатые сроки, да, пропускную систему и допуска ввели, как же без этого, а вот обещанного еще в феврале шпиона наши майоры Пронины так пока и не изловили… я интересовался пару раз насчет этого, мне было отвечено, что испугался он и на дно залег, как подводная лодка, а как ловить лежащую на дне без позывных подводную лодку, они не знают, так что ждемс, пока он проснется…

Да, и про индивидуальные, так сказать, средства передвижения, которые я в январе еще придумал, самокат со скутером (на самом деле я там еще присоединил электровелосипед и моноколесо, чтоб уж один кусочком все разрабатывать) — работа по ним идет ни шатко, ни валко, потому что не приоритетно, не смог я убедить товарищей майоров в нужности этого дела, но идет, первые экземпляры всех четырех устройств вполне рабочие и ездят по коридорам и двору нашего НПО. Ну да еще не вечер, будет продолжать долбеж руководства…

И еще у меня тут вдруг всплыла и оформилась одна мыслишка относительно общественного питания — тренд будущих десятилетий в нем это ведь сети так называемых ресторанов быстрого питания типа Макдональдс, Бургер-Кинг, Кей-Эф-Си и др и пр, чего бы нам не встроиться в их стройные ряды, пока они не набрали силу и мощь в мировом масштабе? Разработал концепцию сети закусочных «Каравай» с традиционной русской кухней в меню, блины в основном с разными начинками, ну и плюс калачи-пряники-караваи с квасом-сбитнем-медом на запивку. Ну не одними же вредными для здоровья чизбургерами и чикен-магнагетами жив человек, пусть для разнообразия и что-то другое попробует. Фирменный стиль, логотип и рекламу сего начинания отдал в креативную группу, появилась у нас такая под водительством Анюты, они там что-то даже нарисовали, будем продвигать проектик…

И еще с 1 вот августа первый отдел (он же по совместительству у нас и служба управления персоналом, эйч-ар, как модно будет говорить в 21 веке) нас с Анютой выгнал в отпуск, строго сказал, что по советскому законодательству 24 дня в году надо отдыхать, вот вам путевки в Гагру, чтоб завтра же духу вашего на НПО не было. Оставил вместо себя Борю Немцова, чо, и на следующий день с утра мы вылетели из Стригина на сверкающем авиалайнере ТУ-154 по направлению к славному городу Адлеру, а от него еще надо будет как-то до Абхазии добираться, ну да на месте все решим, верно, дорогая?

А и не пришлось ничего решать на месте — на выходе из зала прилета нас ждал суровый прапор с петлицами бронетанковых войск, он и отвез нас в Гагры на суровом же зеленом УАЗике, всего за час добрались вдоль синих-синих отвесных берегов Черного-черного моря, волшебная поездка была, как мне заявила сразу по ее окончании Анюта. Путевка у нас была в санаторий Министерства обороны, прямо на берегу он стоял, восьмиэтажный только что отстроенный корпус, собственный галечный пляж, огороженный четырехметровым забором, пальмы, горы, цветущие лианы какие-то, все супер и даже немного выше… супер-плюс-плюс примерно.

Поселили нас там на верхнем восьмом этаже в двухместном и двух же комнатном номере так называемого «улучшенного» типа — в первой комнате диванчики с низким столиком, гостей можно принимать, ну а во второй, как и полагается, кровать с прикроватным столиком и цветным телевизором в углу. И огромная лоджия с шезлонгами с видом на море, sea view, как сейчас это модно называть. Ванная комната без изысков, но не грязная, и на том спасибо. Не, в Кемере в пяти звездах и олл инклюзив конечно и получше номера встречаются, но меня лично все устроило. Не говоря уж об Анюте — она обследовала наше жилье примерно полчаса, включив режим «горящие глаза» в положение «турбо», после чего заявила, что всю жизнь здесь готова прожить, на что я усмехнулся, но разубеждать ее не стал.

Я первым делом проверил свою мобилку — ну надо же, четыре палки в углу светятся, работает наша программа-то по продвижению сотовой связи в регионы. Сделал пробный звонок Анюте, все ОК. Ну теперь и оформляться пора, дорогая. Спустились на ресепшн, там девушка южного цветущего вида выдала нам медицинские книжки, с ними, сказала, на второй этаж в 207 кабинет к дежурному врачу, процедуры вам распишет, а это вот пропуска в столовую, она у нас на первом этаже в левом крыле, сейчас как раз обед начинается, можете со столовой и начать знакомство с нашим лечебным заведением.

— А еще что у вас полезного имеется? — поинтересовался я.

— На первом же этаже, но в правом крыле клуб, он же кинолекционный зал, там по вечерам кино-концерты-танцы, расписание вон на том стенде висит…

— Танцы это хорошо, а еще?

— Второй этаж — бильярд, круглосуточное кафе с закусками и напитками, библиотека, на заднем дворе два теннисных корта, но туда записываться надо, листочек тоже на стенде висит, и еще плавательный бассейн на 25 метров, это как выйдете из нашего корпуса, сразу направо. На пляже бесплатные лежаки, и еще можно покататься на банане и на дельтаплане, но это уже за деньги.

— Всю жизнь мечтала прокатиться на дельтаплане, — тут же заявила Анюта.

— Мечты иногда сбываются, Аня, — ответил ей я, — Министерство обороны СССР. Хороший кстати слоган для рекламы, запиши куда-нибудь.

И мы пошли в столовую — миловидная официанточка определила нас за столик в самом углу с прекрасным видом на море и пальмы, соседями у нас оказались пожилая пара, коротко стриженный крепкий на вид мужчина, ну не меньше полкана, на мой взгляд, и его супруга, вполне даже ничего сохранившаяся для своих… ну 55 лет, не меньше. Назвались они Игорь-Игоревичем и Полиной (тут я вздрогнул) Андреевной, итить-колотить… Полина Андреевна долго вглядывалась в лицо Анюты, потом спросила, не артистка ли она из недавнего нашумевшего фильма, Аня покраснела и отпираться не стала, ну а дальше сами понимаете, что последовало — весь оставшийся обед мы поочередно рассказывали про Джека Николсона и Джеки Чана, да как оно вообще там в кино дело обстоит.

Обед кстати был не вот прямо как Праге, но очень даже съедобный — на первый день, сказала официантка, выбора у вас не будет, жрите… ой ешьте, что принесли, а на завтра можете вот отметить в меню один из трех вариантов на все четыре принятия пищи, тут еще и полдник был в программе. Сразу и отметили, чо… не переставая отвечать на вопросы супружеской пары относительно кинематографических дел. Еле-еле отвязались от них по окончании обеда, буквально бегом убежали в медчасть.

А в медчасти врач долго смотрел в нашу медицинскую карту, мучительно придумывая, от каких болезней нас лечить, если их нету ни одной, я ему помог:

— Есть такая поговорка у разработчиков электронной техники «Если устройство работает, не лезь в него с улучшениями»…

— И что дальше? — непонимающе спросила докторша.

— А дальше то, что раз мой с Анютой организмы пока работают, ничего экстраординарного выдумывать не надо — сероводородные ванны, душ Шарко, грязелечебница, ароматерапия, если она у вас есть конечно.

Врачиха подтвердила, что да, есть такая и еще спросила про массаж, добавить в список или как? Мы с Аней переглянулись и я выразил общее мнение, что ладно, добавляем — посмотрим, как у вас тут массажисты работаем, может сами научимся чему новому… врачиха заполнила нам расписание процедур на неделю, ну тут мы и откланялись.

— На пляж, дорогая? — спросил я у Ани.

— Так точно, дорогой, — ответила она и мы захватили полотенца из номера и двинулись на берег.

Пляж был практически пуст, море тихим и ласковым, солнце горячим, а вода мокрой — все, короче, было настолько замечательно, что лучше и придумать сложно. Вечером, когда мы лежали в номере под прохладными простынями (кондиционеров на тот момент в СССР практически не было, но и без них все было неплохо), Аня негромко сказала, что это походу был самый лучший день в ее жизни… не считая свадьбы конечно… и я не нашелся, что ей ответить… если б я знал, что случится завтра, то наверно нашелся бы, а так только прижал ее к себе и мы так и уснули под неумолкаемый рокот прибоя…

На следующее утро

Под утро не спалось, так что лежал, глядя в огромное окно и вспоминал что там происходило за прошедшие полгода, в экономике в основном. А происходила в ней, друзья мои, некая трансформация, которую я например рискнул бы обозвать даже словом «модернизация» — началось все с нашего славного города Горького, где моими молитвами прошли таки три основных экономических указа (кооперация-плавающие цены-акционирование) плюс старт ИЖС на всех свободных участках земли в и на окраинах города. Больше всего хлопот, как ни странно, вызвало акционирование — памятуя о прошлой перестроечной вакханалии с выборами директоров, я предусмотрительно встроил в этот указ пунктик о том, что контрольный пакет акций всегда остается за государством и решающее слово в назначении директоров играет именно оно, государство… ну в данном конкретном горьковском случае не совсем государство, а комитет по приватизации и акционированию, КПА значит, при обкоме, где начальником поставили Станислава свет Игоревича. Так что безответственным балаболам, говорящим то, что нравится алкашам, дорога в директора была перекрыта напрочь, и то ладно… ну там других забот хватало, попробуй вот пойди и акционируй ГАЗ например, где числятся по списочному составу 106 тыс гавриков… А кооперативы как грибы начали расти, да, в основном кафе-закусочные да ремонтные мастерские, причем в категории «кафе», опять же с ненавязчивой моей подачи, лидировали специализации «пиццерии» и «суши-бары», нуачо, народу нововведения понравились, места в них почти всегда все заняты были, так что даже предварительную запись кое-где ввели. Народные хитрости с перекачкой денег из унылого безнала в полновесный советский нал я тоже наглухо перекрыл на законодательном уровне, запрет на эти дела в указах был полный и безоговорочный. Так что молодежные центры НТТМ не появились как класс… борзые комсомольские лидеры пусть пока продолжают свою идеологическую работу, верно?

Теперь про индивидуальное строительство — первым пунктом областного постановления по этому делу снимались все ограничения на размеры и этажность дач и садовых домиков у населения, стройте, дорогие мои, как и сколько сможете. Чем население не замедлило воспользоваться — лесопилки, кирпичные и цементные заводы и заводики получили разрешение отпускать часть своей продукции на рынок по свободным ценам, рынок и начал забирать у них эту часть, все большую и большую, с концами. Чтобы заводики не борзели и не заламывали цены на расходящуюся, как горячие пирожки, продукцию, за ними, за ценами этими, приглядывал все тот же комитет по акционированию — ежемесячно устанавливался потолок, через который вверх перепрыгнуть было нельзя… ну можно конечно, но под угрозой сдачи партбилета директором и всей руководящей верхушкой нарушителя, а этого пока сильно боялись. А чуть далее и участки вблизи города начали раздавать народу под застройку… ну не совсем раздавать, за деньги конечно, но за очень и очень умеренные, шесть соток за 200 р шли, двенадцать за 350, по-моему вполне по-божески, а областному бюджету лишняя копейка тоже ведь не помешает. Так что уже через пару месяцев после оглашения указа все городские окраины превратились в гигантскую стройку, дико возрос спрос на рабочих строительных специальностей, значит что? Правильно, как грибы выросли строительные кооперативы, конкурирующие между собой за клиента, цены на свои услуги у них таким образом установились вполне посильные для большинства.

Глядя на некоторые позитивные сдвиги в нашей области, областной ВВП например за полгода взмыл ввысь на 10,5 %, федеральное руководство начало делать некие телодвижения с тем, чтобы масштабировать удачный опыт для начала… ну в рамках Волго-Вятского региона. Лично меня, ну и Игоревича конечно, вызывали по этому поводу на Старую площадь не меньше пяти раз, я аж озверел под конец. Но проект общесоюзного указа насчет социализма 2.0 мы кажется пробили, в конце месяца должен подписаться в верхах.

В части гласности мы тоже немного отличились — не, никакой свистопляски вокруг сталинско-бериевского режима у нас не возникло в принципе, за этим строго следил комитет по культуре и искусствам, а вот конкурс красоты у нас таки прошел, в конце июня по окончании летней сессии в политехе, да. Называлось все это конечно совсем даже и не конкурсом красоты, а совсем даже и «А ну-ка девушки» с приставкой естественно «2.0», но по сути всем было всё ясно. Ажиотаж вокруг этого мероприятия был чудовищный, несколько тысяч заявок рассмотрели (да, Анюта номер 1 и Инна из Москвы подтянулись, а свою нынешнюю Анюту я волевым решением не пустил туда, нечего, сказал, целому заму по пиару соревноваться незнамо с кем, из-за чего мы даже не разговаривали целую неделю), билеты даже на предварительные состязания перепродавали по десятикратному ценнику, чего уж про финал говорить, подтянулись оба наших союзных ТВ-канала и куча газет… даже и зарубежные журналисты были, я по крайней мере лично подписывал аккредитации шести европейским изданиям и одному американскому. Кто же победил, спросите вы? Нет, не Аня, и не Инна, вы ее все равно не знаете, девочка со второго курса и даже не из политеха, а из универа, по имени Катя. Тут же получила контракт на должность ведущей новой молодежной программы ЦТ плюс кучу предложений сняться на обложки журналов и в кино, на эпизоды конечно и в роли самой себя, но тем не менее.

Но это я отвлекся, а у нас в программе следующее значит утро, да. Началось же следующее это утро, друзья мои… нет, не с восхода, день был пасмурный, небо все в облаках… и не с пения птичек, куда-то они все попрятались, твари… а со звенящей тишины, не помню уж, когда я в последний раз в таком тихом месте был, постоянно же что-то тарахтит или бухает. А тут тихо было так, что аж в ушах звенело. Вышел во вторую нашу комнату, автоматически включил телевизор, а там значит идет балет «Лебединое озеро», да, с Васильевым и Максимовой… переключил на вторую программу — он же, с Максимовой и Васильевым. Спустился на ресепшн, пусто там, никого нет…

Прошелся к столовой, потом на второй этаж, где кабинеты врачей были — и там никого, ни единой живой души. Проверил свой мобильник, тот сказал, что сети нет и не предвидится. Поднял трубку местного телефона на месте горничной (ее тоже не было) — глухое молчание. В этот момент у меня где-то в глубине души, очень глубоко, проснулся внутренний голос… даже два голоса сразу, один басом говорил, другой баритоном.

— Слышь, Сергуня, — уверенно начал тот, который бас, — мы тут посоветовались с коллегой, и есть такое мнение, что тебе пора валить из этого места.

— Детали будут, — осторожно поинтересовался я, — или просто надо валить без пояснений?

— Видишь ли, Сережа… — вступил баритон, — «Лебединое озеро» по всем каналам это не очень хороший симптом, не помнишь что ли, как ГКЧП начиналось?

— Ну допустим помню, — ответил я баритону, — но чтоб второй раз бомба в ту же самую воронку попала, это ж не бывает, сам поди знаешь…

— Бомба-то может и не попадает, но пули в одну и ту же десятку регулярно сыплются, сам же стрелял на стрельбище, поди знаешь… — опять вернулся в тему бас.

— Стрелял, как же, — усмехнулся я, — только из АКМа хрен там в десятку попадешь хотя бы раз, так что этот твой пример мимо.

— Хорошо, — покладисто согласился бас, — попробуем с другого конца зайти — часовая стрелка в твоих наручных часах неутомимо попадает на одно и то же место два раза в день… а минутная ежечасно… а секундная так раз в минуту…

— Стоп, — сказал я ему, видя, что останавливаться он не собирается, — нет у меня на часах секундной стрелке, не знаешь что ли? Но в целом убедил, беру слова про бомбу и воронку назад. Еще какие-нибудь подробности будут?

— Ну натурально приведу, — ответил баритон, — в Гаграх все госучреждения заняты непонятными людьми с оружием, а по дороге от Гагр в этот твой санаторий в эту вот минуту движется мотоколонна из… из четырех БТРов, при этом старший по этой колонне сейчас размышляет, где заградительные посты расставить, так что я бы на твоем месте из этой мышеловки сбежал бы, пока она не захлопнулась…

— А в Москве сейчас что? — быстро поинтересовался я.

— Ну ты захотел, так далеко даже я не могу заглянуть — включи приемник, может голоса что расскажут… но я бы на твоем месте не терял времени на голоса, а брал бы руки в ноги и мотал отсюда со своей Анютой, ага.

Убедил, подумал я, прежде чем выключить из розетки надоевшие голоса… сам же недавно про шизу очень долго рассуждал, а сам туда же… хотя с другой стороны взгляд с иной точки зрения бывает очень полезен, так что не надо. Быстро вернулся на свой 8 этаж, пешком, ну их, приключения с лифтами, зависнешь между этажами на полдня пожалуй, и разбудил Анюту. Она спросонья хлопала глазами целую минуту, прежде чем въехала в суть, но далее, надо отдать ей должное, вскочила, умылась и собралась за какие-то три минуты, это по-моему абсолютный мировой рекорд для прекрасной половины человечества.

И тут у меня в кармане зазвенел мобильник, вот так раз, сети же нет, что же это звонит-то, подумал я, нажимая на ВКЛ.

— Привет, Сергуня, — сказала трубка голосом Игоревича.

— О, здорово, Игоревич, может ты расскажешь, что у нас за дела в стране творятся, а то я весь в непонятках…

— Потом как-нибудь, не до этого, — скороговоркой ответил он, — через… через 15–20 минут на площадке за теннисными кортами… знаешь, где это?

— Да уж разберусь как-нибудь…

— Так вот там вертолет приземлится, он специально послан за тобой и твоей Анютой, понятно?

— Вполне… а дальше что?

— Вертолет импортный и пилот там тоже не наш будет, ты не пугайся, так надо… по-английски-то ты вроде умеешь понимать? Ну значит поймете друг друга… а дальше он отвезет вас в надежное место, я тебя потом найду. Давай, действуй, — на этом Игоревич повесил трубку.

— Все слышала? — спросил я у Ани.

— Ну я же не глухая пока…

— Где эта площадка, знаешь?

— Видела из окна коридора, когда мы вчера домой возвращались… рядом совсем.

— Ну так бери руки в ноги… наоборот то есть, и погнали, а то…

— Стой-стой, — вдруг спокойно сказала мне Аня, — 15 минут у нас есть, давай-ка разберемся.

— В чем?

— Что-то не нравится мне все это, вертолет не наш, пилот тоже, лететь надо срочно и незнамо куда… ты вроде как-то намекал, что у тебя внутренний голос какой-то есть, шибко умный и проницательный, вот и спросил бы у него совета.

А Анюта ведь дело толкует, подумал я, потом сел на кресло и попытался вызвать свой внутренний голос… ну хотя бы один из двух, которые с утра мне весь мозг выели… безрезультатно, попрятались они оба неизвестно куда.

— Не, что-то не выходит у меня с голосами, давай ты вместо них будешь, — сказал я Анечке.

— Думаешь откажусь? — с вызовом спросила она, — давай, задавай мне вопросы, можно самые идиотские.

— Что тебе не понравилось в моем разговоре с Игоревичем, еще раз расскажи, в деталях…

— Легко. Во-первых сам этот звонок не понравился, в 6 утра через всю страну. И потом — неизвестно, что вообще в мире случилось, почему и зачем нам куда-то надо бежать из этого замечательного санатория… мне например никогда и нигде так хорошо не было, как здесь.

— Кстати насчет мира, давай голоса что ли прослушаем, — согласился с ней я, — пока их еще не заглушили.

И включил ВЭФ, не знаю почему, но я его сунул в чемодан, когда мы сюда собирались. Голоса значит сообщили следующее…

Узник совести Натан Щаранский объявил голодовку. Академик Сахаров совместно со своей супругой Еленой Боннер провел пресс-конференцию, на которой обвинил советские власти в незаконном преследовании правозащитников и призвал выпустить из страны так называемых отказников. На полигоне под Энгельсом проведены очередные испытания новейшего советского бомбардировщика ТУ-22, по терминологии НАТО Бэкфайр, который нарушает действующие соглашении об ограничении наступательных вооружений в Европе. Китайские власти локализуют восставшие в провинции Шаньсу войска гарнизонов трех городов. Претендент на шахматный трон гроссмейстер Виктор Корчной протестует против присутствия на матче с действующим чемпионом Анатолием Карповым сотрудников советских органов безопасности и требует отгородить зрительный зал стеклянным экраном. Угонщики самолета авиакомпании Эйр Франс сдались властям Турции, заложники не пострадали. В Риме после продолжительной болезни скончался папа Павел 6-й. Всё. Тут даже я призадумался…

— Слушай, а у тебя же телефон работает, раз на него твой Игоревич позвонил, правильно? — неожиданно подала голос Анюта.

— Ути, моя умница, что бы я без тебя делал, — отозвался я и начал лихорадочно набирать по памяти номер Владиленыча (функцию быстрого набора мы пока в мобильники не сумели впихнуть). Владиленыч хоть и пострадал во время того теракта в Кремле, но быстро оклемался и даже занял практически ту же самую позицию, что и при Горбачеве — не главный, но один из помощников Генерального секретаря.

Отозвался он почти что мгновенно, тоже ранняя пташка наверно:

— Слушаю.

— Евгений Владиленыч, извините пожалуйста за беспокойство, но тут такое дело…

И я вывалили ему содержание переговоров с Игоревичем. Тот быстро схватил суть, сказал сидеть по стойке смирно, никуда не дергаться и ждать его звонка, он щас наведет справки. Перезвонил он быстро, и пяти минут не прошло, и сказал значит следующее:

— Тема с вертолетом очень мутная, у нас тут никто ничего про это не знает. Ситуация у нас вообще-то немного напряженная, но уж не до такой степени, чтобы эвакуацией озабочиваться. Так что никуда не ходи, но и в номере своем вам лучше не оставаться, найдите на время какое-то другое место и отсидитесь там пару-тройку часов, а потом я перезвоню… или ты звони, если вдруг что-то неконтролируемое случится.

Я ответил в том смысле, что спасибо мол, благодетель, пошли искать место отсидки. И мы пошли его искать. С последнего восьмого этажа, где мы жили, была лестница на крышу, а там шезлонги для загорания, надувной бассейн и некое сооружение типа сарайчик, где инвентарь хранится, вот сюда и пойдем отсиживаться, замка там все равно никакого нет, бери шезлонг, сказал я Анюте — заодно видно будет все окрестности. Ждать недолго пришлось — буквально через пару минут со стороны моря раздалось стрекотание, маленькая точка превратилась во вполне различимый легкий вертолетик типа Алуэтт, весь такой воздушный и несерьезный на фоне унылых, но надежных советских машин. Алуэтт на минутку завис над площадкой позади кортом, потом сел, подняв клубы пыли, винты выключать не стал, снизил только обороты.

Мы с Анютой сидели в своем укрытии и ждали, что будет дальше. А дальше снова позвонил Игоревич:

— Ну вы где там, вертолет сел, вас ждет?

Я решил прикинуться валенком:

— Тут такое дело… все выходы из нашего корпуса на замки закрыты, а персонала никого на местах нет, так что никак не можем мы к вертолету подойти.

— Так стекло разбейте, — громко выкрикнул Игоревич, — дело серьезное.

— Хорошо, мы попробуем, — ответил я и выключил нахрен мобильник. Не нравится мне все это, ой не нравится. Подождали еще пять минут — от вертолета отделились две фигурки в пятнистом камуфляже, которые быстрым пружинистым шагом направились ко входу в корпус, в руках у них явно было что-то стреляющее. Опять включил телефон, набрал Владиленыча:

— Вертолет, — сказал, — сел, из него двое бойцов с оружием выгрузились, щас они идут видимо меня искать.

— Хм… — задумался на минутку тот, — вы из номера-то своего надеюсь ушли? Вот и хорошо, сидите там, где сидите, и не отсвечивайте, я сейчас свяжусь с кем надо.

— А если они меня найдут?

— Тогда действуй по обстоятельствам, но есть у меня такая надежда, что не успеют они.

Сказал Ане лечь на пол в самый угол, сам тоже прилег рядом, дверь в сарайчик плотно закрыл, накрыл нас обоих какими-то щитами, были тут такие полосатые, лежим, значит, и ждем развития событий.

Ждать не очень долго пришлось — ребята, который из вертолета вылезли, видимо хорошо натренированы были, осторожные шаги по площадке для загорания я услышал буквально через пять-шесть минут, нюхом что ли они нас почуяли? Шаги приблизились к нашей избушке, дверь со скрипом отворилась и на пороге нарисовался, значит, такой крепкий и спортивный паренек в камуфляже и высоких шнурованных ботинках, в руках он держал что-то очень похожее на М-16. Он осмотрел все внутренности домика, не заходя в него, ничего подозрительного видимо не увидел, пнул шезлонг, который прямо на пороге лежал, тот отлетел примерно в нашу сторону, а далее он повернулся и собрался идти дальше, но в этот сука момент у меня в кармане зазвонил сука мобильник, я его отключить забыл, идиот!

Паренек в камуфляже мгновенно исчез из поля зрения, хорошая тренировка, ничего не скажешь, и через мгновение обнаружился в другом углу избушки, автомат при этом у него был нацелен прямо мне в глаза.

— Ауф, — отрывисто сказал он, — комм ланзам.

Что такое ауф и комм, я худо-бедно знал, про ланзам догадался, громко сказал ему, что их геу шён, нихт шиссен, Ане же шепнул, чтоб не двигалась, может не заметит, она поняла. Вышел на середину комнаты с высоко поднятыми руками, паренек ткнул меня стволом в спину, чтоб к стене встал, я послушался, тогда он быстро обшарил мои карманы и вытащил мобилу, которая продолжала тренькать, зараза.

— Антворт, аллес ин орднунг ист, — сказал он, протягивая мне телефон.

Ну аллес значит аллес — так и сказал Владиленычу, это он названивал. Тот помолчал немного, потом ответил, ориентируясь видимо на мой изменившийся голос:

— Ты под контролем что ли, говорить не можешь?

— Ну так ты же у меня женщина понятливая, — быстро сказал я, прежде чем боец отобрал у меня телефон взад.

— Форвертс, лос-лос, — рявкнул он мне, теряя видимо остатки терпения.

Раздражать человека с ружьем… эээ, автоматом в руках себе дороже, подумал я и двинулся вперед к лестнице в темпе лос-лос, как и просили. Анечку он так не заметил, слава те господи, похоже не так уж и хорошо его натренировали-то…

А тут и второй боец подоспел, он видимо нижние этажи проверял, они обменялись чем-то коротким и лающим, что я совсем не разобрал, потом повели меня к выходу из корпуса по лестницам, лифтам они видимо не доверяли так же, как и я. И что самое обидное, ни единой сука живой души на этих лестницах, в вестибюле и на улице нам не встретилось, некому даже было пожаловаться на свою тяжелую жизнь…

Так и дошли до вертолета, я впереди с поднятыми высоко руками, они сзади и с боков, подгоняли меня по дороге своим стандартным лос-лос с добавлением шнелле.

— Айнштайген, — показал первый боец автоматом внутрь вертолета (хвинтокрыл по-украински, почему-то вспомнилось мне), залез в хвинтокрыл, чо… там было два ряда сидений по бокам, с одного бока они прерывались на отодвигающейся в сторону двери. Меня пихнули в хвост, я сел с противоположной стороны от двери, ребятишки влезли вслед за мной и скомандовали пилоту взлетать. Пилот что-то пролаял им в ответ и начал раскручивать винт во взлетный режим — взлетели через полминуты и с резким таким наклоном, как это обычно показывают в голливудских фильмах, ушли в сторону моря, меня аж в стенку вжало. И в этот самый момент откуда справа из-за горизонта появились две точки, которые, быстро приблизившись, оказались краснокрылыми МИГами, 25-ми по-моему.

А что было дальше, спросите вы? Честно скажу, что помню плохо, потому что тот самый боец, что нашел меня на крыше, двинул прикладом М-16 меня по затылку, и я на некоторое время провалился в небытие… Когда очнулся, вертолет стоял на той же самой площадке, откуда взлетал, винт у него уже не крутился, а меня перекладывали на носилки два очень внимательных медика. Успел еще заметить, что эти два немца плюс пилот лежали мордами в песок с вытянутыми в стороны руками, и их строго контролировали двое бравых морпеха с лихо заломленными вверх беретами. На этом я опять нырнул в бессознанку…

Вторично очнулся уже на больничной койке, рядом сидела вся зареванная Анюта.

— Ну слава богу, живой, — обрадованно сказала она, — я мы уж тут все думали…

— Не дождетесь, — слабым голосом ответил я, — а где это я, а?

— Это стационар при нашем санатории, решили тебя никуда не возить.

— А что со мной было?

— Сказали сильное сотрясение мозга с возможной ретроградной амнезией… ты помнишь, что с тобой было-то?

— Эбсолютли эврисинг, — автоматически вылетело у меня. — А ты сама-то как?

— Да со мной все хорошо, ну надеюсь и с тобой скоро так же будет… тут к тебе следователь из военной прокуратуры рвется все, будешь разговаривать.

— Всю жизнь мечтал поговорить с военным прокурором, ясен пень буду.

Анюта позвала следователя — был высок, черен волосом и гулок голосом, и глаза у него были добрые-добрые, как у волка… у тамбовского… в феврале месяце, когда в лесу жрать нечего…

Поговорили, чо — мне собственно скрывать нечего было, вывалил все, как на духу, но он по-моему ни одному моему слову не поверил