Я подняла взгляд на магистра Тиро́на Кеоса, смотрителя заповедника и заодно моего учителя. Одной рукой он удерживал меня за запястье, а во второй держал корзинку с яйцами хандербугских черных куриц. В яйцах была полезна только скорлупа — особая, магическая, которую перетирали в порошок и делали из неё накопители для артефактов. Так что теперь следовало аккуратно помыть яйца, извлечь желток с белком и просушить остатки.

— Магистр Кеос, добрый вечер! — поздоровалась я растерянно.

Мужчина тридцати лет, почти всегда в черных одеждах, кивнул. Темные волосы зачесаны преимущественно на один бок, на щеках — легкая, небрежная щетина. Серые глаза полны осторожности — зоомаг будто в любой момент ожидал нападения рыси, хотя сам походил на хищника, по крайней мере, грацией.

— Поздно вернулась. Я начал волноваться. Ты принесла кролика?

Я приоткрыла полы плаща и показала сжавшегося малыша. Магистр улыбнулся, с нежностью посмотрев на меня, будто радовался за успехи дитя, сделавшего первые шаги. Кивнул каким-то своим мыслям.

— Идем.

Эрелин была одаренной магичкой, ведь у неё преимущественно мой запас магии. Разные судьбы подразумевает в том числе и максимально удаленный магический резерв, поэтому бусина словно соединяет меня с сестрой, экранирует мои силы в её сторону. Но магистр Кеос уверял, что едва мне исполнится двадцать — мои возможности вернуться.

Если мне исполнится двадцать…

Сестра родилась с тягой к земле, как и многие в роду Эндервудов, а вот я — с преимущественно водной магией — из-за предков, среди которых были и русалки. Сестра выбрала кафедру травологии, а вот меня привлекала безопасности окружающей природы, в частности водный баланс в экосистеме.

— Джесси, — позвал меня магистр, пока мы шли в заповедник, — я хотел бы тебя предупредить. Герцогиня пригласила на маскарад его высочество раманского принца.

Что? Сам раманский принц сейчас во дворце? Я даже с шага сбилась, из-за этого пришлось хватать за руку магистра. Тирон среагировал мгновенно, приобнял, помогая восстановить равновесие.

А я словно впала в прострацию. Прикусила губу. Начала думать. О ком? Конечно же, о встреченном раманце — в том, что Яр раманец, не сомневалась.

У Яра весьма яркий оттенок волос — огненно-красный. Настоящий или нет? Этот оттенок присущ раманцам, но из-за того, что ныне Рамания законодательница моды, многие теперь красились в этот оттенок — краска продавалась буквально в любой косметической лавке и мужчины не брезговали ею пользоваться, иногда даже более яркими и необычными цветами. Насколько я знаю, красный оттенок также присущ его величеству Максимилиану — королю Рамании — и его наследнику.

Яр не может быть принцем. Он видел меня без маски и не узнал, а если бы на самом деле был принцем и соответственно являлся женихом Эрелин, то разумеется удивился бы наличию двойника своей невесты. Мы — одно лицо. У него бы возникли вопросы, и интерес к моему имени сразу бы отошел на второй план.

А вот то, что Яр из свиты принца — куда более вероятно. Дракс! Если его высочество представит ему свою невесту, мне конец! Самый настоящий! Главное успеть сбежать до того, как это выяснится.

— Говорят, она выделила ему гостевую комнату. Какую именно — не знаю.

Я вскинула брови. Обычно это было огромной редкостью — из-за меня герцогиня не жаловала гостей, остающихся на ночь. Устраивала балы, званые обеды и ужины, спектакли, но гостей издалека всегда селила в просторной резиденции в центре города, якобы так престижней.

Но мы все знали, что причина во мне.

— Как неожиданно… Неужели он наконец-то прибыл заключить официальную помолвку после всех обжиманий по углам с моей сестрой?

— Не называй её так, Джесси, — тут же оборвал меня мужчина и нахмурился. — Судьба — не шутка. Тебя попытались спрятать, изменить твою судьбу, но… ты знаешь, насколько сурово проклятие. Не произноси вслух ничего, что может связать тебя со старой жизнью.

— Вы правы, магистр, — со вздохом согласилась я. — Интересно было бы хоть одним глазком посмотреть на этого принца… Эрелин говорила, что он невероятно красив, но может все не так? Может, его достоинства преувеличены?

Надеюсь, он похож на жабу. Самое-то для Эрелин.

Мысленно дала себе подзатыльник. Вот нельзя злорадствовать, нельзя!

— Он действительно красив, — разочаровал Кеос. — Высокий, статный, магически одаренный. Полностью соответствует статусу завидного жениха. Эрелин очень повезло.

— Во всем, — вздохнула я и улыбнулась. — Не смотрите на меня с обвинением, я завидую, но лишь чуть-чуть и скорее свободе Эрелин, чем её выбору. Мне хочется полной жизни, а меня заперли в клетке.

— Скоро ты обретешь долгожданную свободу, а потом… Двадцатилетие уже близко, Джесселин. Но будь осторожна сегодня, когда будешь забирать документы из кабинета герцога. Тебе нельзя попадаться на глаза принцу — он примет тебя за свою невесту.

Я мечтательно улыбнулась. Не тому, что меня может поймать принц, а скорой свободе!

Мы прошли в заповедник, в лабораторию, прилегающую к кабинету. Учитель вывел кролика из стазиса, а затем прочно закрепил его лапки, чтобы не шевелился. Нам нужно было взять немного жидкости из слезливого канала для окончательного этапа.

— Теперь сюда, — магистр прошел с пипеткой и добавил пару капель в небольшую колбу на магохимической установке.

Содержимое зашипело и тут же пришло в движение — жидкость побежала по трубочкам, местами пенясь и даже меняя цвет на пурпурно-синий — и именно эти капли начали очень медленно оседать на дно заранее подготовленной для зелья склянки.

— Через два часа зелье настоится и будет готово к употреблению, — довольно кивнул магистр. — Ты молодец, отлично справилась. Только не пей его сразу, а лишь когда будешь покидать территорию Хандербуга — нужно как можно позже дать понять герцогам, что их маячок на тебе больше не работает.

Я глубоко вздохнула, осознавая всю тяжесть предприятия, которое мне предстоит провернуть. Но я хочу свободы! Более того — герцогиня не единственная, кому страшно. Мне тоже с каждым днем становилось все более боязно.

— Спасибо, учитель, — прошептала я, с лаской глядя на магистра. — Вы столько для меня сделали.

Мужчина отвел взгляд и сглотнул.

— Не за что, Джесселин. Я не могу больше смотреть, как ты погибаешь взаперти. Тем более…

Он осекся, не договорив, но я и так понимала, о чем он — меня могли в любой момент убить, если, например, Эрелин смертельно заболеет или её ранят. Тогда станет понятно, что от проклятья избавиться не удастся и… выберут не мою жизнь. Определенно не мою.

— Все равно спасибо, — ответила тихо и сжала ладонь магистра. — А что будет с вами? Если герцог узнает, что к моему побегу причастны вы…

— Он узнает, — хмыкнул Кеос и внезапно положил ладонь на мою щеку. Раньше он не позволял подобных нежностей. — Но не волнуйся за меня, Джесси. Мой контракт истекает через две недели, я просто покину Фаргос и устроюсь в какой-нибудь другой заповедник.

— А как же ваши подопечные? — спросила я расстроенно. Мужчина убрал руку, а я — отпустила его ладонь. — Что будет со всей живностью в заповеднике?

— Думаю, герцог быстро найдет мне замену.

— Мне так жаль. Вы стольким ради меня жертвуете… Поверьте, когда-нибудь я обязательно вас отблагодарю!

— Договорились, — весело откликнулся мужчина и подмигнул. — Обязательно найду тебя для уплаты долга.

Я рассмеялась.

— Я уже выбрала направление, — призналась я и закусила губу. — Но боюсь вам сказать, потому что герцог может быть слишком жесток и прибегнет к ментальному воздействию.

— Поэтому и не задаю лишних вопросов, — понимающе кивнул Тирон и посмотрел на напольные часы. — Тебе пора собираться, Джесси. Зелье будет у меня. Встретимся в назначенном месте.

— Спасибо, — кивнула я и собиралась уходить, но вдруг вспомнила.

Развернулась и извлекла из кармана золотую пластину, показав её магистру. Кеос смотрел на неё с интересом, затем в упор взглянул на меня. С напряжением.

— Где ты это взяла?

— Нашла в лесу.

— В лесу, — задумчиво протянул он и нахмурился. — Это чешуйка золотого дракона.

— Дракона? — изумилась я, приоткрыв рот. — Но они ведь вымерли. Точнее, покинули наш мир более тысячи лет назад. Об этом во всех учебниках написано.

— Чешуйка может быть старой, но… — Магистр нахмурился, — эта выглядит совсем свежей… — Он тряхнул головой и улыбнулся, словно боялся развивать эту тему, — хотя кто разберет чешуйки золотых драконов. Но это хорошие обереги и накопители. На черном рынке чешуйки стоят баснословно много…

Он осекся. В этот момент, как назло, дверь в пристройку открылась.

— Под стол, живо! — шепнул магистр и буквально сам меня затолкал вниз, впихнув мне в руки чешуйку, а после присел на край стола с другой стороны.

Дверь открылась, и я увидела черные туфли и строгие брюки. Посмотреть на вошедшего в полный рост не представлялось возможности с моего ракурса.

— Мастер Кеос, — услышала я до боли знакомый голос, и мое сердце сжалось, как бывает всегда при встрече с этим человеком. — Ты еще здесь? Рад, очень рад. У меня к тебе важный разговор.

— Вы выбрали не самое лучше время, ваша светлость, — откликнулся учитель. — Я уже ухожу, чтобы успеть подготовиться к маскараду.

— Я не отниму много времени, — отозвался герцог Роксвел Эндервуд с некоторым пренебрежением. — Я заходил в псарню и вдруг вспомнил, что ты так и не подал заявление на продление контракта. Осталось две недели… или мне заняться поиском нового смотрителя заповедника?

— Ваша светлость, просто в последнее время было столько дел, что я не успевал, — откликнулся почти искренне. Он тянул с решением, чтобы дать мне время сбежать, пока герцог ничего не заподозрил. — Завтра утром я зайду, и мы подпишем документы.

Роксвел молчал. Мне не нравилось это молчание. Внезапно он сделал шаг вперед. Я не видела, но почувствовала напряжение, витающее в воздухе.

— Тирон, я видел, как ты смотришь на мою дочь.

— Эрелин? — притворно изумился учитель.

— Другую дочь, — с нажимом на первое слово повторил герцог. — Даже не мысли об этом. Через год, если они обе выживут, Джесселин станет моей второй наследницей. Мы победим проклятье, а я найду дочери подходящую партию.

Я приоткрыла рот. Никогда ничего подобного не слышала от герцога. Он вообще со мной не разговаривал, не приближался ко мне, в отличие от пышущей злобой герцогини, и тут… такие новости? Он собирается использовать меня как разменную монету?

Однако греет душу то, что он все-таки надеется, что мы обе выживем. Вот только возможно ли будет после всего, через что я прошла, счастливое воссоединение семьи? О, ваша светлость, вы слишком оптимистично настроены.

Интересно, а о каких мыслях Кеоса он говорит?

— Внезапно, — выдохнул учитель. — Неужели выгодного брака одной дочери вам не достаточно? Она станет будущей королевой Рамании — самого большого королевства нашего мира, весьма богатого. К чему вам управлять судьбой второй дочери? Не хотите дать ей кусочек счастья после всего, через что ей приходится проходить каждый день?

— И этим счастьем планируешь стать ты? — хмыкнул отец, а я вновь так ничего и не поняла.

Он ведь не намекает на мои отношения с магистром? Это просто глупо! Он — мой учитель, наставник, человек, который заботится обо мне. Лишь со стороны может выглядеть иначе.

— Не важно, кто, главное, что это будет её выбор, — уверенно заявил Кеос.

— Упрямец! — заявил несколько раздраженно его светлость. — Надеюсь, мы друг друга услышали. Буду ждать тебя на маскараде, а завтра утром — в своем кабинете.

Тирон поклонился, а Роксвел стремительно вышел. Напряжение наконец-то спало. Учитель выпустил заклинание, запирая дверь на магический замок, и обошел стол, подав мне руку.

— Можешь выходить. Только лучше через окно — оттуда другой выход из заповедника, чтобы не столкнуться с герцогом.

Я кивнула, но уходить не спешила, лишь выпрямилась. Моя рука по-прежнему была в ладони Кеоса.

— О чем говорил мой отец? Он думает…

— Не важно, что он думает, — оборвал меня учитель и сильнее сжал мои пальцы. — Главное, чтобы ты была счастлива. Иди, Джесси.

Я кивнула и выполнила указ магистра, лишь напоследок обернулась, поймав его какой-то странный, полный непонятных для меня чувств, взгляд.

Когда вышла из заповедника, ненадолго остановилась возле фрески, сделанной на здании домашнего театра год назад.

На ней раскачивалась на белых деревянных качелях молодая девушка с каштановыми волосами — оттенок, присущий представителям рода Эндервудов. Чуть вздернутый носик, пухлые губы и большие светло-голубые глаза с пышными черными ресницами. Её можно было бы назвать невероятно красивой, если бы не надменное и даже капризное выражение лица.

Вспомнились её недавние слова:

— Ах, Джесселин, ты такая несчастная… У тебя ведь даже любви нет. Мы с тобой совершенно разные! Например, на меня с обожанием смотрит сам принц Данияр Раманский — ты в курсе, что он самый завидный жених во всем мире? И вот-вот на моем пальчике окажется помолвочное кольцо Раманских. Я стану принцессой, а затем — королевой! Только не завидуй слишком.

Подстегиваемая самыми темными чувствами в душе, я отвечала:

— Не боишься, что твоя жизнь внезапно оборвется из-за меня?

— Ты!.. — рычала в ответ дочь герцога и, фыркая, уходила, не забывая одарить меня презрительным взглядом.

Воспоминания были не самыми приятными. Приятных воспоминаний в моей жизни было достаточно, и я старалась сосредотачиваться на них. Интересно, а сегодняшняя встреча с незнакомцем к чему относится?

К слову, я понятия не имела, зачем их светлости рассказали Эрелин о моем существовании. Оставалась бы в блаженном неведении и далее. Я бы, например, тоже не хотела её знать, но увы…

Впервые увидела в саду, её невозможно было не заметить: громкая, яркая, в нарядных платьях, с шумными игрушками и кучей нянек. А вот она обо мне узнала позже, лет в десять примерно, уже после моего знакомства с дочерью кухарки. Возможно, она позавидовала нашей дружбе — мы тогда раскачивались на сделанных на дереве качелях, недалеко от часовни. У Эрелин качели были красивые, резные, а у нас — досточка и две веревки. Мы с Карин раскачивались по очереди, смеялись, вот тогда то нас и заметили. Эрелин изумилась, а после её поспешно увели. Но уже следующим утром дочь герцога заявилась к нам с тетушкой Агнес в дом, долго топотала и кричала, била посуду.

— Ты — лишь копия! Подделка! Ненастоящая! Я — оригинал! Я!.. — кричала она, и её слова вбивались в меня настолько мощно, что даже сейчас отзывались болью.

Кажется, вот тогда-то мои надежды и мечты рухнули. Я окончательно осознала своё место в жизни.

В конце парка стояла часовня, а к ней прилегал небольшой домик — здесь жили я и тетушка Агнес, монахиня, хранившая герцогский секрет. Невысокая, с темными вьющимися волосами, которые она убирала под платок, и в сером платье, совершенно скрывающем фигуру. Она была достаточно молода, но из-за общего образа казалась лет на десять старше.

— Вернулась, свет моих очей, — улыбнулась женщина и подошла ближе, вздохнув. — Сколько царапин… неужели со склона упала? Давно ты так не ранилась.

— Пустяки, тетушка, — отмахнулась я и чмокнула женщину в щеку. — Как прошел твой день? Устала? Давай помогу приготовить ужин.

— Не нужно. Я уже все приготовила, — отмахнулась женщина. — Ты лучше иди, умойся и садись — будем тебе раны обрабатывать.

— Царапины, — исправила я, но послушалась.

Ванна была маленькой, но с кристаллами для подогрева, хотя использовала я экономно, не хотелось нагружать тетушку. Её жалованье небольшое, за меня ей не доплачивают — я ведь никак не должна быть связана с герцогским родом. Конечно, с недавних пор, как мне исполнилось восемнадцать, я и сама зарабатываю — торгую разными травами и животными ингредиентами — в случае, если не нужно убивать зверей.

Рядом с ванной располагалась моя спальня — уютная, хотя и довольно аскетичная. В последнее время я здесь бывала редко, чаще пропадая в заповеднике.

Сейчас я хотя бы могу посещать лес, но все еще хожу в городе под капюшоном и в маске. Посмотрела в зеркало и вздохнула. Выглядела я и правда ужасно…

Раздевшись, погрузилась в ванну и быстро вымыла волосы. Вспомнились слова Яра о том, что краска делает мои волосы блеклыми и тусклыми… Как будто у меня был выбор.

Я нанесла бальзам и обняла свои колени руками. Да-а-а, девушка из дворца — любимая дочь — как две капли воды похожа на меня. Только наряды у неё красивее. Игрушек больше. Заботы и любви. Всё у ней было лучше, кроме… цвета волос.

Мой — сине-фиолетовый, необычный, случайно достался от русалки, когда-то побывавшей в нашей родословной. Это было наше единственное отличие. Эрелин, разумеется, ему позавидовала… с тех пор меня заставляли закрашивать мой природный необычный оттенок. Пытались вытравить всю схожесть с сестрой, но… это очевидно: мы — одинаковые. Только у неё была любовь наших родителей, которой я была лишена.

Любовь… Это то, что я всегда считала величайшей наградой. Например, я бесконечно дорожила своими чувствами к Агнес, как и её — ко мне. Дорожила дружбой с Карин — такой добродушной и веселой девушкой.

Вдруг вспомнился Яр. Как он сильно меня прижимал и… тихонечко выдохнула. Щеки покраснели. Почему я вообще о нём вспоминаю?

Вышла быстро, надела чистую одежду, а из старой вытащила чешуйку. Бросила взгляд на коричневую краской для волос. Постоянно приходилось подкрашивать корни — волосы росли очень быстро, обнажая натуральный, слишком яркий цвет. Застирав одежду, я оставила её в тазу на некоторое время — на ткани, к сожалению, остались следы травы.

— Джесси, ты как? — позвала меня тетушка. — Идешь?

— Иду, — откликнулась я.

Еще раз вздохнув и вспомнив зачем-то Яра, вновь разозлилась на себя и вышла из комнаты. Тетушка Агнес уже ждала меня рядом с саквояжем, в котором были бинты, вата, заживляющие мази. Она с самого детства обрабатывала все мои ссадины, обучала грамоте, а еще приносила много книг из дворцовой библиотеки, в которым меня, к счастью, не ограничивали. Книги я поглощала с завидным рвением, не только учебные, но и приключенческие — ведь только они могли мне рассказать, какой мир меня ждет там, за пределами Фаргоса.

Я села напротив Агнес. Тетушка обработала ссадины на лице. Без комментария не оставила:

— Джесси, — сказала она, приподняв одной рукой мой подбородок, — посмотри на себя… Опять мне приходится тебя лечить.

— Еще немного — и ты сможешь сдать экзамен в академии врачевателей, — отшутилась я.

— Себя нужно беречь, — закончила свою мысль Агнес, не обратив внимания на мои слова.

— Пустяки, — отмахнулась я и шутливо произнесла: — Все равно мне уготована участь старой девы… меня ведь не существует. Я — призрак этого замка. Бу-у-у.

Я всегда скрывала настоящие эмоции за маской шутливости. Так было легче пережить душевные раны.

— Не говори так… просто у них не было выбора. Это милосердие…

— Они могли сослать меня в дальнее поместье, где-нибудь на окраине, где я сама бы не знала о своей участи, — резонно высказалась я. — Но нет, они оставили меня рядом, чтобы я каждый день наблюдала за жизнью, которой лишена. Разве это милосердно?

— Джесси, — монахиня обвела овал моего лица пальцами. — Не копи в своем сердце злобу. На все есть причины.

— Их причина в том, что они боялись, что без их присмотра обо мне кто-то узнает… выкрадет, начнет шантажировать. Они помешаны на контроле. К тому же… здесь меня можно убить быстро, спрятать тело в семейном склепе — и всё, будто меня действительно никогда не существовало.

— Ужасные вещи ты говоришь, ужасные, — вздрогнула тетушка и нахмурилась.

— Ужасные, — согласилась я и улыбнулась, чмокнув тетушку в щеку. — Но знать, как на самом деле обстоят дела, это лучше, чем смотреть на мир сквозь розовую пелену. А злобу я в себе не коплю — просто знаю, к чему быть готовой.

Вздохнув, Агнес закончила с обработкой и, вернув на место лекарские принадлежности, налила в тарелку суп, пододвинула свежий ароматный хлеб и нарезанные овощи. Я поудобнее устроилась на стуле и с удовольствием отправила первую ложку в рот. Воспитательница смотрела на меня с улыбкой, подпирая подбородок кулаком.

— Совсем взрослая стала… Такую красоту прятать — настоящее преступление.

— И ты даже знаешь — чьё, — хмыкнула я и откусила пёрышко зеленого лука, прикрыв глаза.

Мне нравилось острое. И горькое. Впрочем, сладкое я очень любила, но не ела его назло, ведь все знали: Эрелин, любимая дочь герцога, была сладкоежкой. Дворцовые кондитеры часто готовили ей торты и эклеры, а потом жаловались, что ей все не по вкусу. Поэтому сладкое стало для меня чем-то запретным и неправильным из-за ассоциаций с Эрелин. Лишь вишневый пирог оставался моей слабостью.

— Не гневи судьбу, Джесси, — тетушка возвела глаза к небу, приложив ладонь ко лбу. — Я думаю, тебя ждет великое будущее. И ты еще вырвешься из этой клетки. До двадцатилетия ведь совсем недолго…

Рассказывать тетушке о своих планах я не собиралась, из-за чего почувствовала груз вины. Но я это делала для её же безопасности, чтобы никто не предъявил ей обвинения после моего побега. Мне не хотелось подставлять еще и её.

— Ты волнуешься? — спросила у тетушки, и заметила, как она нервно сглотнула. — Оставь, это все пустое! Я — выживу. В конце концов, Кейн Эверус, шаман из Малоземья, свое дело знает.

— Да, ты права, он — легенда… Когда-то, более тридцати лет назад, он спас самого короля Рамании, а поговаривают, что тот был одной ногой в могиле.

Рамания — сильнейшее королевского нашего мира, Райвима, и на его четверти властвует Максимилиан Раманский, отец жениха моей сестры. К Раманским землям прилегают еще и Орколейские острова и Малоземье, где существует самая необычная магия.

Но я там не была. А так хотелось бы! У меня столько планов на этот мир, столько приключений хотелось бы пережить… а я сижу здесь, призраком.

Но это ненадолго.

— Спасибо, — я отодвинула тарелку с остатками. — Я помою посуду и начну собираться.

— Собираться? Куда? — удивилась тетушка и приложила руку к груди, ужаснувшись. — Ты что, собралась на маскарад?

— Меня там никто не узнает! Там ведь все будут в масках.

Я обняла тетушку, поцеловала её в лоб и направилась в свою комнату. Подходящее платье у меня было только одно — я специально купила его на прошлой неделе, для сегодняшнего дня — белое с синими ягодками. Из простого ситца, но зато яркое и пышное, с рукавами-фонариками и неглубоким декольте. Волосы оставила распущенными, чтобы максимально прикрывали овал лица, а дополнила образ черной маской — одной из тех, что мне требовалось носить в городе, прикрывающих брови, лоб и нос, оставляя на рассмотрение лишь нижнюю часть лица.

Проверила собранные вещи, подождала еще немного — нужно было дождаться разгара маскарада, когда гости захмелеют — и, накинув плащ, выбежала на улицу.

На мир уже опустилась тень — солнце зашло, звезды засияли на небе, как и полумесяц — почти такой же, как у меня на лбу. При свете дня он почти не заметен, а вот ночью его очертания становятся более явными.

Я шла по дальней дороге, в тени, чтобы быть особенно неприметной. Раньше меня здесь часто поджидала Эрелин, чтобы вновь чем-нибудь похвастать, но сегодня она наверняка готовилась к маскараду и ей было не до этого.

Эрелин окончила первый курс Раманской Академии Магии, но приехала на каникулы лишь недавно, почти все лето проведя в столице Рамании, Энибурге. Его высочество Данияр водил её на различные выставки, в оперу и на балет. А еще — они вместе посещали приемы.

Просто идиллия!

Если честно, мне казалось, что его высочество явно слеп, раз действительно увлекся моей сестрой.

Отбросив невесёлые мысли, я поспешила. К счастью, за все годы своей жизни во дворце я привыкла передвигаться бесшумно и быть максимально незаметной — от этого зависело, получу я очередную пощечину от герцогини или нет. Пощечины получать не хотелось, потому училась на своих ошибках. Вот и сейчас я, минуя внимания стражи, подбежала к стене дворца — здесь был тайный ход, через пять метров, и как удачно, что мне открывались все замки благодаря моей крови — поставить на меня запрет буквально было невозможно, иначе запрет коснется и Эрелин.

Просто герцог и герцогиня надеялись, что я достаточно запугана, чтобы сидеть тихо и не высовываться.

Но тут испуганное сознание разрезал знакомый голос:

— Эрелин!