Гонолулу город контрастов

— Заходите, девочки, — сказал я им в окно, выходящее на веранду, — мы вас тут уже ждем-не дождемся.

Они и запорхнули в наше бунгало со скоростью свиста. Энни оказалась тоже вполне европейской внешности, но чуть пониже, и была она жгучей брюнеткой с родинкой на правой щеке и отличной фигурой. И одеты они оказались совсем даже не в купальники, а во что-то вроде латиноамериканских пончо свободного покроя.

— Выпивку мы с собой принесли, — сообщила Памела, выставляя на стол бутылку какого-то вина с разноцветной этикеткой, — ну а закуску вы уж сами сообразите.

И они обе без тени смущения уселись за стол, ожидая дальнейших действий от нас. Мы с Цоем переглянулись и принялись за сервировку стола, ушло на это ровно пять минут — посуда в кухонном шкафчике нашлась, а уж порезать фрукты-овощи-мясо это минутное дело. Я разлил вино по бокалам (это оказалось красное калифорнийское «770 миль» из винограда сорта зинфандель, как значилось на этикетке — вполне достойный вариант) и брякнул тост:

— За наше случайное знакомство! — вспомнил я слова Анны Сергеевны из неумирающей классики.

Все дружно выпили, после чего завязался разговор.

— Вы откуда вообще сюда свалились? — спросил Памела, болтая длинной ногой, выставленной так, чтобы ее всем видно было.

— Я местный, только с Большого острова, — начал врать Цой, — приехал поступать в университет, да не поступил, а домой возвращаться неохота, вот и завис тут на некоторое время.

— А где ты там жил? — мгновенно задала наводящий вопрос Энни.

Я пнул Цоя под столом, смотри, мол, за языком, а то раскусят нас — но он видимо хорошо подготовился, потому что продолжил без остановки:

— В Кавачаэ, самый север острова — что, бывала там?

— Заезжала пару раз, но в Кавачаэ бывать не приходилось, — ответила она и временно замолчала, тогда продолжил я.

— А я из России приехал, — решил я придерживаться как можно ближе к правде.

— Да ты че! — чуть ли одновременно воскликнули обе подруги, а продолжила одна Памела, — не может этого быть — русские сюда никогда не добирались.

— Добирались, — вежливо возразил я, — про Порт-Элизабет знаешь?

— Что-то слышала, — наморщила лоб Памела, — это на северном острове, кажется.

— Ага, там, — кивнул головой я, — основан как русская крепость экспедицией графа Резанова, но, к сожалению, простоял лет десять всего, потом наших ребят американцы выдавили. Но я, конечно, к графу Резанову никакого отношения не имею, я так же, как и он (кивок в сторону Цоя) приехал в ваш университет, на стажировку, а в кампусе мне места не нашлось, так что скитаюсь теперь по разным углам.

— То есть вы оба студенты?

— Не совсем, — поправил ее Цой, — я несостоявшийся студент, а он бывший, сейчас аспирант.

— Понятно, — ответила Памела, а я тем временем налил еще по порции вина в бокалы, — а мы просто отдыхаем тут с Энни.

— А родом откуда? — спросил я.

— Я из Фриско, она из Каролины.

— То-то я смотрю, выговор у Энни южный, — заметил Цой, — гласные тянет.

— Ага, южанка я, — не стала отрицать она, — мои предки лет двести уже в Каролине живут. Ой, а это что у вас такое? — перепрыгнула она на другую тему, указывая на доску серфинга, Цой прислонил ее к дальней стенке в кухне.

— Угадай с двух раз, — предложил я ей.

— Я с первого разу угадаю, — не въехала в шутку Памела, — это доска для серфинга. Вы умеете ей пользоваться?

— Нет, — ответил я, — только учимся.

А Цой добавил: — Я с десяток раз плавал.

— А пойдемте на берег, — тут же вскочила на ноги Энни, — там как раз волны хорошие. Я в своей Каролине даже курсы по серфингу закончила.

— Возражений не имеем, — ответил я, переглянувшись с Цоем, — а бутылки можно с собой взять — не помешает.

До пляжа тут меньше сотни метров по прямой было. Я было собрался запереть дверь в бунгало, но Памела с удивлением сказала, что тут никто ничего не запирает.

— А как же хиппи? — поинтересовался я, — они же неподалеку, кажется, живут…

— Не знаю, — пожала плечами Энни, — мы их ни разу не видели.

Пляж был каким-то бесконечным и абсолютно пустым — что налево песок и пальмы, что направо пальмы и песок уходили к горизонту. Ветерок и правда поднялся немаленький, нагоняя в заливе волны с барашками пены поверху. В добрый метр эти волны вымахивали, когда приближались к берегу.

— Чур я первая, — Энни сбросила с себя пончо и выхватила из моих рук серф-доску.

Ну а я не возражал — посмотрим, кто тут и как. Ну что сказать… не соврала она, действительно прокатилась на волне почти сотню метров и въехала на своей доске прямиком на песочек почти к нашим ногами.

— Класс, — вежливо поаплодировали мы с Цоем.

— А теперь я попробую, — закусила губу Памела, Энни зашла в воду, собираясь помогать подруге.

— Чур моя та, которая с родинкой, — сообщил мне Цой.

— Да без проблем, братан, — ответил ему я, — а акулы тут у вас не водятся?

— Есть немного, — признался он, — особенно неприятные тигровые акулы… но на человека, говорят, они нападают в исключительных случаях — если спутают его с тюленем, например. Но бывает и такое…

— Вот сейчас спутает такая акула Памелу с тюленем — что делать будем? — поинтересовался я.

— У вас, у русских, есть такая поговорка, — ответил Цой, — бог не фраер, он все видит.

Я чуть не поперхнулся… спрашивать, откуда он знает блатной одесский жаргон, я уж не стал, а просто понаблюдал за девушками. Через минуту примерно Цой сказал мне:

— Ты накаркал, бро — вон акулий плавник…

— Где? — переспросил я.

— Да чуть левее их обеих, видишь?

И я увидел этот плавник между волнами — акула плыла зигзагом каким-то противолодочным, то приближаясь, то удаляясь от девушек.

— Эй! — заорал я, — на шхуне! Акула слева по борту!

Но никто меня не услышал из-за немаленького грохота прибоя. Энни с Памелой продолжали выгребать на свободное пространство с целью поймать особенно мощную волну и ни на что постороннее не реагировали.

— Бери бревно и поплыли, — предложил я Цою.

— А смысл? — ответил он, — все равно не успеем… да и толку от нашего бревна мало будет. Давай лучше сигнализировать им как-то, раз уж слов они не слышат.

Мы встали рядом и не сговариваясь начали махать руками, показывая в левую сторону. Памела, по-моему, заметила наши манипуляции, но ничего не поняла и продолжила грести. А вот Энни, кажется, углядела опасность и толкнула в бок подругу… через пару секунд они обе уже в четыре руки гребли обратно, про доску, впрочем, не забыли.

Мы с напарником все же не утерпели и вошли в воду по горло, а когда девушки догребли до этого места, в четыре руки помогли им выбраться на берег.

— Все в порядке? — задал я дежурный вопрос им обеим.

— Не совсем, — и Памела показала на свою ногу, она была серьезно поцарапана, с бедра и голени на песок капала кровь…

— Ну ё-моё, — в сердцах ответил я, — надо бы врача вызвать…

— У меня страховки нет, — ответила Памела, опускаясь на доску.

— И чего, — затупил я, — врачи помогать не будут без страховки?

— Будут, — ответил за нее Цой, — только потом счет выкатят на круглую сумму.

— Проблема… — задумался я, размышляя о зверином оскале капитализма, — ну давай тогда подручными средствами ее решать будем, — и я начал распоряжаться, — ты, бро, беги к Кончите, у нее наверно есть йод и бинты, а ты, Энни, давай в свое бунгало за жгутом — что-то резиновое, чтобы кровь остановить.

— А ты что будешь делать? — спросил меня перед убеганием Цой.

— Не волнуйся, бро, себе я тоже найду занятие, — ответил я, внимательно рассматривая раны Памелы.

На голени были две совсем несерьезные царапины, ерунда на постном масле, а вот на бедре чуть выше колена дырка была одна, но глубокая и длинная, сантиметров в пять.

— Ну как же так, — начал я выговаривать ей, — вы же тут давно уже живете, неужели ничего про акул не знали?

— До сих пор ни одну не видели, — морщась, отвечала она, — да и знакомые ничего про это не говорили.

— Какого она хоть размера-то была, твоя акула? — продолжил допрос я.

— Метра два, может два с половиной… у меня еще и плечо ободрано, — добавила она.

Я посмотрел на ее правое плечо — да, ободранность там имелась, но маленькая, я между делом вспомнил, что у акул шкура шершавая, как наждак, вот и задела наверно случайно.

— Плечо это ерунда, — успокоил ее я, — до свадьбы заживет. А вот с бедром надо что делать… кровь хотя бы остановить.

— Сделай что-нибудь, — тихо ответила она и отключилась, что меня сильно испугало.

— Эээ, — похлопал я ее по щекам, — не надо в обмороки уходить, давай включайся.

Она открыла, слава те господи, глаза, а я запустил свои внутренние резервы на всю катушку… когда прибежала назад Энни с мотком резинки, останавливать уже ничего было не надо. А буквально через еще минуту и Цой вернулся с пузырьком йода в одной руке и упаковкой бинта в другой, которые тоже уже были не нужны. Оба они с удивлением воззрились на то, что я делал, но сказать ничего не сказали, просто стояли рядом.

— Все, — откинулся я на песочек, — вопрос закрыт.

Памела вытянула свою поврежденную ногу вдоль серф-доски, и теперь на неё смотрели уже шесть глаз, царапины, что были на голени, почти совсем исчезли, а глубокий разрез на бедре побледнел, закрылся и выглядел так, будто ему две недели, а не пятнадцать минут… через минуту разглядывания молчание нарушилось.

— Ты как это сделал? — первой сформулировала вопрос Памела.

— А я знаю? — попытался увильнуть я, — само собой как-то получилось.

— Попробуй встать, — предложила Энни, — получится?

Памела оперлась на колено здоровой ноги и поднялась во весь рост, потом сделала пару шагов.

— Кажется, могу, — радостно огласила она результат своих действий.

— Давай йодом хотя бы помажем, — открыл рот Цой, — зря я за ним что ли бегал?

— Помажь, — легко согласилась она, а я вспомнил русскую народную поговорку.

— Кашу маслом не испортишь, — сказал я в пространство, — как говорят в России.

— Я не люблю кашу, — сообщила Памела, — давайте уйдем с этого пляжа, на сегодня по-моему хватит приключений.

— Правильно, — поддержали её Энни и Цой, — пошли вино лучше допьем.

— Сама идти сможешь? — спросил я.

— Наверно, — ответила Памела, — но лучше, если опираться на тебя.

— Слушай, — спросил я её, когда мы уже двигались к бунгало, — а как так получилось, что у тебя страховки нет? У вас же по-моему каждому гражданину ее в обязательном порядке оформляют…

— Срок закончился в августе, — ответила она, — а продлить ее я как-то забыла, другие проблемы были…

— А у тебя, — обратился я к Энни, — страховка на месте?

— У меня да, до 87 года действительна, — ответила она.

— А в России, — гордо продолжил я, — медицина бесплатная вне зависимости от страховок.

Но тут же вспомнил, что начало твориться с этой бесплатной медициной после 91 года, и слегка сдулся, но остальные этого не заметили.

— Надо будет побывать в вашей России, — ответила Памела, — только у вас ведь холод круглый год, если я не ошибаюсь.

— Что есть, то есть, — не стал спорить я, — не круглый, конечно, год, но с ноября по февраль довольно прохладно. А в остальное время так и жара бывает. Приезжай, я тебе контакты напишу.

— А ты где там живешь в России? — заинтересованно спросила Энни, — Россия страна большая, как говорят.

— А Нижнереченске, — произнес я это трудное для англоговорящих граждан слово, — город в 500 километрах от Москвы.

— На север от Москвы? — зачем-то уточнила Памела.

— Не, если бы на север, там точно колотун круглый год был, — весело ответил я, — на восток. Давайте уже выпьем за удачное избавление от бед и напастей, — мы уже сидели за столом в нашем бунгало с полными стаканами, и не вина, а виски Джеймисон.

После того, как стаканы ополовинились, Цой моргнул мне одним глазом в сторону веранды.

— Один момент, леди, — извинился я перед девушками, — надо перетереть маленький вопросик, — и мы с ним вышли на свежий воздух.

— Слушай, бро, — сказал он медленно и тихо, — помнишь, я тебе рассказывал про свои необычные способности?

— Помню, конечно, — ответил я, — что ты можешь предугадывать ход событий заранее. И что?

— Хочешь узнать, что я вижу в нашей с тобой судьбе на ближайшие сутки?

— Хочу, естественно, — ответил я, садясь на перила, — вываливай…