Нинка как картинка-2

Мы опять спустились в вестибюль, где было оборудовано место для курения, он вытащил из кармана пачку «Родопи» и задымил, а я отказался.

— У тебя, как я понял, дела круто в гору пошли, — заметил он для затравки разговора, — некоторые языки говорят, что с самим Леонидом Ильичем запросто общаешься.

— Угу, — подтвердил я, — не так, чтобы запросто, но было пару раз. Ты давай ближе к теме — не отклоняйся, — подстегнул его активность я.

— Сначала новости, — не стал отклоняться от своего плана он, — Наумыч-то еще при тебе ушел?

— Ну да, при мне… я тебе больше скажу — встречал его пару раз в Москве, вместе с подругой, он там уже неплохо устроился.

— Ну так вот — на его место Бессмертнова назначили. И он немедленно небольшую революцию произвел.

— Да ну? — изумился я, — Великую Октябрьскую что ли?

— Не так, чтобы великую, но октябрьскую, это точно — всех блатных программистов он первым делом в колхоз заслал, представляешь?

— Что, даже и Мишеля?

— Его в первую очередь… сказал на общем собрании что все сотрудники у нас теперь строго равны без исключений.

— С ума сойти, — честно признался я. — А еще что изменилось?

— Готовимся к большой экспедиции теперь, на Камчатку и во Владик, в мае начнется и до самой осени — тебя на всякий случай тоже в списки включили. Если вдруг вернешься.

— Это не исключено, — задумался я. — А как там Мишка Шифман?

— По-прежнему башковит и все так же в Израиль собирается, но никак не соберется. То дело с видаками закрыли очень быстро, за него большие люди попросили. Но из комсомола его не поперли, как этого… как Витьку-техника, оставили н поруках.

— А Крот как там поживает?

— Прикрыли его после того случая… до лучших времен — слухи донеслись, что большой босс сказал, хватит мол нам и одного психа-экстрасенса. У тебя как, кстати, эти способности-то, не улетучились?

— Пока нет, — хмуро ответил я, — тьфу-тьфу, все на месте. И теперь уже после всех этих подробностей давай к главному переходи — что там с Ниной такого стряслось?

— Нинка, как картинка, — пробормотал Шурик, доставая вторую сигарету, — с фраером гребет.

— Это понятно, — поморщился я, — дай мне, Сема, финку, я пойду вперед и так далее- ты давай глубину проблемы освещай.

— Освещаю, — Шурик очередной раз затянулся родопиной и продолжил, — у нее был парень еще когда она в политехе училась…

— А у кого из девчонок не было парня в школе или там в вузе? — задал наводящий вопрос я, — и что дальше?

— Он в армию ушел, в Афган, — продолжил Шурик, — после пятого курса его забрали.

— В политехе же военная кафедра, — вспомнил я, — из наших погоны ни на кого не надели.

— А он желание такое изъявил, — сказал Шурик, — сильно идейный товарищ оказался.

— Дай угадаю, — по-прежнему хмуро отвечал я, — и теперь этот афганец дембельнулся и Нинка решила вспомнить молодость, так?

— Так, да не совсем, — не менее хмуро продолжил Шура, — он в коме лежит, в областной больнице… перевезли на военном транспортнике из Кандагара откуда-то…

— Санта-Барбара какая-то получается, — ошеломленно ответил я, — Си-Си Кэпвел и Иден Кэпвел.

— Какая еще Санта-Барбара? — не понял Шура.

— Сериал такой американский, — пояснил я, — у нас его пока не показывали, но скоро наверно будет. Про жизнь одной американской семьи, тыща с лишним серий. Один из главных героев всю дорогу в коме лежит.

— Ну похоже…

— А сама-то она где, Нинка? — спросил я.

— С утра приходила, а потом отпросилась в эту вот областную больницу. Буквально минут десять назад уехала.

— Больница-то имени Семашко? — уточнил я.

— Она самая, на 60-м автобусе прямо до нее доберешься.

— Она большая, в каком отделении там он лежит, не знаешь?

— Знаю, — спокойно ответил Шура, — я все знаю — в общей хирургии на втором этаже… вот номер палаты не подскажу.

— Тогда я поехал в Семашко, — сказал я, — заодно и побазарю с Нинкой. Привет Бессмертнову передавай.

— Сюда-то еще заедешь? — спросил он, — Сергеич с тобой бы с удовольствием пообщался.

— По обстоятельствам, — бросил я на ходу и вернулся на автобусную остановку.

Время уже близкое к обеду настало, народу в транспорте было немного, так что до больницы имени основателя советской системы здравоохранения Николая Александровича Семашко я добрался со свистом. Это был огромный комплекс из десятка зданий разной этажности на краю города… сейчас на краю, а в 21 веке все вокруг жильем застроят.

Справился у первой встречной медсестры, где тут общая хирургия, и отправился по указанному направлению. Больница хоть и областная была, но порядки тут ничем не отличались от нашей районной сороковой — никому ни до кого дела не было. Даже и халат не заставили надеть и на ноги никаких бахил не предусматривалось даже в отдаленной перспективе. Тщательно вытер ноги, снял куртку и засунул ее в предусмотрительно взятый с собой пакет, а потом поднялся на второй этаж… так, номера палаты у меня нет, спросим что ли у дежурной.

Дежурная подняла усталые глаза от гроссбуха и на вопрос, где тут раненый афганец лежит, просто ткнула пальцем куда-то влево. Через пару дверей услышал знакомый голос, Нина там беседовала с каким-то врачом…

Я засунул голову в щель между дверью и косяком и обнаружил в оной палате Нину, тихо беседующую с местным врачом. Афганец, видимо, на левой койке лежал, подключенный к какому-то аппарату многочисленными проводами. А справа еще один больной в аналогичном положении находился. Не стал мешать разговору, а отошел к окошку, которое выходило на зеленые задворки больницы. Вдали виднелась великая русская река Волга, а чуть ближе частная застройка, гаражи и сараи, слепленные из говна и палок, ну вы и сами все знаете, наверно, что у нас строят, если не ограничивать это дело сверху. Диалог в палате стих примерно через пару минут, потом оттуда вышел врач, скользнувший по мне невнимательным взглядом. Сказать он ничего не сказал, а просто скрылся из виду быстрым шагом. Тогда уж я и зашел внутрь, не забыв тяжело вздохнуть.

— Ой, Петя, что это ты тут делаешь? — это все, что сумела сказать Нина, увидев меня.

Запашок тут конечно стоял тяжелый, оба больных лежали себе по стенкам и не шевелились.

— Тебя ищу, — ответил я, — с ног сбился.

— Это вот Николай, мой однокурсник, — сказала, подумав, она, — получил тяжелое ранение в Афганистане, сейчас в коме лежит.

— Могла бы и рассказать про однокурсника, — заметил я, — а то сорвалась без объяснений…

— Извини, из головы совсем вылетело, — растерянно начала оправдываться она, — пойдем в коридоре что ли поговорим.

— Пойдем, — легко согласился я, и мы вышли к тому самому окну, выходящему на гаражи, там я и задал основной вопрос, — у вас что-то было, когда вы на одном курсе учились?

— Было, — с глубоким вздохом ответила Нина, — много чего было.

— И как же так вышло, что оно все закончилось?

— Долго рассказывать, — хмуро сказала она, — но сейчас я просто не могу оставить его одного помирать в этой больнице.

— По данным статистики, — сообщил я ей, — из комы выходит процентов 10–15 народа. Остальные на тот свет отправляются.

— Значит, шанс еще есть…

— То есть на этом мы с тобой расстаемся, ты хочешь сказать? — я слез с подоконника и внимательно посмотрел ей в глаза, — и свадьба отменяется?

— То есть да, — сжав губы, упрямо ответила она. — Так получилось, не сердись.

— Ну окей, тогда я пошел, — и сделал попытку удалиться, но она поймала меня за рукав.

— Стой… у тебя же способности эти… экстрасенсорные, — напомнила она.

— Ну и? — справился я.

— Ты же можешь его вылечить — с другими-то справлялся?

— И зачем мне это надо? — с горечью вопросил я.

— Потому что я тебя прошу… ради всего того, что между нами было.

Я трезво оценил ситуацию, вспомнив все, что между нами было, и… махнул рукой. Ну да, знаю, вы сейчас скажете, что я идиот, которым манипулируют, а я с вами соглашусь. Да, идиот, да, манипулируемый, но есть вещи и более высокого порядка, чем идиотизм.

— Рассказывай, что там с ним, — сказал я деревянным голосом, — только в подробностях.

* * *

В институт я все же после визита в больницу заехал, захотелось посмотреть на товарища Бессмертнова в новой ипостаси. Он теперь сидел на шестом этаже в кабинете бывшего начальника Семен-Наумыча, а в предбаннике у него сидела… трам-парам-там-там… дура-матответственная Валюха. Ну и подругу он себе подобрал, внутренне усмехнулся, лучше никого не нашел что ли?

— Ой, Петя, — расцвела она в улыбке, — совсем ты, говорят, большим начальником в Москве стал.

— Ну не так, чтобы совсем, — отговорился я, — но приподнялся чуток, это да. Сергеич-то у себя?

— У себя — заходи, не стесняйся, — сделала она приглашающий жест в сторону дубовой двери, отделанной узорчатыми филенками.

Я и зашел — Бессмертнов стучал по клавишам микро-ЭВМ ДВК-2, очевидно программу какую-то отлаживал.

— О, Петя! — обрадовался он, — а я про тебя вот только что вспоминал.

— Надеюсь, что хорошее вспоминали, — ответил я, присаживаясь на стул напротив.

— Исключительно, — отодвинул он клавиатуру в сторону, — чай-кофе будешь?

— А что, и кофе есть? — спросил я.

— А как же, — и он достал из тумбочки стола банку растворимого отечественного продукта производства Днепропетровского завода пищевых концентратов.

— Ого, — сказал я и зачем-то прибавил фактов, — дефицитный продукт, 6 рэ по госцене, а у спекулянтов все 10.

— Я по госцене купил, — ответил Сергеич, одновременно насыпая кофе в чашки, — сахара сколько?

— Один кусочек, — уточнил я. — Смешать, но не взбалтывать…

— Джеймса Бонда смотрел? — хитро прищурился он.

— Было дело, в Москве чего только не увидишь…

После дегустации напитка, оказавшегося вполне съедобным, Бессмертнов продолжил:

— Супруга совсем выздоровела — вчера на рентгене была, там ничего не осталось, ну там, где раньше было…

— Очень рад за нее, — вежливо ответил я.

— Я теперь твой должник до гроба, — продолжил он.

— Да ладно, Сергеич, — осадил его я, — до гроба не надо. Просто одну мою просьбу выполните, будем в полном расчете.

— Говори, — предложил он.

— Пока не готов, — отставил я чашку в сторону. — Вот если из Москвы меня попрут, и я сюда вернусь, тогда и озвучу.

— А что, есть такие предпосылки?

— Все под богом ходим, — хмуро ответил я, — так что зарекаться ни от чего не надо. Расскажите лучше про свою октябрьскую революцию, мне это очень интересно.

— Раз интересно, слушай, — и Бессмертнов коротко, но доходчиво изложил изменения в жизни 410 отдела.