Если день не задался с самого начала, то он таким и будет. Если не задался первый день недели, то она вся пойдет насмарку. Я в этом убедилась окончательно, безуспешно пытаясь найти клуб по интересам.

Почему безуспешно? О, сестрица так успела себя зарекомендовать, что двери передо мной закрывались раньше, чем я успевала протянуть лист с заявкой на вступление! И сейчас оставался лишь один клуб, помимо фан-клуба Данияра Раманского, куда меня еще могли взять. По крайней мере, я на это надеялась, стоя перед дверью и не решаясь постучать.

Табличка на двери гласила «Клуб любителей драконов».

Мы со Стэгги с сомнением переглянулись.

Всю неделю мне вынужденно приходилось мириться с недовольством однокурсников уже по поводу своей выходки, ведь я, по их мнению, спровоцировала Корнуила, из-за чего он выпустил козла, а тот чуть не подверг опасности всю академию. Кто виноват? По всеобщему мнению и сочувствующим взглядам, бросаемым на Обрамса, виновата именно я.

Поэтому Бажена единственная, кто со мной общался. Причем у неё, как я понимаю, проблем с общением не было, а вот со сближением — да. Она предпочитала сторониться людей, часто витала в облаках и иногда внезапно, где бы ни была, делала записи графического романа, отвлекаясь даже на лекциях.

С Яром мы встречались каждый вечер, чтобы решить проблему проклятия, но ничего особенно нового нам не удавалось узнать. Лишь один момент нас обоих заинтересовал — это упоминание какой-то некромантской секты. Некромантия была запрещена, магов отлавливали во всем Райвиме и наказывали по всей строгости закона, поэтому они научились хорошо скрываться. И одна из теорий гласила, что именно с логовом некромантов может быть связано проклятие. Якобы, это сами земли почернели от того, что Торн покрывал секту некромантов, а когда сдал их повыгоднее — те и прокляли весь его род.

История, как ни крути, выходила запутанная. И где правда — не разберешься. Я все еще не списывала со счетов и хранительницу душ, хоть Яр и уверен в её невиновности. Мои аргументы повлияли на магистра Фаута и он согласился дать мне дополнительное время на написание реферата, просмотрев мои записи. Впечатлился и даже вдохновился, пообещав всю посильную помощь, если у меня возникнут какие-то вопросы.

И все это при совмещении с отработкой в заповеднике… я уставала ужас как. А тут еще и эти клубы, в которые меня никак не брали.

Что ж, ну в клуб любителей драконов точно должны принять!

Я подняла руку, собираясь постучать, но не успела — дверь резко открылась и оттуда высунулась светловолосая голова… орчанки. Сама девушка тоже вскоре показалась — высокая, выше меня на голову, в больших круглых очках, с двумя косичками и кожей мятного оттенка, еще и глаза были насыщенно-зелеными. Приглядевшись, я поняла, что очки ненастоящие — без стекол. Но она все равно поправила их на переносице, вздернула нос и окинула меня добродушным взглядом.

Кажется, зелёный становится моим любимым цветом. Впрочем, у Яра глаза были ярче — цвета весенней листвы, а у орчанки — мха. Хотя уверена, что она была не полностью орчанка, а наполовину. Чистокровные орки от двух метров в высоту и черты лица не такие выраженные.

Её голос звучал на удивление нежно:

— Ты решила вступить в тайный клуб любителей драконов и присоединиться к поиску спрятанных сокровищ?

Нет! Мне этого не надо!

Но был ли у меня выбор? Ведь ректор явно решил зацепиться за такую мелочь, как отсутствие клуба по интересам, чтобы отчислить меня.

Да я ведь даже ни разу не любительница драконов! Вот что мне там делать, а? Придется притворяться. Придумаю себе какого-нибудь дракона, например, золотого, и буду им восхищаться. В конце концов, вон, Стэгги тоже в какой-то мере дракон. Кто мешает мне в это верить?

— А это сильно опасно?

— Но нас не остановят никакие трудности! — воскликнула девушка и улыбнулась. — Меня, кстати, Этари Вирт зовут, третьекурсница с бытового. Сейчас я уже спешу на лекцию… увидимся вечером в воскресенье? У нас будет еженедельное собрание, где мы разберем предполагаемые места захоронения сундука с сокровищами.

— Хорошо, — моргнула и подала лист с заявлением.

Девушка забрала листок и, нахмурившись, долго в него всматривалась.

— Эрелин Эндервуд? А это не ты выпустила из загона манкору?

Мне хотелось застонать. Мой последний шанс тает на глазах!

— Я, но это нелепая случ…

— Прости, — нахмурилась девушка. — Я сейчас тороплюсь и… а ты правда любишь драконов?

Нет!

— Да! — вновь кивнула я, и девушка, закрыв кабинет, движением руки позвала меня за собой. Мы направились по коридору. — Я просто обожаю драконов! Мечтаю попасть в ваш клуб!

Потому что, если не драконы, то Яр! А если я попаду в фан-клуб любителей… тьфу-ты, почитателей Данияра Раманского, меня его смех даже в кошмарах станет преследовать. Он наверняка не оставит это без комментариев!

— И что же ты знаешь о драконах? — спросила она.

— Драконы красивые, — пробормотала, пока шла за девушкой, и, нахмурившись, посмотрела на Стэгги, ища у него поддержки или хотя бы подсказки. — Сильные. Обладают могущественной магией. В конце концов, у них красивая чешуя! О, точно, кажется, у них есть истинное…

Девушка резко остановилась, и я натолкнулась на неё. Выглянула из-за её спины — оказалось, неожиданным препятствием стал Данияр Раманский, что смотрел в упор на меня, при этом слегка улыбался.

— Ваше высочество, — сделала книксен девушка.

— Привет, Этари, — удивительное рядом, но принц соизволил поздороваться.

Обычно он безучастен ко всем. Кивнув мне, он направился куда-то по своим делам. А у меня отчего-то загорелось щеки, будто говорила восхищенно не о драконах, а конкретно о нем.

— Ради меня бы он так не останавливался, — пробормотала Вирт и посмотрела на меня. — Слушай, а у меня идея как подшутить… кхм… в общем, у меня идея! Если заставишь Данияра Раманского вступить в наш клуб, то и тебя приму. Договорились?

Я приоткрыла рот. Если бы мне такое условие поставила Бажена, это было оправдано, но Этари?..

— Хотя бы приведи его в воскресенье на собрание, — наклонившись ко мне, попросила орчанка. — Пожалуйста! Ты ведь слышала, что говорят о Раманских?

Что они сами драконы? Это ведь всё нелепые…

Вспомнилось, как он разделался с фарвэлем. Вздохнула.

— Я попробую, — ответила тихо, почувствовав, как на щеках вспыхнул румянец.

Если они хотят верить в то, что Данияр — дракон, это ведь не мои заботы? Величественно кивнув, Этари убежала, а я еще раз вздохнула.

— Что ты так смотришь на меня? — спросила у Стэгги. Если бы у него были брови, он бы обязательно их приподнял, а так просто наклонил голову набок. — И вообще, я тебя зачем взяла? Мог бы очаровать Этари! Показать, что ты намного лучше любого дракона! В конце концов, ты вон какой красивый.

Саламандренок словно расплылся в улыбке, посмотрел на меня добрее и мечтательнее. Я призадумалась. Сегодня первый выходной, я уже закрыла одну неделю отработки и теперь могла спокойно сесть за реферат. Проблема была в том, что Бажена отправилась на выходные погостить к сестре, она жила здесь, в столице, пока проходила практику в магдепартаменте. Значит, оставить Стэгги мне не с кем, а брать его с собой в библиотеку…

— Стэгги, прошу тебя, веди себя прилично и не спали ничего. За книги меня ректор точно отчислит!

Саламандренок важно кивнул, и мы отправились писать реферат. Точнее, писать его отправилась я, а он как всегда по важному делу — шкодить везде, где еще не шкодил. Но едва я вошла в библиотеку, увидела Яра за столиком, за которым мы обычно работали. Он изучал мои наброски — я оставила их под присмотром мадам Урсы, пока спускалась, чтобы записаться в клуб. Стэгги тут же соскочил с моей руки и унесся пробовать оладушки.

Да, он оказался удивительно всеяден.

— Почему сразу не подождал меня?

— Мне нужно было зайти к ректору на минуту, — отозвался принц, не отвлекаясь от изучения бумаг. — В этой теории у нас огромный информационный провал… я пытался найти что-то о некромантах в Фаргосе, но королевская библиотека огромна и даже с помощью смотрительницы библиотеки это оказалось тяжело… Не хочешь присоединиться?

— Всеми правдами и неправдами заманиваешь меня во дворец, — вздохнув, констатировала я и опустилась в кресло, сложив руки на груди. — Яр, у меня с родителями натянутые отношения. Они не станут мне помогать. Поверь, они при первой же возможности захотят подменить меня на Эрелин, едва ты назовешь меня официальной невестой. — Поняв, как самоуверенно это прозвучало, поспешно добавила: — Фиктивно, разумеется.

— Во-первых, никаких фиктивных невест я иметь не собираюсь. — Яр развернул меня к себе и уперся руками в широкую спинку кресла. — Во-вторых, я ведь уже говорил тебе, что узнаю тебя, несмотря ни на что? Как бы вы с сестрой ни были похожи, для меня вы разные.

— Ты её еще даже не видел, — выдохнула шумно. — Она грациозна, воспитанна и умеет танцевать.

— О да, навыки в танцах единственное, на что я обращаю внимание, — сыронизировал он. — Не опускай меня до уровня Оболтуса-Обрамса.

— Это ведь ты в столовой зачаровал его посуду? — прищурилась я.

— Не стану же я его всерьез наказывать? — вздернул бровь принц. — Это будет выглядеть как избиение младенца. А происшествие в столовой — всего лишь шутка и щелчок по носу, чтобы держался от тебя подальше. А вот ты ко мне, — он наклонился, — должна быть поближе. Хотя учить тебя танцевать я не собираюсь.

А вот Трей, помнится, вызывался…

— То есть ты все-таки наблюдал за мной на занятиях мадам Камиль?

— Чтобы сделать собственные выводы.

На каждую мою фразу у него всегда находится ответ. Что за невозможный мужчина?

Яр отошел и начал собирать мои конспекты в мою же сумку. Я изумленно наблюдала за ним. Даже спрашивать не пришлось, принц сам пояснил:

— Я не приму возражений, Золушка. Над тобой висит проклятие, а ты собираешься ждать его исполнения, сидя в стенах библиотеки. Пора выходить и сталкиваться с теми, кто наверняка знает об этом больше. Не захотят говорить — надавим.

— Зачем тебе это? — спросила тихо и обреченно. — Всего лишь из-за дипломной работы?

Яр смотрел прямо и открыто. Без тени сомнений и страха.

— Джесси, я уже тебе сказал достаточно о своих чувствах и эмоциях, чтобы ты сама делала выводы.

Мне было тяжело поверить, что кто-то действительно мог вот так обо мне переживать. Конечно, были тетушка Агнес и магистр Кеос, но первая воспринималась мною как данность, а второй — словно добрый дядюшка-волшебник. И только Яр воспринимался как мужчина, способный сделать осознанный выбор.

— Не хочешь видеть моего отношения к тебе — хорошо. Ты называешь меня лордом-самоуверенностью, тогда представь, что это взыграли мои амбиции. Хочу решить задачку, которая не под силу другим.

— Спасибо, что подсказал вариант, в который мне проще поверить, — хохотнула невесело и опустила голову. — Спасибо, Яр. Ты не представляешь, насколько я тебе благодарна.

— Так, стоп, — принц наклонился ниже и, схватив меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза, — никакой благодарности. Это отравляющее чувство, которое заменяет собой все другие, куда более яркие, крепкие и пылкие. Выбрось свою благодарность в мусор и больше не вспоминай о ней. Поняла?

Я открыла рот, во все глаза глядя на его высочество. Казалось, в его зрачках разгоралось пламя. Запах можжевельника все еще пьянил и кружил голову, как и прежде.

— Но как?

— Верни мне долг, — заявил он и, не спрашивая разрешения, накрыл своими губами мои.

Невероятная сладость обрушилась вместе с жаром, охватившим тело. Меня будто пронзила молния. Настолько сильная, что я выгнулась и застонала, но не только от наслаждения. Боль в висках была такой дикой, что я застонала прямо в губы парню. Он принял этот стон как одобрение и, обхватив свободной рукой за талию, а второй зарывшись в моих волосах, углубил поцелуй.

Я стонала, сама уже не понимая, от чего: от ласково-грубых губ, которые будили во мне отнюдь не невинные желания, или от боли, пронзающей все тело. Мне хотелось быть ближе к Яру, я сама не заметила, когда обняла его высочество и подалась ближе, нерешительно соприкасаясь своим языком с его. Мир вокруг словно плавился, вода сходилась с огнем, уничтожая все вокруг, не оставляя ничего, кроме истинного наслаждения моментом.

И тогда я поняла две вещи: во-первых, мне до одури, безумно, невероятно нравится Данияр Раманский, что даже невзирая на дикую боль в висках, мне не хочется прерывать этот поцелуй; во-вторых, нам нельзя быть вместе. Мне нужно держаться от его высочества настолько далеко, насколько это возможно! Иначе… иначе это может стоить мне жизни.

Согласна ли я отдать все, что у меня есть, ради пары месяцев, а может, и всего лишь одного дня в объятиях раманского принца?

В это мгновение мне казалось, что да, но едва Яр отстранился, прервав поцелуй, мозг начал усиленно работать, напоминая, что отступающая боль в любой момент может вернуться с новой силой, а с ней — и участь проклятой.

Теперь я уже не могла разобраться, упоенная своим первым, сладким поцелуем, от которого кружилась голова, мурашки бежали по телу, а внизу живота разливалась нега.

Яр оторвался от моих губ, тяжело дыша. Мне вновь показалось, что его зрачок стал вытянутым. Все мое тело вибрировало, а запах можжевельника и вовсе сводил с ума, вызывая эмоции куда ярче, чем какая-то боль в висках.

Подхлестываемая смущением, я отдалилась и попыталась подняться. Получилось неловко, поэтому едва не упала, ударившись бедром о стол. Поморщилась и шикнула от боли. Яр растерялся, вглядываясь в мое лицо.

— Злишься? — неверно он понял мои чувства и сжал мою ладонь. — Прекрасно. Это лучше, чем чувство благодарности.

Как объяснить ему, что я не злюсь, а просто боль застилает глаза? Но сказать ему об этом не могу… вдруг больше не поцелует?

— Кхм, молодые люди, — раздался недовольный голос мадам Урсы, — я, конечно, все понимаю, у всех была молодость, но что вы себе позволяете в стенах библиотеки?

И под грозных взглядом медведицы я окончательно ощутила себя книжным червем. Даже мой первый поцелуй и тот состоялся в библиотеке!

Еще и Стэгги, взобравшийся на стойку, поглядывал на меня как нянюшка, воспитанницу которой и на минуту нельзя оставить! Ну вот он-то как может смотреть на меня с осуждением, когда сам вечно влипает в неприятности?

— Доброго дня, мадам Урса, мы уже уходим. Продолжим непотребства в другом месте, — хмыкнул Яр и взял меня за руку, мою сумку закинул на плечо. — Теперь идем, Золушка.

И мне не оставалось ничего иного, как действительно последовать за принцем в открывшийся огненный портал, только предварительно протянула руку Стэгги, и малыш-саламандренок взобрался по ней. Секунда — и мы уже в другом месте. Сердце пропустило удар, прежде чем я осознала: вокруг не библиотека, а уютная комната с массивной мебелью из красного дерева, светлыми обоями с причудливым орнаментом и… вполне знакомый мужчина в кресле с изумленным выражением лица.

Его величество Максимилиан Раманский. Отец Яра!

Сглотнула, пытаясь осознать даже не тот факт, что мы, судя по всему, в личных покоях. И хоть его величество был в нарядном камзоле и с золотым венцом на голове — массивным, с крупными камнями — все равно чувствовалась какая-то домашняя атмосфера.

В этот момент я пожалела сразу о двух вещах: о том, что моя сестра — патологическая лгунья, и о том, что я крупно влипла! Потому что вспомнила, как не только не присела в реверансе перед его величеством королем Рамании в прошлый раз, но и смела разговаривать с ним без должного уважения.

Но теперь совершать эту же ошибку не собиралась, поэтому опустилась в низком поклоне, пряча пылающее лицо и мысленно костеря себя. Нет, я бы изначально догадалась, что Яр — и есть тот самый принц, если бы не ложь Эрелин и её доказательства в виде помолвочного кольца Раманских.

Стэгги, тоже растерявшись, спрятался в сумке с конспектами. Жаль, я туда не помещусь!

— Ваше величество, что вы здесь делаете? — первым ожил Яр и шагнул вперед.

— Жду тебя, — отозвался король несколько растерянно и поднялся, оправив камзол и окинув нас оценивающим взглядом. — Данияр, тебе напомнить о существовании дверей и в частности гостевых комнат для леди?

— Какие мелочи, — закатил глаза принц. — Вы хотели обсудить что-то срочное, ваше величество?

— Для начала хотел бы поздороваться, — сказал он и обратился ко мне весело: — Добрый вечер, леди Эндервуд. Прошу прощения за некоторую своевольность моего сына. Возможность переходить порталами с самого детства лишила его возможности узнать об обычных методах передвижения.

— Папа, — многозначительно протянул Данияр.

— В любом случае, рад вас видеть, — никак не отреагировал на замечание сына монарх.

— Как и я, ваше величество, — сделала еще один книксен, все еще дико смущенная внезапной встречей.

— Мы ожидаем ваших родителей к балу, Джесселин, — продолжил король. — Скажите, есть ли что-то, к чему я должен быть готовым при общении с ними?

Я облизала губы. Мне совсем не хотелось выставлять герцога и его супругу в дурном свете, но и недооценивать их казалось предательством королевской семьи Рамании.

— Я недостаточно хорошо их знаю, но их отношение ко мне… своеобразное. Я бы не стала рассчитывать на радушный прием, — сказала осторожно, и его величество Максимилиан после недолгой паузы кивнул.

— Интересно, — произнес его величество и вновь посмотрел на нас, заложив руки за спину. — Что ж, судя по всему, я тут лишний. Разберешься сам, Яр. Только бери свою… м-м, беглянку и приходите вместе на бал. Вас объявят.

Его величество скользнул по мне взглядом и направился к выходу. Я вновь попыталась присесть в реверансе, но меня удержал за плечи Яр. Интересно, а какое он слово хотел сказать вместо «беглянки»? Пауза была явной.

Подождите, но ведь он сказал кое-что еще, очень важное!

— Бал? — спросила изумленно и обернулась к Яру. — Ты говорил о встрече с родителями, а не о приеме!

— Неужели забыл упомянуть? — состроил задумчивое лицо Яр и пожал плечами. — Что ж, отказываться все равно поздно. Тебя видел король и он недвусмысленно намекнул, что желает видеть нас обоих. Думаешь, перечить желанию монарха возможно?

Судя по их смешливому общению — да! Но судя по самоуверенности Яра, он уже принял решение и выстроил фигуры на шахматной доске. Только меня не покидало чувство какой-то грандиозной подставы.

— Яр, ты — хитрец!

Принц притянул меня к себе, положив руки на мою талию и наклонившись к губам. Все тело закололо от желания быть к нему еще ближе, вновь испробовать на вкус его поцелуй, но… во-первых, я опять почувствую боль, во-вторых, губы опухнут и все поймут, чем мы занимались с Яром. А у меня еще с прошлого раза они не остыли.

— Ваше высочество, держите себя в руках! — весело протянула я, накрыв его руки своими. — Я — дочь герцога, мы не так далеки друг от друга по социальному статусу, так что будьте любезны, проявляйте уважение и соблюдайте хотя бы подобие этикета.

— Ты в личных покоях принца Рамании, — тихо произнес он. — О соблюдении какого этикета ты говоришь? Доступ сюда имеет лишь моя семья, придворный целитель и камердинер. Еще вопросы есть, Джесселин?

— Ты… невыносим! — воскликнула я изумленно. — Ты сейчас намекаешь на то, что можешь сделать со мной все, что угодно?

— Вот именно, Джесселин, — кивнул он, склонившись к моему лицу. — Ты представляешь? В моей власти практически все… — Он произносил это, проводя носом вдоль моей щеки, щекоча кожу своим дыханием. — Но я держу под контролем свои желания, впрочем… иногда мне кажется, что рядом с тобой мой контроль слетает.

Сердце билось так сильно, что еще немного — и от грудной клетки останутся только сломанные косточки. Боль в висках пульсировала, но я уже действительно привыкла к ней. Тем более, это действительно была совершенно невысокая плата за близость Данияра.

— Вновь повторюсь — держите себя в руках.

Потому что я уже не уверена, что смогу себя держать.

— Тон такой, будто просишь об обратном, — насмешливо протянул принц.

Он меня вообще слышит? Мне кажется, мы движемся на чистых инстинктах. Решила первой нарушить эту игру. Отступила. Он — за мной. Я — снова от него. И так бы и бегала, пока не уперлась в стену лопатками, а принц не навис сверху, поставив одну руку справа от моей головы. Наклонился так, что я почувствовала запах можжевельника, но в комнате пахло еще и изысканным парфюмом — последний словно портил первый, куда более интимный аромат, который мне столь нравился.

— Джесселин, — внезапно серьезно произнес принц и провел костяшками пальцев по моей щеке. От этого простого действия всё внутри меня затрепетало. — Джесселин, что ты будешь делать, если окажется, что ты создана для меня? Тогда я не отступлюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы еще слишком мало знакомы, чтобы я раскрыл все карты, Золушка, — хмыкнул Яр и отступил, взяв колокольчик с журнального столика и позвонив в него. — Продолжим после бала. Для начала нужно решить проблему с проклятием, а потом…

Данияр осекся. Дверь открылась. Вошли камердинер и служанка с платьем в руках. Я окинула его беглым взглядом, оценив и его стоимость и то, что, скорее всего, оно делалось на заказ и под меня. В этом мне еще предстоит убедиться при примерке.

То есть Яр все продумал заранее, а меня поставил перед фактом. Хитро!

— Переодевайся, — бросил его высочество и отвернулся, направившись к узкой двери — судя по всему, гардеробной. И все? А как же проводить меня в гостевые покои? Камердинер вскоре тоже скрылся за принцем, оставив меня наедине с миловидной девушкой.

Горничная сделала книксен.

— Леди, меня зовут Хелина, позвольте помочь вам подготовиться к приему.

Осознав, что никуда отводить меня не собираются, я на всякий случай уточнила:

— Здесь?

— Если будет угодно, мы можем пройти за ширму.

Нет слов, просто нет слов! Я прошла к гардеробной, куда еще пару секунд назад зашел его высочество, и постучала.

— Ваше высочество! Вам не кажется, что вы в состоянии выделить мне хотя бы отдельные покои? Я — молодая девушка! Если вы не желаете меня скомпром…

Договорить не успела — дверь резко открылась. Я вовремя отодвинулась от его высочества. Яр, даже не удосужившись застегнуть рубашку: спокойно вставлял в манжеты запонки, при этом насмешливо глядя на меня. На мгновение я застыла, сосредоточив взор на груди Яра. Крепкая, развитая мускулатура, в наличии которой у меня и раньше не было сомнений, а теперь я не просто убедилась в этом собственными глазами, но и смогла восхищенно выдохнуть.

Это даже лучше, чем на иллюстрациях Бажены! Врала её художница, определенно врала. Я нехотя отвела глаза, вспомнив, что я невинная девушка. Буквально заставила себя вспомнить!

Запонки принц все-таки вставил, а вот застегивать пуговички не спешил. Сделал шаг ко мне и наклонился.

— Договаривай… скомпром… что?

Набрав в грудь воздуха, я резко подняла голову, встретившись взглядом с Яром.

— Если вы не желаете меня скомпрометировать, то обязаны выделить мне отдельные покои, ваше высочество, — не стушевалась я, обращаясь исключительно официально, ведь помнила о наличии слуг.

А вот Яру на свидетелей было плевать.

— А если… желаю? — спросил он с насмешкой и склонил голову набок. — Что тогда будешь делать, Джесселин?

Такого поворота я не ожидала. Просто стояла и смотрела на него, не веря своим ушам. Он ведь не серьезно? Даже если объявят о нашей помолвке, это будет фиктивно!

Или нет?..

Принц не дождался моего ответа, продолжив:

— Тогда ты точно сможешь щелкнуть сестру по носу, разве не так? Она лгала о помолвке, а ты заключишь настоящую, м-м?

В горле пересохло. Воображение будоражили весьма завлекательные картинки: Яр стоял у алтаря и ждал меня, а я шла неспешно, и на моих губах играла счастливая улыбка. И мне обязательно должно быть больше двадцати! А сестра… в общем-то, я желала, чтобы она была счастлива и здравствовала, но где-нибудь подальше от меня.

Моргнула, сбрасывая наваждение.

— Если я выйду замуж, это будет брак по любви, — признание слетело с губ раньше, чем я успела осознать, перед кем обнажаю свою душу. — Да, в моем кругу приняты политические браки, но я слишком долго не знала, что такое настоящие чувства и искренность, чтобы строить свою жизнь и дальше из соображений выгоды.

— Брак по любви… звучит заманчиво.

— И серьезно, — добавила, чувствуя, как щеки вспыхивают. — Поэтому ваши подначивания неуместны, ваше высочество. Прошу вас выделить мне отдельные покои, иначе… иначе я пойду к вашему отцу и потребую защиты.

Принц вскинул брови. Явно не ожидал от меня такого напора. Я продолжала обращаться к нему подчеркнуто-уважительно.

— Пообещай, что не сбежишь, — сказал отчетливо и взял меня за руку. — Я на твоей стороне, Золушка.

Он нежно коснулся губами кончиков пальцев. Весьма интимный жест, который не остался без внимания моего сердца. Я попыталась его успокоить, но тщетно. Бусинка тоже пыталась, посылая болевые импульсы, но и она была бессильна.

Мне бы сейчас поблагодарить его, но он еще в библиотеке дал понять, что последнее, чего от меня ожидает, это благодарности. Поэтому вовремя прикусила язык.

— Ответь, зачем мне быть на приеме? Это совершенно лишнее. С родителями мы могли бы встретиться и за обычным ужином.

Яр усмехнулся.

— Его величество Максимилиан никогда не делает ничего просто так — мой отец не слишком сентиментален во всем, что не касается его семьи, и здесь он видит расчет: понимаешь ли, сейчас в глазах всего общества я выкрал дочь герцога Эндербургского, поэтому стоит показать, что ты жива и здорова. И да, — он взглянул серьезно, — я буду называть тебя Лин. Я не стану раскрывать твои секреты без твоего на то согласия.

На самом деле сейчас я испытала прилив нежности к принцу, но тут же постаралась его придушить… не принца, разумеется, а прилив. Так и представила себя, душащую принца в его же покоях, а следом — в кандалах или восходящей на эшафот. Вот был бы номер, если бы именно таким образом закончилось проклятие нашей семьи.

Мысленно улыбнулась.

— Спасибо, — поблагодарила тихо.

Яр неожиданно прикусил мой палец. Я охнула от неожиданности.

— Хватит. Меня. Благодарить. Я чувствую себя добрым дядюшкой, что заботится о пансионерке.

Я рассмеялась, запрокинув голову. Яр с улыбкой смотрел на меня, а затем развернулся к Хелине, отдав соответствующие распоряжения. Она подхватила уже принесенный наряд и попросила следовать за ней. Я огляделась и подошла к своей сумке, открыла её и…

— А где Стэгги? — спросила и прищурилась, оглядываясь.