Багио — город контрастов

До города нас подбросил грузовичок Форд, древний и громыхающий всеми внутренностями, но свою основную функцию он исполнил полностью. Высадили народ где-то близко к центру. На прощание капитан напутствовал нас такими словами:

— Ну прощайте, парни, рад был вам помочь. А тебе, Петер, отдельная благодарность за радикулит.

— Мигель, — тут же спросил его я, — а до Манилы тут как можно добраться? Сомневаюсь, что в этом городке есть советское консульство.

— Тут и верно ничего советского нет, — озадаченно почесал Мигель затылок, — а в Манилу раньше поезда ходили, но уже лет 10, как и рельсы разобрали. Так что либо на автобусе, это вон туда (он показал куда-то направо), там автовокзал, либо на такси…

— И почем же будет добраться до Манилы на такси? — тут же вылетело из Цоя.

— Как договоритесь, — хитро ухмыльнулся Мигель, — но в среднем кажется пятьсот песо… на автобусе втрое дешевле.

— И почем сейчас ваше песо к доллару? — справился я.

— Один к двадцати, кажется — ответил тот, — я за курсом не слежу, а так-то песо постоянно падает, может, уже и 1:25, но не больше 30, точно.

— Спасибо вам, кэп, — пожал я ему руку, и на этом мы расстались, как в море корабли.

— Я тут уже прикинул на пальцах, — сообщил мне Цой, разглядывая проходящих мимо миниатюрных филиппинок, — если на такси, то это выйдет от 20 до 25 баксов, но за обоих. А на автобусе где-то 7–8, но за каждого.

— Надо будет изучить рынок, — рассеянно ответил я, — провести, так сказать, мониторинговое исследование, а там видно будет.

— Сколько у тебя баксов-то осталось? — спросил он.

Я отошел в укромное место и произвел ревизию карманов — 225 долларов в наличии имелось.

— Да, — решил уточнить вопрос, — со мной-то все понятно, я до посольства добираюсь и на этом приключения кончаются. А ты что собираешься делать? Неужели тоже в СССР поедешь?

— Я пока еще не решил, — ответил он, — до Манилы давай вместе доберемся, а там уж как бог даст…

— Ну тогда двинули изучать рынок филиппинских пассажироперевозок, — предложил я, и мы направились в сторону, указанную капитаном.

Город был типично-азиатским, с нагромождением хижин, хибар и вполне приличных домиков в испанском колониальном стиле. Построен он был на горах, так что приходилось то и дело карабкаться вверх… у велосипедистов, помнится, есть такое мнемоническое правило — куда бы и когда бы ты не ехал, всегда получается в гору и навстречу ветру. Вот и тут так же, нам до автостанции пришлось серьезно забраться наверх, метров 100, если не 150 была разница высот. И кругом росли сплошные сосны… прямо как в средней полосе России, надо же.

— Я слышал, — неожиданно сказал Цой, — что Багио это типа такой филиппинский курорт, только наоборот.

— Как это наоборот? — заинтересовался я.

— Ну обычно же на курорт едут погреться, позагорать там, туда, где теплее, короче говоря. А здесь, поскольку город высоко в горах находится, летом прохладнее, чем на остальных островах. Вот сюда и едут охладиться, так сказать…

— Блин, приезжали бы в Россию, — в сердцах сказал я, — у нас две трети территории это вечная мерзлота и морозы круглый год — там охладились бы с гарантией.

— Надо будет закинуть такую удочку в местное туристическое агентство, — задумчиво отвечал Цой, — а еще Багио знаменито своими хилерами…

— Да ты что? — изумился я, — они прямо тут живут что ли?

— Не, не совсем уж в городе, а в окрестностях, но почему-то группируются они в основном здесь. Якобы космические излучения тут особенные какие-то.

— Было бы любопытно посмотреть на их работу, — заинтересовался я, — раз уж попали в такое экзотическое место.

— Я бы тоже посмотрел, — согласился Цой, — даже и поучаствовал бы в операции, только где ж мы их найдем тут?

— О, смотри, объявление висит, — зацепился мой глаз за красочную бумажку на сосне, — слово «хилер» тут красными буквами выделено.

Испанский, конечно, у нас обоих на очень низком уровне болтался, но с грехом пополам из объявления можно было понять, что предлагаются услуги по излечению всего на свете (тратаменте де тодас лас энфермедаес) за умеренные деньги (поко динеро).

— Интересно, что у них тут считается умеренным уровнем оплаты? — вслух начал размышлять я, но Цой меня перебил.

— Да развод же это, неужели сам не видишь? Пошли транспорт изыскивать.

— Конечно, развод, — с сожалением оторвался я от афиши, — но какой красивый развод… операцию голыми руками проводить — до этого сначала додуматься ведь надо.

А мы тем временем добрались и до автовокзала, на местном языке он назывался красиво Эстазион де аутобусис, а там первым делом изучили расписание, тут, слава богу, и без переводчика все было понятно. Ближайший автобус в Манилу отходил в 16.10 по местному времени.

— Мы же часы не перевели, — спохватился я, — последний раз я свои ставил по гавайскому поясу… интересно, сколько надо от него убрать?

— Да вон же местные часы, — Цой показал на башенку с круглыми часами сверху, — сейчас 11.05 по Маниле.

— Итого у нас пять часов до отъезда… билеты, кстати, на него есть?

С билетами в кассе все оказалось хорошо, и стоили они по сотне песо с носа, но брать мы их пока не стали и решили прицениться к автомобильному транспорту.

— Вот там, похоже, стоянка какая-то, — кивнул налево Цой, — можно начать с нее…

Я согласился, и мы побрели налево… а не соврал ведь мой товарищ о прохладе и свежести в этом городе — действительно после удушающей жары на корабле это было сильно непривычно. А до стоянки мы так и не дошли — по ходу движения тут скамеечки стояли, на которых, видимо, пассажиры ожидали своих рейсов. Так вот аккуратно в тот момент, когда мы мимо этого ряда проходили, одна филиппинка (совсем даже не старая и местами привлекательная, у меня даже глаз за нее зацепился сам собой) вдруг захрипела и сползла со скамейки на землю…

— Непорядок, — толкнул меня в бок Цой, — у нее явно проблемы со здоровьем какие-то — это клиент явно по твоему профилю.

— Только вот не хватало мне еще и филиппинских больных лечить, — вздохнул я, но все же смело ринулся в бой, подошел к лежащей на земле женщине и опустился на колено.

Соседи галдели что-то свое испанское, но помогать ей не особенно спешили, так что я один записался в числое помощников. Включил личный рентген, слава богу, это с первого раза получилось (раньше получалось по обстоятельствам), и исследовал внутренности девицы… ну да, это типичный микроинфаркт отказался, примерно такой же, как у Юрика Шпагина из моего родного ИПП. Гаркнул на соседей, чтоб заткнулись и не мешали (и они даже это поняли) и начал сеанс оздоровления… минут пять у меня на него ушло, после чего филиппинка открыла глаза и тяжело задышала.

— Эста бьен, карино — пуэдес левантарте (все хорошо, детка — можешь вставать), — сказал я ей, полностью исчерпав свои познания в испанском.

Народ вокруг опять загалдел, а эта подруга действительно встала, отряхнула платье от пыли и сказала мне на чистом английском:

— Спасибо, друг, что это со мной было такое?

— Микроинфаркт, — ответил я, — ничего особенно страшного, но врачу все-таки надо показаться.

— Ты врач? — продолжила допрос она.

— Студент медицинского колледжа, — соврал я, — третий курс.

— Я должна отблагодарить тебя…

— Да ладно, — махнул рукой я, — господь бог отблагодарит… когда-нибудь.

— Нет, — твердо ответила она, — господь, конечно, всеблагой и всепрощающий, но до его благодарения ждать слишком долго. Пойдем, я хотя бы накормлю тебя…

— Нас, — тут же поправил ее я, — я с другом путешествую (и я кивнул в сторону Цоя).

— Хорошо, — поправилась она, — накормлю вас, а ты пока про себя расскажешь.

— Ты же куда-то ехать собиралась, нет? — на всякий решил уточнить я.

— К тетке в соседний город, — ответила она, — но это не срочно, подождет тетка.

И мы втроем направились куда-то вглубь нагромождения хижин, хибар и фавелл…

— Я в Бразилии такое видел, — сказал, озираясь по сторонам, Цой, — в Рио и Сан-Пауло, если отойти от центра, там точно так же.

— Ты был в Бразилии? — заинтересовалась филиппинка, представившаяся, кстати, Марией.

— В прошлом году, — ответил Цой, — выиграл путевку в нашем колледже, вот и съездил забесплатно. — Пляжи там шикарные, конечно, а все остальное так себе.

— Вот мы и пришли, — Мария открыла калитку и впустила нас на территорию своего хозяйства.

Прямо перед домиком росли абрикосы и, по-моему, маракуйя какая-то, а позади домика виднелся приусадебный, так сказать, участок с овощными какими-то культурами.

— Посидите тут, — она кивнула на скамейку, стоявшую рядом с длинным столом, — я сейчас еду принесу.

— Совсем как у нас, в России, — заметил я, — где-нибудь под Тамбовом или Воронежем.

— У нас в Корее тоже есть похожие места, — ответил Цой.

Мария вернулась назад очень быстро, в руках у нее были две тарелки, а под мышкой кувшин. А за ней шел дряхлый старичок, на вид так ему все девяносто было.

— Это Антонио, мой дедушка, — представила его Мария, одновременно расставляя тарелки и кувшины, — он хочет с тобой познакомиться, Петер.

— Очень приятно, — пожал я ему руку.

По-английски он, разумеется, не говорил, так что переводила его слова Мария. Да, а в кувшине оказалось домашнее пиво, не очень крепкое, но оригинального вкуса… так сразу и не скажешь, на что похоже.

— Значит, ты врач? — спросил меня Антонио, отхлебнув очень немалую часть из своей кружки.

— Учусь, — повторил я свое вранье, — третий курс мединститута.

— Что там с Марией приключилось, расскажи, — потребовал он.

В двух словах повторил то, что разглядел своим рентгеном, после чего Антонио надолго задумался. Да, а на тарелках оказалась местная рыба с очень острыми приправами и рисом — вкусно, только приправы до кишок пробирали… пришлось гасить пожар пивом.

— А ведь ты врешь, что учишься, — хитро ухмыльнулся дедуля, — ты давно свой институт закончил, и совсем не медицинский.

Нарвался, блин на еще одного экстрасенса, с тоской подумал я, косясь на Цоя…

— Он и точно провидец какой-то, — сообщил мне тут же Цой на корейском, — валить надо бы отсюда, пока они полицию не позвали.

— Погоди, — тормознул его я, — побеседуем для начала, — а дедуле ответил прямо, — ты прав, выгнали меня из медицинского института, так что закончил я в итоге политехнический.

— Вот это больше похоже на правду, — удовлетворенно сказал дед, крикнув Марии, чтоб она еще чего-нибудь попить принесла.

Мария притащила запыленную бутылку, которая оказалась ромом… ну да, Филиппины же испанской колонией были черт-те сколько времени, а у испанцев национальный напиток это ром. Антонио разлил его в наши стаканы, опрокинул в глотку свой, не чокаясь, а потом сказал:

— Я же вижу, что у тебя есть некие необычные способности… у него, кстати, тоже, — он перевел палец в сторону Цоя, — и внучку мою ты из беды вытащил не просто так, а благодаря этим способностям, верно?

— Ну есть у меня немного этого дела, — не стал упираться я, — не всегда они проявляются, правда — твоей внучке вот повезло.

— Я к чему все это говорю… — продолжил Антонио, — у меня есть один старинный друг, он потомственный хилер…

— Правда? — заинтересовался я, — практикующий?

— Да, иногда подрабатывает… так вот — давай я тебя с ним познакомлю…