Я шумно выдохнула, поднялась и огляделась. Я не могла точно определить последствия, поэтому просто сорвалась на бег, чтобы вернуться на территорию эльфийского дворца.

— Ты пожалеешь! — прошелестела мама.

Её голос доносился издали. Я её не видела, но знала — она рядом. Только вредить мне или остальным больше не было смысла — цель, что она преследовала, разбилась вдребезги. Хранительница отступит, смирится.

— Точно нет, — откликнулась безжалостно.

Странно, но дышать становилось легче. Меня подгоняло беспокойство за мужа. Я неслась вперёд, ветки хлестали по лицу, но я не замечала этого. Когда вернулась, все уже пришли в себя. Эльфы уносили раненых, а Илиас склонился над Максимилианом. Владыка был без сознания. Наставник бросил на меня напряжённый взгляд.

— У тебя получилось?

— Он жив? — задала я встречный вопрос, только сейчас заметив, как задыхалась от эмоционального напряжения. Решила всё же ответить на вопрос Конгорна: — Я закинула артефакт во тьму, но не знаю, получилось ли. Однако… мне пришлось стать хранительницей… — Илиас вздрогнул и более не поднимал головы. Мне не нужна была его жалость. Я сделала то, что должна была. Повторила: — Он будет жить?

Сердце застыло в ожидании ответа. Глаза увлажнились. Неважно, человек я или хранительница, я всё равно всегда буду безумно любить этого мужчину. Пусть сменятся хоть сотни жизней, один он будет в моей памяти.

— Он быстро придёт в себя, — тихо отозвался Илиас, — ты остановила время? Артефакт действовал, пока сердце было стабильно, и успел залатать его. Остальное — мелочи.

Я прикрыла глаза и осела на землю. Из глаз покатились слёзы радости. Он будет жить! Будет! Это самое важное, остальное — мелочи. Только сейчас я в полной мере осознала, что мы не сможем быть вместе. Теперь он — смертный, а я… смогу прожить с ним часть своей жизни? Видеть его старость и смерть, пока я буду бессмертной? Думать об этом больно, но есть ли у меня выбор? А у него?

— Макс… его величество ещё сможет жениться на Айрис?

Илиас внимательно посмотрел меня.

— Между вами… что-то было? Связь закрепилась? — Я медленно кивнула, а дракон вздохнул. — Нет, Купава. Теперь вы навеки вместе.

— Но я чувствую, как наша связь истончается, — тихо сказала я.

— Но не исчезнет совсем, — отозвался Илиас. — Хотя не знаю, смогут ли у вас родиться драконы — остался ли в вас огонь?

Я прикоснулась рукой к низу живота и почувствовала горячее пламя, но его словно уничтожали новые силы, поселившиеся во мне. Серебро… Вокруг было серебро — холодное и безжизненное.

— Покажет время, — озвучил и мои мысли герцог.

— Я разрушила арку… она была единственной на Элерии. Что теперь делать?

— Когда очнётся Максимилиан, он сможет открыть портал каждому. Но сейчас я специально погрузил его в целебный сон.

Это правильно, это хорошо…

— Я проверю фейри, — сказала я и поднялась на ноги. — Позаботьтесь о нём, ваша светлость.

Оказывается, бабушка всё это время стояла рядом со слезами в глазах. Будто я хуже, чем умерла. Мне не хотелось ранить её ещё больше, поэтому я прошла мимо, направившись в лес. Хранительница способна переноситься в места скопления душ… Бриольский лес был отличным маяком.

Дриады помогли, подсказали путь. Мгновение, и я погружаюсь в темноту, чтобы вынырнуть у озера. Сначала хотела скинуть одежду, чтобы опуститься на дно и проверить тьму, а потом подумала: может, в этом нет необходимости? Одежда ведь высохнет, я теперь не совсем человек…

Пока сомневалась, услышала:

— Купавушка⁈ Это же она!

Голос Хозяюшки я ни с чьим не перепутаю. Улыбнувшись, я развернулась, нашла друзей взглядом за ближайшим валуном и бросилась к ним. Фейри сидели на камне, покрытом мхом — теперь здесь были не только Ёрик и Хозяюшка, но и Кузнец, и ещё несколько незнакомых мне фейри.

— Точно она! — заключил Ёрик и нахмурился. — Только как-то изменилась.

Не хотела их расстраивать, поэтому сменила тему:

— Тьма… вы её чувствуете?

— Совсем нет! — взвизгнула от радости Хозяюшка. — Нас она чуть не схватила, но помогли те призмы, что ты достала со дна озера. Они нас до последнего защищали, а когда разрушились и мы уже с жизнями распрощались — тьма возьми да и исчезни!

— Нет её, Купава, — подтвердил Ёрик. — Совсем нет! Уж не ты ли к этому причастна?

— Не только я, — честно ответила я. — Я сделала самую малость — просто перенесла кое-что к источнику тьмы… остальное же сделали другие.

При воспоминании о Максе сердце вновь налилось тревогой и печалью. Я поднялась и вздохнула. Значит, тьмы нет… Стало быть, всё хорошо? Нужно возвращаться в Элерию?

Я бросила взгляд на озеро. Нахлынули воспоминания. Макс вытащил меня отсюда, спас от тьмы, хотя отрицал это и говорил, что всё — чешуйка, но теперь я знаю, что это он. Потому что Максимилиан Раманский соткан из волшебного золота. Он — нерушимая защита не только для меня, но и для этого мира.

— Навещу папу, — сказала тихо и посмотрела на лес.

Из-за деревьев выглядывали нимфы и все они настороженно кланялись мне, словно чувствовали себя виноватыми — все вместе и каждая.

Брела медленно. Мне бы не помешал капюшон, чтобы какой прохожий не узнал, но не было ни прохожего, ни капюшона. Часовой пояс здесь отличался, и сейчас в Бриоле раннее утро. Меня провожали фейри. Они рассказывали последние бриольские новости и сплетни, а ещё с особым пристрастием интересовались жизнью Крепыша.

Слуги во дворце сразу узнали меня и забегали — усадили на диван в гостиной, укутали одеялом и пообещали принести чай. Я завернулась в тёплую ткань и смотрела на тлеющий огонь в камине. А ведь я не чувствовала холода, пока шла сюда…

— Купава!

До боли знакомый и любимый голос вырвал меня из оцепенения. Я поднялась, сбросив одеяло, и тут же была заключена в крепкие мужские объятия. Отец поцеловал в макушку и продолжил обнимать меня — первый раз я видела, как по его щекам текут слёзы.

— Почему ты плачешь? — спросила растерянно.

Хогард отстранился, посмотрел в сторону — мужчины сдерживают слёзы, и сейчас он силился их унять, но покрасневшие глаза говорили, насколько ему сложно это давалось. Такой сильный, крепкий мужчина и плакал из-за меня… сердце наполнилось печалью. Я подалась к нему и провела ладонью по щеке.

— Папа…

— Ты стала такой же, — тихо сказал он и посмотрел на меня. — Я чувствую в тебе ту же силу, что была в твоей матери. Что она сделала с тобой?

— Я сама, — честно ответила я. — Сама приняла силу, чтобы спасти тех, кто мне дорог.

А дорог мне весь мир. Я люблю всё живое. Не хочу, чтобы тьма забирала хоть кого-то, пусть то будут пришлые фейри или исконные драконы.

— Тьма ушла. Она больше не вернётся.

— Купава, — застонал отец, — ну нельзя было где-то тихо-мирно отсидеться?

Я грустно улыбнулась. Мы сели на диван. Нам принесли чай и суп. Я ела из фарфоровой супницы большой ложкой, укутавшись одеялом, и рассказывала всё произошедшее. Вскоре я отложила еду и, подтянувшись к отцу, обняла его. Пришли леди Клоретт с Виалесом. Я долго обнимала мальчишку, ероша непослушные вихры и понимая, насколько соскучилась по семье.

— Многое тебе пришлось пережить за последнее время, Купава, — улыбнулась мачеха. — Сначала предательство Цергов, а затем — собственной матери.

— Если мотивы матери мне ясны, то Церга…

— Боюсь, что в этом виновата я, — женщина прикусила губу. — Когда-то давно Фамир влюбился в меня, но я отказала ему, апеллируя тем, что у него уже есть дочь. А спустя несколько лет я влюбилась в твоего отца и приняла его предложение.

— Только вот у отца тоже была дочь от первого брака — я, — напомнила я, и женщина кивнула.

— Я использовала не слишком удачную отговорку, когда отказывала Фамиру, но он мне её припомнил и буквально возненавидел из-за этого… не меня, а тебя.

Я вздохнула.

— Некоторые мужчины совершенно не принимают отказа, — поделилась я.

Например, Ярат, за что жестоко поплатился. Но по крайней мере я угадала, предположив, что не просто так Церг решил предать нашу семью.

Вечером меня отчитывала нянюшка за то, что я заставила отца волноваться. Опять. Я принимала ванну и слушала её причитания вполуха, мысленно находясь далеко отсюда. Там, где осталось моё сердце.

Папа ушёл в библиотеку и планировал провести за книгами всю ночь — хотел найти способ, как избавиться от дара хранительницы. Не уверена, что это удастся, но даже надежда уже придавала мне сил.

— Нянюшка, — обратилась я к Камилье, — ты не могла бы оставить свои причитания на попозже? Лучше приготовь мне постель — с лавандовой отдушкой, я знаю, что ты прокладываешь мешочки с засушенными растениями между стопками белья, чтобы мне было уютно спать.

Камилья внезапно замолчала, с удивлением и улыбкой глядя на меня.

— Ты повзрослела, девочка. Неужели тот, от которого ты столь яростно отказывалась, смог раскрыть твоё сердце?

Я смутилась, вспомнив себя прошлую.

— Ты была права. Максимилиан Раманский слишком опытный мужчина, чтобы я смогла устоять перед ним… Но дело не в этом. Просто и он, и я, осознали, что способны любить, заботиться и дарить нежность.

Камилья вытерла побежавшую по щеке слезу, кивнула и вышла, а я осталась лежать, вновь и вновь возвращаясь мыслями к мужу.

«Купава, — ментально позвал Максимилиан, и я встрепенулась, расплескав воду, — ты сумасшедшая девчонка! — И уже мягче: — Не могла остаться и подождать, пока я приду в себя? Где ты и что с тобой? Я волнуюсь».

«Я в Бриоле, в доме отца. Не волнуйся, со мной всё хорошо. Ты как? Илиас убедил меня, что ты будешь в порядке, я только поэтому решилась уйти».

Это было странно — общаться на расстоянии. Голос раздавался так близко, что мне казалось — протяни руку, и я смогу дотронуться до мужчины. И вдруг, словно дуновение ветра, по моей груди промчались прикосновения. Я судорожно выдохнула и поглубже погрузилась в ванну.

В голове раздался насмешливый голос Максимилиана:

«На избранницу не действует истинное дыхание, но благодаря связи возможно кое-что иное».

— Что же? — с интересом спросила я.

Мысленно… но ощущалось, как в реальности, будто невидимый собеседник.

— Фантазии, Купава. Мне стоит лишь прикрыть глаза и вообразить, где именно я хочу к тебе прикоснуться, вложить магию и… — Я вновь вдохнула, ощущая едва уловимое касание к внутренней части бёдер. — Ты точно ощущаешь сама, вся реакция в голове.

— А я… я могу ответить?

— Можешь, — раздался ответ.

И я отпустила свою фантазию. Я представила Максимилиана таким, каким видела его в нашу единственную ночь. Вот я провожу по его груди, спускаюсь ниже… ладони скользят по литым мышцам, я пытаюсь передать все свои ощущая — насколько мне важно, жизненно необходимо касаться его всего, насколько мне приятно и невообразимо трепетно. Как желанно и горячо.

Я застонала, вдруг ощутив ответную реакцию — не только безумную страсть Макса, навалившуюся на меня лавиной, но и его невидимое присутствие так отчётливо, будто он действительно был рядом, навис надо мной и касается меня подушечками пальцев.

Наши фантазии — игра в мяч. Перебрасываем друг другу картинки, образы и чувства, и с каждой секундой подходим к какому-то пику, от которого становится невыносимо жарко. Я уже начала гореть, чувствуя приближение Макса…

Это было падением в извергающийся вулкан. Я будто сгорела и вновь восстала из пепла, как птица-феникс из легенд. Взорвалась и растворилась, чтобы вновь собраться, тяжело дыша и ощущая себя всё так же в ванне, наполненной пенной водой.

Сознание медленно прояснялось, а мышцы приятно ныли. Это… восхитительно!

— Что это было? — спросила мысленно, и тут же раздался смех.

— Любовь?

Любовь… пожалуй, если к любви добавляется ещё и страсть с такими магическими способностями — это то, ради чего можно и отложить учёбу в академии. Лишь отложить!

От силы хранительницы избавлюсь, рожу наследника и вперёд, на покорение знаний. Во мне вдруг настолько ярко запылала надежда, что заставила меня улыбнуться и расслабиться. То разочарование и страх, что властвовали надо мной в последние минуты на Элерии, отступили. Теперь была лишь уверенность в завтрашнем дне.

— Теперь я понимаю, почему Илиас согласился с отъездом своей жены вместе с королевой… если обладать такими способностями истинной связи, то и расстояния переживаются легче, — заметила я между делом.

В голове раздался смех. Я слышала его так отчётливо, словно Владыка находился рядом. Но как же хотелось его на самом деле — его объятий, поцелуев, нежного голоса. Настоящего, а не иллюзорного.

Пожалуй, постоянно находиться от него на расстоянии я всё-таки не смогу.

— Маа-акс, — мысленно позвала, — как ты?

— Своевременный вопрос после случившегося, — хмыкнул в ответ Владыка. — Я в порядке, насколько это возможно. Но магический резерв не восстановлен, поэтому смогу перенестись к тебе лишь завтра. Портальная магия слишком энергозатратна.

Он ведь, возможно, ещё не знает о том, кем я стала. Надо бы сказать…

— Макс…

— Я знаю, Купава. Илиас рассказал, но всё это — не важно. Мы соединены, и просить тебя отказаться от дарованной тебе природой силы уж точно не собираюсь. Спасибо тебе. Я действительно восхищён тобой… королева Рамании.

Я устало улыбнулась.

— Я не хочу для себя этой жизни и этой силы, — сказала тихо, уже не понимая, всё ещё мысленно или вслух. — Хочу отдохнуть, а завтра присоединюсь к папе в библиотеке, чтобы изучить книги о хранительнице. Возможно, есть лазейка, как избавиться от дара.

— Помни, что я всегда буду рядом и приму тебя любую. Ты — моё дыхание, Купава.

— Люблю тебя, Максимилиан Раманский. Отдыхай и восстанавливайся, чтобы побыстрее вернуться ко мне.

* * *

— Купавушка, проснись, — раздался настойчивый голос отца и я еле разлепила веки.

Огляделась — за окном было темно. Тело ломило, и хотелось спать, спать, спать…

— Ещё рано… так хочется спать…

— Купава, ты проспала сутки, — это уже голос бабушки.

— Сутки⁈ — изумилась я.

Сон как рукой сняло. Я вдруг осознала: если леди Энштепс тут, то и Владыка должен быть здесь! Иначе как бы она тут оказалась?

— Бабушка! — обрадовалась я и заглянула ей за спину, так никого и не найдя. — А где Макс?

Бабуля выглядела бодро, в роскошном платье персикового цвета, с идеальной причёской. В общем, свежа и счастлива.

— Вы на неё посмотрите, ни капли пиетета! А как же полюбопытствовать, как здоровье любимой гномьей бабушки? Сразу о муже беспокоится!

— То есть… я хотела сказать, — тут же начала подлизываться я, перехватив руку гномки, — как ты себя чувствуешь? Как здоровье? Как… и где твой любимый зять?

Бабушка расхохоталась. Я огляделась в поисках одежды, а папа остановил меня, положив широкую ладонь на моё запястье.

— Я нашёл, как можно забрать силу хранительницы.

— И как? — встрепенулась я, даже дыхание затаила.

Мне просто хотелось стать самой собой. Обычной Купавой Даорг… Точнее, уже Раманской, но не суть.

— Её может забрать твоя мать, но она станет от этого сильнее, — предупредил меня отец. — Готова пойти на это?

Я призадумалась. Хранительница станет сильнее… и что? Она тысячелетиями жила, она не хочет зла людям, только своего могущества, как и могущества природы… Я словно ощущала её любовь к лесу и хрупким человеческим душам — душам, а не телам. Я улыбнулась.

— Она и так невероятно сильна, даже если она станет в два раза сильнее — это ничего не изменит. Она всё так же останется хранительницей душ, а использовать людские артефакты для накопления энергии мы ей больше не позволим. Но… согласится ли она? — Я приуныла. — Она долго уговаривала меня стать её помощницей…

— Кхм, а вот о её согласии сейчас заботится твой… муж, — отец прищурился, а у меня на щеках вспыхнул румянец. Значит, бабушка ему уже рассказала о моём новом статусе. Родитель продолжил: — Оказывается, не так мало душ сирен… и станет больше, если хранительница не заберёт свою силу у тебя.

— Макс шантажирует её? — изумилась я.

— Сейчас они находятся где-то на диком острове в мировом море… Не знаю, до чего дойдут, но вряд ли такой, как Максимилиан Раманский, отступит.

Я улыбнулась — он и правда никогда не отступает. Теперь моё сердце было спокойно. Отец вышел, сказав собираться к завтрако-ужину. Ко мне зашла горничная и помогла подготовиться, а ещё нянюшка — она принялась рассказывать об интимной стороне жизни, при этом краснея и бледнея.

Я внимательно её слушала, задавала каверзные уточняющие вопросы, а в конце не выдержала и рассмеялась. Обняла любимую нянюшку и закружилась с ней по комнате.

— Тебе не стоит обо мне беспокоиться, родная. Однако я бы хотела, чтобы ты отправилась со мной — надо же, чтобы кто-то и моим детям объяснил важную, но закрытую для общественности сторону брака?

Я подмигнула, а нянюшка сначала вновь покраснела, затем побледнела, — её привычное состояние — а после начала благодарить.

«Купава, — раздался в моей голове голос Макса, и я застыла прямо посредине комнаты, — ты уже проснулась? Чудесно. Скоро мы с хранительницей придём. Ты ведь ещё не передумала отказываться от силы?»

Передумала? Ни за что!

Ведь у меня уже есть всё, что мне нужно для счастья: я сама, целая и невредимая; родное королевство, целый Кварум, ой, то есть Райвим, защищённый от тьмы, и главное — мой любимый, самый потрясающий муж-дракон.