Уэйпау-центр, Гавайи

Этот самый Уэйпау, куда меня отправила гражданка Кончита, был, как оказалось, обособленной территорией в штате Гонолулу. Это я вычитал из проспектика, забытого очевидно предыдущими обитателями моего бунгало. Еще в проспекте сообщалось, что здесь же неподалеку расположен бейсбольный стадион Ханс Ориндж, где играет команда Гавайского университета, а также этнический парк Гавайи-Плантэйшн-Виллидж с национальными ремеслами и животным миром островов. Очень интересно…

А насчет метро это я заблуждался, никакого метро на вулканически активной территории конечно не могло быть в принципе, автобусами тут все ездили, большими, красивыми и двухэтажными. Живут же люди, невольно думал я, пока добирался до супермаркета в уэйпайском Таун-Центре, все веселые, румяные и счастливые настолько, что дальше некуда.

Это была сборная солянка, Таун-центр этот, в России такого добра много понастроили в нулевые годы. Но якорный арендатор, естественно, как и у нас, был продовольственный — огромный супермаркет… даже гипермаркет… на первом этаже комплекса, назывался он незамысловато Target, цель то есть. И являлся чуть более окультуренной разновидностью российских лоукостеров типа Светофора.

Я вздохнул и отправился закупаться продуктами питания… народу тут было мало, товары только что на полу в грязи не валялись, но кое-что выбрать вполне можно было. Кинул в корзинку по упаковке помидоров и персиков, что-то мясное, что-то молочное, каравай белого хлеба. Ну и алкоголь конечно, как же без него — выбрал относительно качественное и недорогое виски марки Джеймисон, литр сразу. А потом подумал, и пару банок какого-то пива добавил. Все вместе на пятнашку баксов потянуло Встал в очередь в кассу, она из одного человека состояла, и за мной тут же пристроился товарищ явно азиатского происхождения.

— Ваш ай-ди, — тут же пролаял кассир, углядев в моей корзинке виски.

Йокорный бабай, забыл же я совсем, что Америка не Россия, тут алкоголь с 21 года разрешено покупать, а на вид-то я даже моложе выгляжу.

— Забыл дома, — похлопал я себя по карманам.

— Тогда выкладывай виски, — не менее решительным тоном продолжил кассир.

Я в растерянности оглянулся на товарища с азиатским лицом и попросил его о помощи:

— Не поможешь виски купить, бро — у тебя наверно ай-ди есть?

— А что мне за это будет? — тут же вылетело из него.

— Бакс будет, — показал я бумажку с Вашингтоном.

— Два бакса, — непререкаемым тоном выдал он, — и мы договорились.

Я со вздохом кивнул головой и переложил алкашку в его корзинку, отдал бабки за него, а сам оплатил остальное и встал в дверях дожидаться помощника. Он через полминуты появился, обменял виски с пивом на 2 бакса и скрылся за поворотом. А я побрел в свою хижину дяди Тома…

— Эй, гай, — вдруг услышал я за спиной, — ты Питер ведь, верно?

Я резко обернулся и увидел еще одного азиата… которые все на одно лицо, но это лицо я почему-то быстро опознал.

— Цой? — спросил я.

— Ну да, — ответил он, — Цой. Мы с тобой совсем недавно в соседних камерах сидели.

— А теперь оба на свободе, — констатировал я, — пошли выпьем в честь этого события что ли.

— Угостишь — выпью, — быстро согласился он, — а далеко идти-то?

— Минут десять быстрым шагом, — ответил я, и мы почесали вдоль Уэйпау-стрит-депо. — Я тут бунгало снял на недельку.

— Почем? — сразу перешел он на деловые рельсы.

— Пять баксов в день, — ответил я, — и двадцатник сразу.

— Дорого, — тут же просветил меня Цой, — в такой дыре и трех баксов хватило бы.

— Ну значит продлять аренду не буду, — отвечал я, — через неделю покажешь мне, где тут подешевле жилье. А ты, выходит, местный, раз цены знаешь?

— Три года уже в Гонолулу живу, — сумрачно ответил он, — но теперь, сам понимаешь, в свой дом мне дорога заказана, тут же скрутят и назад в камеру засунут.

— Выходит, и ты тоже сбежал?

— Сейчас расскажу, — пообещал он, — только горло промочить надо бы…

А тем временем мы миновали жилище Кончиты и уже шли мимо шеренги одинаковых бунгало, вид почти у всех был какой-то нежилой.

— Тут мало кто селится, — пояснил Цой, — далеко от центра, бухта не очень чистая, да и соседи не очень хорошие.

— Насчет соседей поподробнее бы рассказал, — попросил я его.

— Пожалуйста, — пожал плечами он, — вон там раньше была колония для малолеток, — и он показал куда-то влево, — сейчас-то она закрыта, но на ее развалинах устроила себе стойбище кампания хиппи…

— Хиппи? — поразился я, — они еще живые где-то? Я думал, лет десять как все вымерли.

— Не все, получается, — вздохнул Цой, — частично выжили, обычно их там под сотню тусуется.

— Но они вроде ребята приличные, — возразил я, — разве что не моются и трахаются, как кролики, почему они нехорошие соседи-то?

— Воруют все, что плохо лежит, — сплюнул на красноватую щебенку Цой, — а под кайфом когда, могут и пристукнуть совсем постороннего.

— А куда же власти смотрят? — спросил я, — давно бы меры приняли.

— Сквозь пальцы они смотрят… — пояснил он, — связываться не хотят, возни много и шуму в случае чего будет огромное количество.

— А мы уже пришли, — остановился я около своего бунгало с номером 12.

— У тебя гости, — заметил Цой, указал на девушку в купальнике, сидевшую на перилах веранды.

В виде разнообразия у нее было даже не азиатское лицо, а вполне европейское — не сказать, чтобы сильно красивое, но и не уродливое. И фигура вполне достойная. И бюст где между двойкой и тройкой.

— Привет, парни, — не смущаясь, начала она общение, — я смотрю, в нашей дыре еще кто-то поселился.

— Привет, — ответил я за нас обоих, — я Питер, он Цой. И да, мы тут поживем с недельку.

— А я с подругой вон в том бунгало живу, — и она махнула рукой по направлению к бухте, — в номере 24. Я Памела.

Надеюсь, не Андерсен, мигом проскочила у меня такая мысль, но я тут же вспомнил, что Спасателей Малибу начнут снимать лет через пять и в Лос-Анжелесе, а на Гавайи они переедут еще через десять лет — так что нет, эта не та Памела.

— Так заходите к нам на чашку кофе, — проснулся Цой, — вместе веселее будет. Подругу-то как зовут?

— Энни ее зовут, — сообщила девушка, — а что, можем и зайти, все равно же делать нечего, тоска смертная.

— Ну тогда через полчасика, — вышел на передний край я, — мы тут приберемся пока.

— Договорились, — и Памела соскользнула с перил, сделала она при этом весьма грациозно и плавно, я даже слюну сглотнул.

А мы с Цоем зашли в бунгало, я поставил сумку на стол в кухне, а он озабоченно спросил:

— И вправду убираться тут придется?

— Да я это просто так сказал, — успокоил я его, — чтобы у нас было время поговорить о своих проблемах. Так-то тут все достаточно чисто.

— Ну тогда наливай, — махнул рукой он, а я достал из шкафчика два широких стакана, сполоснул их под краном и набулькал туда виски на два пальца.

— Эх, еще бы по кубику льда, — размечтался Цой.

— Увы, друг мой, но холодильников здесь не предусмотрено… так что придется обойтись без кубиков.

Отхлебнули из стаканов без всяких тостов, после чего Цой предложил мне начать рассказывать.

— Ты хозяин, тебе и карты в руки, — сказал он, — как это ты сумел улизнуть от этих вурдалаков?

— А почему они вурдалаки? — задал я риторический вопрос, не получил никакого ответа и продолжил уже рассказ. — У меня все очень просто вышло… после того нашего разговора через стенку меня вывел наружу сержант-негр…

— Здоровый такой парень? — переспросил Цой, — с кулаками в твою голову?

— Точно он, — подтвердил я.

— Говно, а не человек, — сообщил он, — меня как-то раз чуть до смерти не отмудохал.

— Такой может, — согласился я, — но меня он не мудохал, а только пообещал сделать это, если буду плохо себя вести. И повел он меня, значит, в такой особняк примерно в километре от нашей тюрьмы… там еще внутренний закрытый двор был в испанском стиле.

— Тоже знаю, — пояснил Цой, отхлебнув не меньше половины стакана, — это резиденция боссов той конторы, которая нас с тобой загребла. Кто тебя встретил там?

— Американец Алекс, кореец, твой соотечественник кстати, Ким и русская Люда…

— Первых двух не знаю, а Люду видел несколько раз… могу ошибаться, конечно, но она такая же русская, как ты Рональд Рейган. Ладно, что дальше было, рассказывай.

— Дальше все совсем просто сложилось — случилось небольшое землетрясение…

— Точно, было такое недавно, — обрадованно подтвердил Цой, — меня аж на койке подбросило к потолку… думал, тюрьма наша развалится и меня засыплет к чертям собачьим, но нет — выстояла тюряга.

— И толчок этот подземный, — продолжил я, — привел к тому, что одна стена дворика, где мы сидели, взяла и обрушилась внутрь — видимо этот дом халтурщики какие-то строили, в отличие от тюрьмы. И всех троих моих собеседников засыпало обломками. А я отскочить успел, потому что на пару метров дальше сидел. Потом вышел в этот пролом и сделал ноги — вот и вся моя история. Теперь твоя очередь.

— Так мне тоже землетрясение помогло, — сообщил Цой, — когда это случилось, услышал, что надзиратели внизу заорали и забегали, как стадо слонов. А потом все затихло, я к окну подошел и увидел, что решетка на нем с одного края выскочила из стены и болтается. Сумел отогнуть ее и пролезть в дыру, а потом спрыгнул вниз — со второго этажа да на газон, это не страшно, даже не повредил себе ничего. Потом тихонько смылся в дыру в заборе.

— А в Уэйпау как оказался? — задал такой вопросик я.

— Подумал, что в центр мне не с руки отправляться, пошел вдоль хайвея в другую сторону, а возле супермаркета тебя встретил.

— Значит, нам обоим помогла гавайская вулканическая активность, — подытожил нашу беседу я, — за это надо выпить, — и добавил в стаканы еще на пару пальцев.

— Слушай, — вспомнил вдруг я, — а говорят, что у азиатов сложности с алкоголем, нет какого-то гена, отвечающего за его усвояемость… и поэтому они спиваются очень быстро.

— Врут, — веско ответил он мне, — по крайней мере я лично себя нормально контролирую. Рассказал бы еще свою историю, как ты нашей конторе на крючок попался.

— Это на час примерно, — прикинул я в уме, — попозже может и расскажу…

— А это что такое? — Цой зорким взглядом усмотрел какой-то артефакт за шкафом. — Похоже на доску для серфинга…

— А ведь и точно это она, — вспомнил я фильм «На гребне волны» с Патриком Свейзи, — Гавайи это ж родина серфинга, где же, как не здесь иметься приспособлениям для этого дела.

— Надо будет опробовать… меня когда-то учили, — сообщил Цой, но тут с улицы раздался звонкий голос Памелы:

— Эй, парни, мы пришли.