Чудесное спасение

А эта филиппинка совсем даже и отправлять естественные надобности отошла, а чтобы переодеться — купальник она почему-то с собой взяла, а не одела на корабле. Но сделать это она, впрочем, не успела, точнее не до конца успела, только блузку сняла — пройдя с десяток метров по тропическому, лесу она взяла и провалилась в какую-то яму. С криком и страшным треском.

— Не совсем по твоему плану, — толкнул я в бок напарника, — но в принципе и так пойдет — наш выход на сцену.

И мы резво вскочили на ноги и поскакали спасать девушку… на пляже народ, как я успел заметить, среагировал, но очень вяло, все их реагирование свелось к разговорам между собой. А мы уже тут как тут, возле неизвестно откуда взявшейся ямы. Глубиной она была в добрых два метра, диаметром в полтора, на дне, слава богу, никаких кольев не предусмотрено, а то бы нам некого спасать было. Эта подруга лежала на дне, и я мгновенно заметил некоторую неестественность положения одной ее ноги, подвернула или совсем сломала. Но в сознании она была.

— Давай так, — предложил Цой, — ты меня за ноги держишь, я протягиваю ей руку, и тут ты вытаскиваешь нас обоих.

— А почему не ты меня за ноги держишь? — попробовал подискутировать я.

— А я легче тебя килограмм на 10, — разбил он мои доводы, и мы проделали предложенную им процедуру.

Филиппинка молча протянула обе руки Цою, тот уцепился за них, я за его ноги — так мы эту репку из земли и выдернули. Полежали немного на траве, тяжело дыша, после чего она заговорила… на испанском, как и следовало ожидать.

— Грациас, чикос, — сказала она, — киен ерес?

— Ты испанский знаешь? — спросил у меня Цой.

— С десяток слов, если только, — ответил я, — грациас это вроде бы спасибо, а чикос — парни. Остальное, что она сказала, по смыслу вроде вопрос, кто мы такие…

— Давай отнесем ее к остальным пассажирам поближе, — логично предположил он, — среди них наверно найдутся носители английского.

— Давай, — вздохнул я, аккуратно прихватил подругу одной рукой за шею, а второй за колени и мы вышли на пляж.

— Откуда здесь такая яма могла взяться? — вслух начал размышлять Цой, — явно на крупную дичь кто-то приготовил — а у нас ведь ничего крупнее землероек не водится…

— Потом в этом разберемся, — поморщился я, хромая по песку — девица довольно тяжелой оказалась, а песок рыхлым.

Тут уже нас все заметили, а в первую очередь обеспечивающий и охраняющий персонал в лице четырех крепких матросиков. Я опустил девицу на чье-то покрывало, а нам с Цоем тут же прилетела куча вопросов на испанском. На что мы синхронно пожимали плечами. Наконец, нашелся один пассажир с более-менее нормальным английским, он и послужил переводчиком.

— Что с ней? — это был первый переведенный вопрос от одного матроса, похоже, что старшего среди них.

— Упала в яму и подвернула ногу, — ответил я, — или сломала, разбираться надо.

— А вы кто такие? — немедленно последовало далее.

— Долго рассказывать, — отвечал я, переглянувшись с Цоем, — давайте сначала с ней вопросы решим, — и я указал на пострадавшую.

— У нас доктор остался на корабле, — пояснил второй матрос, разглядывая ногу девушки.

— Тогда я попробую, если позволите, — вылез я со своей инициативой.

— Ты врач? — спросили у меня.

— Учусь на врача, — соврал я, — третий курс медицинского колледжа.

— Ну тогда занимайся, — главный матрос посмотрел на меня с большим сомнением, но к телу девушки допустил.

Ну а я чего, опустился на колени рядом с ней и включил свой внутренний рентген… попытался включить — после известного события у меня это получалось редко и плохо. Но тут неожиданно все пошло, как по маслу. Перелома там никакого я не нашел, был самый, что ни на есть, обычный вывих… сустав из своей сумки выскочил, так что надо было просто поставить его на место.

— Сейчас она заорет, — предупредил я матроса, — не пугайтесь. А потом все должно наладиться…

Матрос что-то сказал на испанском остальной публике, та начала громко обсуждать текущую ситуацию, а у девушки тем временем из глаз покатились крупные слезы. Ну еще бы, сам пару раз такие вывихи получал, боль там серьезная. Чтобы не тянуть время, я просто взял и рванул ее лодыжку в нужную сторону, девушка, естественно, заорала благим матом, но тут же и замолчала.

— Все закончилось, — сообщил я ей и матросу одновременно, — можно вставать на ноги.

И она взяла и встала… пару шагов даже сделала, слегка прихрамывая. Пассажиры разразились бурными аплодисментами, я раскланялся с публикой. Но после этого меня сразу взял за пуговицу старший и отвел в сторону, прихватив переводчика.

— Рассказывай, парень, — потребовал он, — кто ты такой и что тут делаешь.

Цоя он почему-то не привлек к допросу, определив, наверно, во мне главного нашей компании. Я пожал плечами и начал выдавать только что придуманную легенду.

— Понимаешь, чико, — так начал я, — мы вообще-то участники международной экспедиции. Тур Хейердал у нас старший, слышал про такого?

Матрос утвердительно кивнул, тогда я продолжил.

— Я из России, он из Кореи, а еще у нас там был канадец, француз и араб из Кувейта. Отплыли мы из Акапулько, месяц назад примерно, на самодельном плавательном средстве — наш босс хотел проверить очередную свою теорию, что-то там про заселение Гавайев из Америки.

Матрос вторично кивнул головой — ну еще бы, Тур Хейердал в 70–80 годы был популярен примерно так же, как Илон Маск в нулевые. Все про него слышали, но ничего конкретного о нем и его делах сказать обычно не могли. Разве что слово «Кон-Тики» вспоминали.

— И так мы плыли весь этот месяц, перебиваясь тем, что из океана выловим, пока не попали на этот вот островок.

— И где сейчас этот твой Тур вместе со своим плавательным средством? — вычленил главное звено в моих построениях матрос.

— Вот тут основное начинается, — я решил слегка подправить на ходу нашу легенду, — мы с товарищем (и я кивнул на Цоя) совершили на этом средстве один предосудительный поступок… грубо нарушили, если коротко, регламент плавания… и Тур высадил нас обоих на берег, а сам дальше уплыл. Позавчера это было…

Я внимательно контролировал мимику и жесты матроса, но как мне показалось, он в принципе поверил в эту белиберду. Задал он только еще один дополнительный вопрос.

— Вы хотите, чтобы мы вас взяли с собой и доставили на Гавайи?

— Да, конечно, — быстро вылетело из меня, — этого мы и хотим. Только на Гавайи нам не надо, лучше к вам… вы ведь с Филиппин?

— Я доставлю вас на борт Розамунды, — наконец огласил он результат своей мыслительной деятельности, — но все остальные вопросы будет решать наш капитан.

— Отлично, — обрадовался я, — с вашим капитаном, думаю, мы поладим.

И в это время один из пассажиров, толстый и носатый метис в полосатых шортах, что-то закричал с крайнего правого конца этого пляжа… наш катер, поди, увидел — молнией пронеслось у меня в голове… как же не вовремя.

* * *

Да, я оказался прав, он обнаружил «Алису», плавно покачивающуюся в бухточке, куда мы ее с самого начала определили. Двое матросов, включая старшего, быстро метнулись туда и обследовали катер. После чего наш диалог с Хуаном (так звали старшего, как выяснилось) продолжился.

— Это ваше? — спросил он у меня.

Времени обговорить случившееся с Цоем у меня не было, так что я погнал чистую отсебятину:

— Катер не наш, но мы его видели и даже пытались запустить, но у нас ничего не вышло… бензина там наверно нет.

— Сейчас проверим, — пообещал Хуан, и они вдвоем быстренько обследовали катерок и кончика носа до винта мотора на корме.

Потом Хуан проделал примерно те же манипуляции, что и я на причале возле Уэйпау-бич, и мотор равномерно затарахтел. Он заглушил его, вылез на берег, потом почесал голову под фирменной береткой и сообщил мне следующее:

— Странно все это… но на наш корабль я вас все равно доставлю… а поехали прямо сейчас — лучше закрыть с вами все вопросы до конца этого пикника.

Я переглянулся с Цоем, он рядом стоял и все слышал, и мы дружно закивали головами. А Хуан взял с собой помощника и переводчика и мы впятером помчались к одинокому кораблю, маячившему на фоне заходящего солнца. Поднялись на борт, и он проводил нас в капитанскую, я так понял, каюту, которая располагалась на верхней палубе рядом с рубкой. Капитаном оказался еще один латинос, не очень старый вопреки моим ожиданиям, и не форме, а в гавайке с шортами. Хуан коротко доложил ему цель визита и содержание переговоров с нами, а капитан, как тут же выяснилось неплохо знал английский, так что надобность в переводчике отпала. Он махнул рукой, и эти двое исчезли, а нас он пригласил сесть за стол и начал переговоры.

— Значит, с Туром Хейердалом, говорите, плавали, — задумчиво начал он разговор.

— Так точно, товарищ капитан, — ответил я (Цой не мычал и не телился, так что инициативу я прочно взял на себя), — отстали мы от него и теперь вот на положении Робинзонов находимся.

— И на Гавайи вы не хотите… — продолжил капитан, представившийся, кстати, Мигелем.

— Если честно, то не очень, — отвечал я, — мне в Россию надо, а у Америки сейчас с нами напряженные отношения. Неизвестно, когда они меня отправят на родину и отправят ли вообще… то ли дело Филиппины.

— Ясно, — побарабанил капитан пальцами по столешнице, после чего встал, открыл шкафчик на стенке и достал оттуда квадратную бутылку Джека Дэниэлса.

Не спрашивая нас, он разлил содержимое в три стакана и молча проглотил свою порцию. Мы с Цоем сделали то же, но уж не до конца все выпили, половину на потом оставили.

— Сегодня утром я смотрел телевизор, — сообщил нам капитан, — новости по гавайскому ТВ. И угадайте, что я там увидел?

— Репортаж с Вайкики-бич? — предположил я. — Или с соревнований серферов?

— Ни то и ни это, — медленно ответил капитан, — ну то есть не только это… серферы все же были. А еще я увидел ваши фотографии с пометкой «Разыскиваются» и с призовой суммой за поимку.

— И почем же нас оценили? — уже ни на что не надеясь, продолжил диалог я.

— В десять тысяч каждого, — усмехнулся он. — Так что ваша легенда не прошла проверку. Рассказывайте, что там у вас на самом деле случилось, а потом уже решим, что с вами делать.