Я шагнул назад, отсекая троих клинком одним широким движением. Пепел поднялся клубами, огонь внутри застонал — глухо и жадно. Он хотел большего. Хотел вырваться.

Но я не дал.

Ходоки осыпались, песок их поглотил. Я стоял посреди пустыни, сжимая пылающее лезвие так, что кожа трещала.

— Весело, — сказал я, отдышавшись. — Очень весело. Прямо видел, как эта вечеринка могла закончиться плохо.

Огонь внутри ещё минуту шептал, как голодный зверь. Приходилось заставлять его успокоиться. Пока что получалось. Пока.

Пустыня снова замолчала.

Но тени — нет.

Я заметил их, когда поднял взгляд на ближайшую скалу. Чёрные пятна на камне казались обычной тенью от бока утёса — но только на секунду. Потом часть её шевельнулась. Не на свет — на меня.

— О. Зрители, — усмехнулся я. — Приятно, что у меня уже фан-клуб.

Тени переползал из стороны в сторону, будто пытаясь понять, что я такое. Не человек — слишком жаркий. Не тень — слишком не похож на них. И не смерть. Но и смерть во мне отзывалась: тихо, едва ощутимо.

Я прищурился и позволил себе коснуться магии смерти — буквально кончиками пальцев сознания. И тут же почувствовал отдачу: слабую вибрацию, словно кто-то тронул меня за плечо.

— Ага, — тихо сказал я. — Значит, я вам тоже интересен.

Тени не нападали.

Они следили.

Их не устраивал огонь. Но и полностью отталкивать их я не мог — магия смерти во мне отозвалась слишком охотно, будто тянулась к ним.

Если бы в следующем круге заблокировали огонь…

Ну что ж. Тогда придётся учиться чему-то новому. Быстро. И желательно раньше, чем кто-нибудь откусит мне голову.

— Ладно, — сказал я, разворачиваясь. — Смотрите, смотрите. Я человек любознательный. Вы — тоже. Давайте пока так и оставим.

Тени шевельнулись — будто соглашаясь. Я пошёл дальше, чувствуя их взгляды между лопаток.

Пустыня впереди была мёртвой.

Но наблюдала.

И меня это, почему-то, только веселило.

Песок под ногами уже давно перестал быть песком — скорее пепельной крупой, которая хрустит так, будто под ней что-то ползёт. Я шёл по ней без особой спешки: чем жарче становилось вокруг, тем легче было на душе. Странное ощущение, но после прошлого круга любое место без шепчущих стен уже казалось курортом.

Слева, за чёрным обрубком скалы, что-то сухо щёлкнуло. Я остановился, разворачиваясь не резко, но так, чтобы пальцы успели поймать начало пламени. Огонь вспыхнул на ладони — ярче, чем мне хотелось. Как будто внутри кто-то решил: «А давай добавим эффектности».

— Выходите, — сказал я. — Не люблю, когда на меня смотрят из-за угла. Не бойтесь, я не кусаюсь. Почти.

Первый появился «пустотный хищник»: высокий, скелетный, но скелет наполовину заменён тёмными пластинами, словно металл пожирал кости. Глаза — два вдавленных провала, в которых пульсировала вязкая тьма. На его спине торчали иглы, будто сломанные крылья.

За ним двое «плетёных мертвецов». Тех, кого маги смерти шьют как попало: рука от одного, колено от другого, челюсть явно не родная. Их движения были резкими, неуклюжими, но пугающе быстрыми. Как если бы марионетку дёргали за несколько нитей сразу.

Я сделал шаг назад, давая им возможность сомкнуть полукруг. Странно, но мне даже понравилось, что они не пытались спрятаться.

— Разведчики, значит, — пробормотал я. — Приятно видеть профессионалов.

Пустотный хищник рванул первым. Он двигался не как мертвец, а как зверь: рывок вперёд, потом резкое боковое смещение, которое скелету делать вообще-то не положено. Я поднял руку, и огонь в ней вытёк в линию — короткий клинок, чуть кривой, как будто мне лень было делать идеальное лезвие. Но для дела сойдёт.

Мы столкнулись почти грудь в грудь. Я ударил по ключице — там, где у обычного живого было бы самое слабое место. Кость хищника треснула, но не разлетелась — тьма внутри удержала её, замещая пустоты.

Второй удар — в череп. Уже сильнее, с усилением. Хруст. Тьма брызнула наружу коротким фонтаном, словно капля масла на раскалённую сковороду.

— Один, — сказал я вслух. Удобно считать победы голосом, чтобы мозг понимал, что ещё не поехал окончательно.

Плетёные мертвецы кинулись одновременно, как два скомканных пласта мяса, которым дали команду «кусь». Ударил первый коленом в живот. Логики в таком ударе не было, но сила была. Меня качнуло, я шагнул назад, позволяя второму зайти сбоку. Его когти прошли по предплечью, кожа обожглась, и в ту же секунду огонь внутри взвился выше нормы.

Я хотел погасить всплеск, но клинок в руке сам собой вытянулся, стал длиннее, ярче. Огненное лезвие вгрызлось в торс первого мертвеца, словно я резал тряпку, а не плоть. Два шага — и он уже валился в пепел.

Третий попытался схватить меня сзади. Плохая идея. Я подался вперёд, резко развернулся, и удар плечом вместе с минимальным усилением буквально снёс его с ног. Он упал, но продолжал дёргаться.

— Живучий, — кивнул я. — Молодец. Но я сегодня в настроении заканчивать всё быстро.

Я опустился на колено и вогнал огненный клинок прямо в его грудную клетку. Внутри вспыхнуло. Плоть затрещала, тьма взвизгнула, будто кто-то стянул нервы в одну нить и резко дёрнул.

Пепел поднялся маленьким облачком, осел на мои ботинки.

— Три, — сказал я.

Пламя на ладони начало рваться вперёд, и ощущение было неприятное — не я им управлял, а оно мной. Я заставил клинок раствориться и глубоко выдохнул. Воздух был сухой, как будто через меня проходил раскалённый песок.

— Вот же… — я провёл ладонью по лицу. — Ладно, огненный, держи себя в руках, пока я держу в руках тебя.

Но круг, похоже, решил иначе. Изнутри меня прошёл мягкий, но мощный толчок — как будто кто-то ударил в грудину изнутри. Тьма. Настоящая. Она попыталась вытолкнуть меня из равновесия. Я сжал зубы и выстоял, но ноги дрогнули.

— А это что за подарки? — спросил я пустыню.

Ответа не было. Только горячий ветер, который пахнул пеплом и чем-то ещё — свежей могилой.

Я сел на ближайший камень. Он был обуглен, будто кто-то пытался его расплавить и не довёл дело до конца. Я постучал по нему костяшками пальцев.

— Ну что, красавец, удовлетворён? — сказал я. Голос звучал слишком бодро для того, кто только что вырезал небольшой патруль мертвецов. — Или тебе тоже по морде дать?

Песок шевельнулся. Ветер прошёл над поверхностью, и мне показалось, будто он хмыкнул. Может, от жары крыша ехала. А может, это место действительно начинало со мной разговаривать.

Я рассмеялся. Лёгко, коротко, немного резковато. И этот смех прозвучал так… неправильно, что даже мне стало не по себе.

— Ох, Кирилл, дружище… — сказал я себе. — Ты точно не в порядке.

Огонь внутри прошёлся по груди, как кошка, которая решила, что место ей принадлежит. Я погасил вспышку, медленно, аккуратно. Подниматься не хотелось: в теле появилось приятное ощущение лёгкости. Как будто не бой прошёл, а небольшая утренняя зарядка.

Но расслабляться было рано. Я чувствовал лёгкие вибрации в песке — как эхом от шагов. Тяжёлые. Нечеловеческие.

— Так, весёлый перерыв закончен, — вздохнул я, поднимаясь. — Кто следующий?

Я шёл по пустыне ещё минут пятнадцать. Пепел под ногами стал плотнее, как будто я входил в область, где мёртвых было больше, чем живых. И вот — наконец-то — то, что я искал.

На земле лежали камни. Маленькие, чёрные, с белёсыми прожилками. Они были выставлены в цепочку, уходящую к горизонту. Ритуальные камни магов смерти. Их редко бросают просто так. Обычно — когда спешат.

— Значит, и вы где-то впереди, — сказал я. — Хорошо. Хоть кто-то живой. Если повезёт — поговорим. Если не повезёт — поджарю.

Огонь внутри дернулся, словно одобрил. Я закатил глаза.

— Нет, дружок. Людей пока жарить нельзя. Они могут пригодиться. К тому же у кого я тогда буду спрашивать дорогу?

Впереди, далеко, на горизонте, дрогнула тёмная точка. Крепость? Или ещё один сюрприз? В любом случае — путь был понятен. Мне оставалось только идти и надеяться, что мой текущий уровень безумия не отпугнёт тех, к кому я направлялся.

Хотя… если отпугнёт — это даже плюс. Меньше шансов, что живые будут мешаться под ногами.

Я усмехнулся и шагнул вперёд.

Когда песок перестал скрипеть под ногами и вместо него впереди выросли тёмные стены, я на секунду решил, что началась галлюцинация. Слишком уж резко и неуместно: как будто среди выжженной пустыни кто-то поставил крепость из чужой эпохи и забыл убрать.

Стены поднимались метров на тридцать, не меньше. Обсидиановые, глянцевые, расчерченные вертикальными канавками, словно их кто-то намеренно делал жёсткими, чтобы взгляд цеплялся и не скользил. На башнях — тяжёлые цепи, на которых висели магические резонаторы: полированные шары с серым дымом внутри. Они не светились — туман внутри тихо ворочался, как будто прислушивался ко мне.

Песок у стен был совершенно чёрным. Даже не пепельным, словно олитый чернилами. Мелкие воронки от ветра напоминали следы когтей. Я остановился на расстоянии вытянутой руки от этих чернил и поднял голову.

На стене меня уже ждали.

— Стоять, — сказал кто-то сверху. Глухой голос, как через маску.

— Я стою, — ответил я и поднял ладони. — Видите? Даже не шевелюсь.

Это не помогло. По краю стены задвигались силуэты: штук восемь, может, десять. И каждый — с чем-то, что можно было назвать «оружием», если закрыть глаза и не думать о том, что оно выглядит как скрутка жил, вытянутая из кого-то. Они бы ещё бедренные кости в роли дубин использовали. А ведь это интересная идея!

Воздух перед стеной на секунду дрогнул — я почувствовал десятки тонких, невидимых нитей, цепляющихся за кожу, меряющих силу, характер, уровень угрозы. Магия смерти. Очень аккуратная, очень профессиональная. И неприятная — как холод пальцев на позвоночнике.

— Опознайтесь, — сказал другой голос.

— Кирилл, — представился я. — Маг. Специализация — огонь.

Внизу под ногами пыль зашевелилась. На стене переглянулись. Мне показалось или один из стражей сказал соседу: «Огневик? В нашем круге?» Голос был тихий, но передаётся отлично — магия тьмы любит сплетни.

— Цель прибытия? — спросил тот же.

— Ищу, где переночевать, — честно сказал я. — Если есть бар, я ваш человек.

Тишина. Стражи перестали двигаться. Потом кто-то тихо пробормотал:

— Он точно огневик. С юмором беда.

Я ухмыльнулся и поднял руки выше.

— Могу подождать официанта. Или у вас самообслуживание?

— Впустить, — сказал тот, что стоял левее остальных.

Створка ворот рухнула вниз не сразу — сначала послышался скрежет цепей, затем магические замки разом щёлкнули, и створки приоткрылись, выпуская запах холодного камня и пыли.

Я шагнул внутрь.

Первую группу я увидел сразу. Они стояли полукругом у входа — высокие, худые, с лица на лица похожие, как дальние родственники одной большой, вечно ворчащей семьи. Кожа у них темнее, чем у меня после недели жары, глаза — почти чёрные, без отблеска.

Их звали «кромешники» — маги тьмы. Один из них — самый высокий, с длинной шеей и коротко остриженными висками — подошёл ближе.

Он посмотрел на меня так, будто проверял, можно ли меня положить в сундук и не развалюсь ли по дороге.

— Лирсен, — сказал он, даже не пытаясь сделать голос дружелюбным. — Наблюдаю за приграничной зоной. Ты — нестандартный объект.

— Я часто нестандартный, — ответил я. — Привыкайте.

Он моргнул медленно, оценивая мою наглость, и отступил. Остальные кромешники рядом тихо шептались:

— Огонь в этом круге нестабилен…

— Слишком живой…

— Он спалит нас…

Я, конечно, услышал. Сделал вид, что не услышал. Но иногда притворяться тяжело, особенно когда настроение подпрыгивает от каждой проблемы.

Следующая группа — человек шесть-семь — уже стояли дальше, у башни. У всех сутулые спины, кожа с серым оттенком, пальцы длинные, словно у музыкантов или хирургов. Они перебирали кости. Да, буквально. Небольшие, белые, тщательно вычищенные, сложенные в наборы: рёбра, фаланги, части черепов. Кладут одну, достают другую, что-то шепчут.

Погребальные мастера — маги смерти. Главный — Маэтор, он выглядел, как человек, который одновременно очень устал и очень раздражён. Седые волосы стянуты в хвост, под глазами глубокие тени, будто он не спал неделю.

Он поднял взгляд и ткнул пальцем мне в грудь.

— Огонь? В этом круге? — сказал он так, будто я лично испортил ему все эксперименты. — Надеюсь, ты умеешь себя контролировать.

— Иногда, — сказал я. — Когда не злюсь.

Он поморщился.

Видимо, ответ ему не понравился.

И вот он — третий представитель. Стоял чуть в стороне, опираясь на стену. На вид лет двадцать пять. Улыбчивый. Слишком спокойный для этого места.

Вель.

Но в глазах у него была искра, которую я видел у сильных магов: взгляд наблюдателя, который запоминает всё — движения, выражения лица, реакцию на жаркий воздух, интенсивность огня под кожей. Он изучал меня, как редкого зверя.

— Универсал, да? — сказал он. — С доминирующим огнём?

— Если только немного, — уточнил я.

— Хм. Опасная комбинация. У нас один такой был. Не выжил.

— Оптимистично, — сказал я. — Спасибо за предупреждение.

Он улыбнулся шире.

— А ты держись рядом. Будет интересно посмотреть, как долго ты продержишься.

Приятный парень.

Прямо солнечный лучик среди некромантов.

Когда я прошёл дальше, внутренняя площадь крепости показалась огромной. Башни по периметру, центральный двор, склады, тренировочные круги, клетки — и несколько ям, из которых шёл холодный дым.

Я прислушался — и понял: весь гарнизон смотрит именно на меня.

Секунда — и зашептались.

— Зря впустили.

— Огневик — это беда.

— Он сойдёт с ума.

— Спалит всё.

— Нас всех.

И вот тут я не выдержал и, повернувшись к ближайшей группе, сказал:

— Ребята, если я начну сходить с ума, я сначала предупрежу. Не люблю делать сюрпризы.

Трое кромешников синхронно отступили.

Один мастер смерти выронил кость.

Маэтор застонал, будто ему поставили диагноз «смерть от идиотизма».

— Я серьёзно! — сказал я, поднимая руки. — Я культурный. На своих не нападаю.

— Если ты огневик, «свои» — понятие условное, — пробормотал Лирсен.

— Не беспокойся, — сказал Вель, подходя ближе. — Если станет плохо — мы тебя убьём быстро.

Я улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Вот это я понимаю — гостеприимство.

Он хмыкнул.

Ворота за мной захлопнулись.

Шепот по крепости усилился.

Кто-то наверху сказал:

— Надо было его оставить снаружи…

— Молчи, — ответил другой. — Может, и пригодится.

А я стоял посреди чужой крепости, где каждый смотрел на меня, как на бомбу с подгорающим фитилём, и думал:

«Ну что ж. Выжженная пустыня была скучной. Здесь хотя бы компания интересная».

И самое забавное — мне действительно было весело.

Лирсен повёл меня вдоль внутреннего двора, где вместо обычных тренировочных стоек стояли каменные колонны с вмятыми боками и выеденными участками. Следы тьмы и смерти. Следы того, что здесь тренируются не ради искусства — ради выживания.

— Началось пару дней назад, — произнёс он тихо, будто стены могли подслушать. — Центр круга объявил очередной цикл чистки лабораторий.

— И что это значит без ваших красивых формулировок? — спросил я.

Он бросил в мою сторону взгляд: длинный, холодный, как вечерний ветер в подвале.

— Это значит, что всё, что не подошло архимагам, — он сделал короткую паузу, — отправили в поход. Весь… мусор. Всех, кого невозможно утилизировать обычными методами.

— Мусор, — повторил я, пробуя слово на вкус. — Приятно, что в этой дружелюбной системе всегда есть место уважению.

Лирсен усмехнулся — коротко, без веселья.

— Мы для них — статистическая погрешность. Если бы могли переплавить всех нас в новую структуру, сделали бы это не задумываясь.

Мы остановились у длинной расщелины, которая служила им наблюдательным пунктом на внешние склоны. На горизонте что-то двигалось — смазанная масса, не строй, не отряд, а поток. Поток неправильных тел, неправильных движений, неправильных решений.

Первая волна ещё далеко, но уже видна.

— И сколько таких лабораторий было? — спросил я.

— Семь крупных. Мелких — никто не знает. Архимаги любят накапливать материал «на будущее».

— А потом выбрасывать? Так проще?

— Так дешевле, — поправил он.