Он подошёл ближе. Земля под ним уплотнилась, стала тяжелее, послушнее. Он концентрировался на добивании, собирал усилие в точке, где, по его расчётам, я должен был оказаться через секунду. Шёл уверенно, без суеты, как идут туда, где исход уже решён.

И был короткий момент. Почти бытовой. Он не смотрел под ноги. Контроль почвы для него был фоном, не задачей. Он держал пространство целиком и не ожидал, что кто-то испортит его идеальный план в мелочи.

Я увидел смещение веса, микродвижение корпуса, как он переносит центр чуть вперёд. Этого хватило. Решение пришло мгновенно и было простым: необходимо пошатнуть его равновесие.

Я активировал магию холода. Коротко, точно, без всплеска. Заморозил тонкий слой под стопой, ровно там, где он собирался опереться. Не ледяная ловушка, не заклинание — просто скользкая поверхность, появившаяся не вовремя.

Он сделал шаг. И взмахнул руками, пытаясь не упасть.

Для него это было неожиданно. Не потому что холод опасен — потому что он вообще не ждал магии. Тем более от адепта. Это не вписывалось в картину, которую он уже успел себе нарисовать.

Маг потерял опору. Нога поехала, корпус ушёл, равновесие пропало. Он скользнул и упал — глухо, тяжело, без крика.

Я не стал добивать. В этом не было смысла. Да и не моего уровня этот противник сейчас. Такого попробуй добей ещё.

Я рванул вперёд, к светящемуся кубу. Схватил его на ходу, даже не останавливаясь, и за долю секунды понял — да, это он. Артефакт. Тот самый. Не приманка, не фантом.

Куб отправился в сумку. Мне такая штука пригодится.

Враг поднялся быстро. Пыль ещё не осела, лёд под ногами не успел растаять, а он уже стоял, криво, но устойчиво. Ярость в нём чувствовалась почти физически. Потеря артефакта выбила его из привычного режима, и холодный расчёт куда-то пропал.

Он даже не посмотрел на место, где лежал. Сразу перевёл взгляд на меня. Сражение закончилось, пора поиграть в догонялки. А это уже моё поле, ведь маги слабы физически. По крайней мере слабее меня.

Я развернулся и рванул вверх, по тем же маршрутам, которые отметил ещё при первом обходе. Узкие пролёты, лестницы с треснувшими ступенями, участки, где несущие балки держались на честном слове. Я не бежал сломя голову. Двигался быстро, но с оглядкой. Дом ещё держался, но уже начинал умирать.

Сзади грохнуло. Враг решил не играть по правилам, и правда: зачем выбирать путь, если его можно создать. Стены лопались, как картон, камень выдавливало наружу, перекрытия трещали и оседали. Он не берег здание. Ему было плевать. Я слышал, как земля отвечает на его шаги, как она идёт за ним, поднимаясь и обрушиваясь по команде. Это была не охота и не преследование. Это была ярость, выпущенная на волю.

Подвал перестал быть пространством. Он начал складываться сам в себя. Проход, по которому я прошёл секунду назад, исчез — его просто смяло. Я свернул раньше, чем собирался, нырнул в боковой коридор, где потолок уже начал проседать. Пыль забивала дыхание, но я не замедлился. Остановиться — значит дать ему время догнать. А времени у меня не было.

Я вырвался наверх резко, почти вывалился. Воздух ударил в лицо — холодный, ночной, живой. Пространство изменилось сразу. Больше не было замкнутых стен, которые он мог контролировать целиком. Здесь было слишком много воздуха, слишком много случайностей, слишком много того, что нельзя было удержать одной стихией.

Я не стал ждать. Выдернул из рюкзака флаконы и бросил, не целясь точно — по траектории, по площади. Зажигательная жидкость вспыхнула неровно, грязно, без красивых языков пламени. Не смертельно. Но достаточно, чтобы сбить концентрацию. Огонь мешал земле. Он не разрушал контроль, но делал его рваным, нестабильным.

Маг взревел, как человек, который понял, что потерял инициативу. Магия земли рванула вверх, по площади. Дом начал жаловаться на творимый беспредел: балки пошли трещинами, стены начали осыпаться, перекрытия сложились, как карточный домик. Я успел прыгнуть в сторону, когда основная масса рухнула туда, где я стоял секунду назад. Камень прошёл по касательной, задел плечо, сбил с ног. Я перекатился, встал, даже не проверяя, что болит сильнее.

Когда пыль начала оседать, я уже был снаружи — среди обломков, на неровной поверхности, где раньше был двор. Артефакт всё ещё был со мной. Я чувствовал его вес, а ещё трофей притягивал внимание, как магнит.

Через мгновение враг тоже вышел. Вернее просто оказался наверху, стоя на завале, как на пьедестале. Вся злость, вся ярость собрались в нём в одно плотное состояние. Он больше не спешил. Не кричал. Не делал резких движений.

Он начал формировать атаку медленно, осознанно, без суеты. Земля под его ногами отзывалась сразу, послушно. Я понял, что теперь он смотрит на меня иначе. Не как на ошибку. Не как на недоразумение. Скорее как на угрозу.

Бой только начинался. И следующая ошибка действительно могла стать последней.

Атака формировалась медленно и тяжело, будто кто-то поднимал целый пласт земли и держал его на весу, решая, куда именно уронить.

Этот идиот, похоже, решил разнести половину города, лишь бы не дать мне уйти. Интересно его моя персона настолько раздражает или он огорчён утратой своей игрушки? Плевать, всё равно маг останется с "носом" и это будет самый эпичнейший провал в его жизни. Хорошо, что лицо моё он не видел, да и доспех удачно скрыт под формой академии.

Я не стал ждать, чем именно он ударит.

Не стал проверять, выдержит ли защита. Не стал искать угол для контратаки. В этот момент любые расчёты на обмен были самообманом. Здесь нельзя было выиграть, можно было только остаться в живых.

Я сместился в сторону и назад, вырываясь из зоны, где давление уже начинало собираться в единый объём. Земля под ногами вздыбилась почти сразу. Плиты пошли волной, перекрытия треснули, пространство сжалось, как будто его проталкивали через узкое горло.

Там, где я стоял секунду назад, теперь не было места для человека. Даже для тени.

Осколки бетона летели мимо, цепляли по касательной, сбивали дыхание. Я потерял позицию — ту, что держал с начала столкновения, ту, где ещё можно было что-то планировать. Пол ушёл из-под ног, опора пропала, ориентиры рассыпались. Но темп я сохранил.

Это было главное.

Я двигался не быстрее, чем раньше, но без пауз. Без остановок на «оценить» и «подумать». Тело работало на автомате — шаг, перекат, толчок, ещё шаг. Усиление держал ровно столько, сколько нужно, чтобы не быть раздавленным следующим пластом.

Позади пространство продолжало ломаться. Земля не преследовала меня — она просто занимала всё, что я оставлял. Не злость, не азарт. Чистая, методичная работа силы.

Я прекрасно понимал, что такие монстры мне сейчас не соперники.

Этот уровень нельзя перебить сходу. Его нельзя «переломить» удачным приёмом или вспышкой. Любая попытка навязать затяжной обмен здесь закончится одинаково — ты просто не выдержишь давления.

Моей задачей стала не победа, а выживание. Не плохой вариант, кстати. Влад был прав — не моего уровня противники среди теневиков. Нужно менять стратегию, если удастся выжить.

Вторая атака легла с упреждением — туда, где я должен был оказаться, если продолжу двигаться так же. Пространство впереди начало «тяжелеть» ещё до того, как я туда шагнул, и это было самым неприятным сигналом за всё столкновение.

Он начал читать траектории.

Не мгновенно, не идеально, но достаточно, чтобы обычные манёвры перестали работать. Любой привычный уход теперь вел не в пустоту, а в заранее подготовленную зону давления. Ещё один такой шаг — и меня бы просто вдавило в пол, без возможности оттолкнуться.

Я это понял быстро. И понял второе — тянуть больше нельзя.

Я выжал максимум из усиления. Хватит экономить. И на этот раз не для разового рывка. Не стоит замедляться, пока не вырвусь на свободу.

Тело ответило сразу — резкой, почти неприятной ясностью. Мышцы включились как будто их провернули на пол-оборота дальше нормы. Дыхание стало жёстким, рваным. В груди появилось ощущение пустоты, будто я заранее взял взаймы у завтрашнего дня.

Под ногами был обломок плиты — тяжёлый, неровный, с торчащей арматурой. Я не стал искать лучшую опору. Просто принял её как есть.

Я оттолкнулся не идеально.

С рывком, с перекосом, с мгновенной потерей точного контроля. Я почувствовал, как пятка соскальзывает, как импульс уходит не туда, куда нужно, но усиление дожало движение. Меня выдернуло вверх, резко, без траектории, будто кто-то просто вырвал тело из плоскости боя.

Земля начала удаляться слишком быстро.

Взлёт был не красивым и не стабильным. Я крутнулся в воздухе, пытаясь хотя бы частично выровняться, но это уже было не важно. Главное — дистанция росла. Давление снизу отставало, запаздывало, не успевало сомкнуться вокруг меня.

Десятки метров — и только тогда я понял, насколько сильно перегнул.

Усиление держалось, но я чувствовал цену. Не боль — хуже. Тонкое, липкое ощущение долга, который придётся закрывать позже. Тело работало, но уже не бесплатно. Каждый следующий импульс отзывался внутренним сопротивлением, будто система напоминала: ты это запомнишь.

Я поймал себя на простой мысли, пока набирал высоту.

Усиление — это не ресурс.

Это кредит.

И проценты по нему начинают начисляться сразу, даже если в моменте они кажутся терпимыми.

В верхней точке всё меняется. Давление исчезает. Потому что земля больше до меня не дотягивается. На долю секунды я остаюсь в чистом воздухе, без контакта, без сопротивления, без ощущения, что пространство пытается меня раздавить.

Этой секунды хватает.

Я не пытался взлететь ещё выше, инерция уже заканчивалась. Пришло время второй части плана. Я раскрыл крылья. Очень надеюсь, что маг этого не заметит или не поймёт. Иначе меня довольно быстро найдут. Механика отработала сухо и надёжно. Тело приняло новую плоскость движения, и вместо падения началось планирование.

Я скольжу, а не лечу. Сбрасываю скорость ровно настолько, чтобы не потерять контроль, и позволяю инерции сделать своё дело. Усиление всё ещё держится, но я не подстёгиваю его. Пусть работает на стабилизацию, а не на рывки.

Внизу земля продолжает жить своей жизнью.

Я вижу, как поверхность «шевелится», как волнами расходятся зоны давления, как противник пытается перестроиться под новую геометрию. Он не теряет меня из виду — это ясно. Контакт сохраняется. Но угол атаки уходит. То, что работало против цели на плоскости, плохо ложится на цель в воздухе.

У меня есть короткая пауза для отдыха.

Я чувствую её всем телом. Никакого удара, никакой попытки дотянуться. Только тяжёлое, вязкое ожидание снизу — будто он собирается с мыслями, пересчитывает, ищет новый способ меня достать. И я знаю: найдёт. Просто не сразу.

Я выбираю направление.

Не туда, где есть укрытие.

Не туда, где «безопасно».

И точно не туда, где можно было бы закрепиться и принять бой.

Я беру курс на зону, где можно сломать линию преследования. Где рельеф мешает прямому давлению. Где придётся двигаться, а не просто давить массой. Стройка, обломки, перепады — всё, что превращает контроль пространства в работу, а не в привычный контроль магии.

Пока планирую, впервые за весь бой позволяю себе короткую, честную мысль.

Надо валить с этого мероприятия.

Потому что продолжение в текущих условиях — плохая сделка.

Бой признан невыгодным.

Задача меняется.

Теперь цель — не спалить всё к чертям.

Цель — выйти из контакта живым и с трофеем.

И воздух даёт мне для этого ровно столько времени, сколько нужно, чтобы начать.

Я не успеваю расслабиться.

Едва я стабилизирую планирование и выбираю точку, где собираюсь сесть, как пространство подо мной начинает вести себя неправильно. Медленно и целенаправленно.

Враг не пытается догнать меня в воздухе. Даже не смотрит вверх дольше секунды. Он делает то, что у него получается лучше всего: работает с тем, что гарантированно достанет.

С землёй.

Я вижу, как выбранный мной участок начинает «подтягиваться». Плиты сдвигаются, грунт уплотняется, рельеф меняется так, будто кто-то заранее подготавливает место для удара. Не точечного. Финального.

Он не угадывает, куда я сяду.

Он делает так, чтобы любой вариант приземления стал плохим.

Я смещаю курс на несколько градусов — и почти сразу вижу, как движение повторяется. Не мгновенно, не зеркально, но достаточно точно, чтобы стало ясно: эта тварь умеет думать.

Ему не нужно поймать меня аккуратно.

Ему не нужно сохранить здание, улицу или квартал.

Ему даже не обязательно вернуть артефакт целым.

Его цель проще.

Сломать всё вместе со мной.

Земля внизу уже не выглядит как поверхность. Это больше похоже на подготовленный инструмент: слои сходятся, напряжение нарастает, и я почти физически ощущаю, как он «заряжает» точку, в которую собирается вбить меня, как гвоздь.

Я понимаю ещё одну неприятную вещь.

Он злится. И это явно личное.

Потеря куба выбила его из того состояния, где он всё контролировал дистанционно. Теперь ему не важно, сколько будет шума, кто увидит разрушения и какие вопросы зададут потом. Если для того, чтобы вернуть своё, нужно обрушить половину района — он это сделает.

Я больше не объект операции, а личный враг.

Иллюзии закончились. Контроль — тоже.

Дальше будет очень весело, но к сожалению, не для меня.

Я продолжаю планировать, но теперь уже не ищу «хорошее место». Я ищу вариант, где смогу пережить первый контакт и не дать ему закончить всё одним движением.

Выход без последствий отменяется.

Я приземлился жёстко. Тут уж как получилось, ведь с полётами у меня всё ещё не очень. Надо бы потренироваться, если удастся свалить с этого праздника жизни. Ноги принимают удар, колени глушат импульс, усиление дожимает остатки, чтобы не разлететься по кускам. Асфальт подо мной трескается, но выдерживает. На раздумья времени нет ни секунды.

Стройка — справа. Недостроенное здание, серый бетон, торчащая арматура, пустые проёмы без окон. Никакого уюта, никакой симметрии. Идеальное место, чтобы ограничить видимость врага, если это не маг земли. Но иного выхода у меня нет.

Я даже не оборачиваюсь.

Сразу внутрь.

Сразу вглубь.

Вбегаю через ближайший проём, перепрыгиваю через разбросанные балки, ухожу на первый пролёт лестницы, которой ещё нет — только бетонный остов и временные настилы. Здесь нельзя идти быстро и прямо. Зато здесь можно исчезать из поля зрения каждые пару шагов.

Внутри пространство сразу меняется. Воздух плотнее, звук глохнет, линии обзора рвутся. Никаких широких плоскостей, никаких удобных точек приложения силы. Земля здесь не цельная — она порезана пустотами, проёмами, слоями, которые ещё не стали зданием.

Я это чувствую почти сразу.

Контроль земли здесь будет работать плохо. Потому что ему не за что зацепиться.

Я бегу дальше, выше, в сторону, по диагонали, меняя уровни так, чтобы траектория не складывалась в понятную линию. Под ногами скрипит бетонная крошка, где-то отзывается глухим эхом металл. Всё нестабильно. Всё временно.

Идеально.

Я не думал, что стройка меня защитит.

Это не укрытие. Не убежище. А просто место, где противнику придётся тратить больше времени на каждое действие.

А время сейчас — единственное, что у меня осталось.

Снаружи что-то глухо ухануло. Я почувствовал, как здание едва заметно вздрагивает, словно кто-то проверял его на прочность, осторожно, но с расчётом. Он уже здесь. Этот гад не потерял меня. Ожидаемо.

Однако теперь, чтобы добраться, ему придётся ломать не пространство целиком, а каждый уровень отдельно.

Я ухожу глубже, туда, где недострой превращается в лабиринт из бетона и пустоты, и впервые за последние минуты немного перевожу дыхание.

Этого достаточно.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, а отдых — особенно быстро. Враг решает, что прятки пора заканчивать.

Он не проверяет, выдержит ли перекрытие следующий шаг.

Ему плевать на всё, кроме цели путешествия. Завидная целеустремленность. Я бы даже взял его к себе на работу, да как-то ситуация не располагает к переговорам.

Бетон под его ногами вздрагивает, как от тяжёлого груза, хотя он не бежит и не прыгает. Земля узнаёт хозяина и тянется к нему сама — мелко, злобно, с готовностью. Я чувствую это по вибрации в костях, по тому, как начинают дрожать металлические элементы вокруг.

— Верни мой куб! — его голос режет пространство, отражаясь от стен, ломаясь на углах. — Я тебя уничтожу!

Чистая ярость, собранная в одно требование. Ему уже не важно, кто я и зачем сюда пришёл. Есть только потеря — и цель, которую нужно стереть.

Я выдыхаю сквозь зубы и, не замедляясь, бросаю через плечо:

— Какие мы обидчивые.

Как же меня раздражает. Что он орёт. К тому же этот гад рушит дом, который я недавно считал своим. И вообще весь вечер пошёл не по плану.