Хорошую религию придумали индусы

Основная проблему у него во рту была не в пародонтозе и даже не в плохо сконструированных протезах, а в раздражении от курения — это я еще в первый раз выяснил. С этим раздражением я и попытался побороться в отведенное мне время… получилось не очень, прямо так скажем, но процессы, как будет говорить через пяток лет новый генеральный секретарь (или не будет, тут сложно утверждать) начали разворачиваться и углубляться.

— Ну все, — сказал наконец я, обессиленно откинувшись на спинку стула — все силы практически отдал я на борьбу с брежневским шамканьем.

— Мне кажется, — отвечал он, — что речь у меня более плавная стала, верно?

— А давайте у незаинтересованных лиц справимся, — предложил я, — у той же медсестры и у Чазова… он вроде не уехал.

— Зови Чазова, — распорядился Брежнев, я и выполнил приказание.

Евгений Иванович тут же вошел — он прямо за дверью стоял, оказывается.

— Да, Леонид Ильич, — сказал он, выслушав, что ему надлежит сделать, — речь у вас улучшилась… не прямо до уровня Левитана или Озерова, но гораздо четче и членораздельнее звучит, чем неделю назад.

— Дядя Лёня, — пришла мне в голову одна мысль, — а скажите «социалистические страны».

Брежнев послушно выговорил это сложное словосочетание.

— А теперь «систематически», — продолжил я.

У него и это получилось довольно отчетливо. Никаких «сиськи-масиськи» и «сиськи сраны» даже и близко не прозвучало.

— Да знаю я этот анекдот, знаю, — усмехнулся Брежнев, — ну и как теперь со стороны это звучит?

— Почти нормально, — заверил его Чазов, а потом он ко мне перешел, — расскажешь, как ты это делаешь?

— Почему нет, — откликнулся я, — только вряд ли это повторить кто-то сможет… под излучение Крота только я попал.

— Но все равно записать и запротоколировать надо будет, — назидательно добавил он.

— Он и тебя, говорят, вылечил, — вклинился в нашу беседу Брежнев, — это так?

— Да, Леонид Ильич, — и Чазов со вздохом выложил краткую историю своей болезни и борьбы с ней.

— Хорошо… — задумался Брежнев, а потом предложил Чазову, — ты иди, Иваныч, а мы с Петей поговорим еще пять минут.

Тот вышел, тогда Ильич обратился ко мне:

— Вот что я хотел с тобой обсудить, Петя… — начал он и тут же замолчал на добрую минуту… я его не торопил, поэтому из ступора он вышел без посторонней помощи, — Индира просит у нас авианосец и новые истребители… думаю вот, давать-не давать.

Я чуть не подавился — нашел же ведь, с кем советоваться. Но виду не подал, а ответил так:

— Индусы вроде люди неплохие, почему не дать… тем более валюта лишней в нашей стране не бывает.

— Да не платят они валютой, — поморщился Брежнев, — там взаимозачеты сплошные — истребители в обмен на чай с кофе.

— Тоже неплохо, — нашелся я, — за кофе мы бы так и так валюту бы отстегнули. А авианосцы дело наживное, наши корабелы еще построят.

— Ну может ты и прав… — задумчиво посмотрел на меня Брежнев, — танки надо еще им сбагрить, а то у нас на складах много этого добра скопилось.

На это я уж совсем ничего не стал отвечать, потому что прямого вопроса не прозвучало. А вспомнил только, что на закате советской власти на хранении и правда было многовато танковой техники, под сотню тысяч что ли. Вместо этого я ему вот что ляпнул:

— У индусов автомобильная промышленность, кажется, в гору пошла — они и свои марки выпускают, и по лицензии собирают много. Вот насчет этого бы кооперацию наладить… там все недорого ведь получается — они люди неприхотливые, за еду готовы работать.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился Брежнев, — расскажи мне про индийские автомобили — я до этого момента вообще ничего про это не слышал.

— Легко, дядя Леня, — оживился и я, тема благодатная, — два кита автомобильной промышленности Индии это Байя Авто и Тата Моторс. Работают с 50-х годов и обеспечивают необъятный индийский рынок худо-бедно бегающими машинами, и легковыми, и коммерческими. А в последнее время туда активно заходят японские компании, Тойота, Ниссан, Хонда и так далее. Как со своими проектами, так и с улучшением местного автопрома. Сейчас, если не ошибаюсь, Индия в год выпускает порядка полумиллиона автомобилей. И индийские предприниматели, и Байя, и Тата в свою очередь были бы не против экспансии на другие рынки… машины у них хотя и неказистые на вид, но работают достаточно исправно. А если обеспечить им цены вдвое ниже наших Жигулей… ну хорошо, не вдвое, а хотя бы на 20–30 процентов ниже… то их бы у нас начали разбирать, как горячие пирожки. Под это дело и пары авианосцев не жалко.

— Интересная мысль, — задумался Брежнев, — надо будет обсудить с Андроповым и Романовым… но в предстоящую поездку такая тема, конечно, не войдет — подготовиться надо. Еще что-нибудь скажешь умного про Индию? — заинтересованно посмотрел он на меня.

— Кино у них хорошо поставлено, — брякнул я, чтобы не молчать, — оно, конечно, специфическое, но нашим зрителям, а в особенности зрительницам заходит очень неплохо. Вот совместные проекты какие-то в этой сфере и надо бы начать.

— Да-да, помню, — погрузился в размышления он, — Радж Капур, Зита и Гита… ладно, надо подумать — иди уже, Петя, готовься к поездке…

А готовиться, собственно, мне больше и не надо было, так что в оставшееся до ночи время я проиграл в настольный теннис — в одном углу этого необъятного парка под навесом, оказывается, притаились целых два стола для этой игры. Да не простых, а фирменных — от немецкой компании Дониг, я когда-то в прошлой жизни даже торговал таким добром. Недолго и не очень удачно, но торговал. Ракетки тоже отличные имелись в наличии, шведские Стиги, с двойной прокладкой, легкие и удобные. А Нина тоже когда-то поигрывала в настольный теннис, так что и она с удовольствием вспомнила юность — ей в пару как раз пришлась клининг-менеджерша Дорошенко. А я все больше с водителем Егором резался, он, похоже, профессионалом когда-то был — но с сильным игроком и бороться интереснее.

А утром ранним после перенесенного вперед завтрака мы с Егором выехали во Внуково на Чайке ГАЗ-14 производства славного Горьковского Автозавода.

— А чего, тут и кондиционер есть? — спросил я, усмотрев на панели кнопочку с характерной символикой.

— Обижаешь, начальник, — хмыкнул в ответ Егор, — конечно, есть, японские, фирмы Денсо. Правда, вот воздуховоды от него предназначены только для пассажиров на заднем сиденье, так что включать его я не буду.

— Так и не июль месяц, — поддержал его я, — чтобы кондер врубать. А еще что тут такого необычного имеется?

— Загибай пальцы, — предложил он мне, — два карбюратора, электронное зажигание, передняя шаровая подвеска и дисковые тормоза… правда только передние, задние барабанные.

— А два карбюратора-то зачем? — не совсем понял я.

— А чтобы повысить мощность движка — на Газ-13 было 190 лошадей, а здесь 225.

— Ясно, — пробормотал я, — а что за магнитола тут стоит? Название незнакомое…

— Дык Вильма, рижский приборостроительный завод, специальная редакция строго для Чаек… включить?

— Если можно, — не отказался я.

Он щелкнул кнопочкой «Вкл» и заработало радио Маяк, видимо, по умолчанию оно тут стояло первым номером.

— В эфире передача «Опять двадцать пять», — бодрым женским голосом сказало радио, — до конца нашей передачи осталось всего 25 минут, поэтому не будем терять времени.

Далее включилась короткая вставка песенки «А за окном то дождь, то снег» и дикторша продолжила «Да, дорогие друзья, время сейчас такое, что за окном не поймешь, что такое — одна вода. А где вода, там и общество спасения на водах». Ну и далее последовали традиционные шутки на погодные темы, перемежаемые песенными иллюстрациями. Бог ты мой, как же давно все это было, невольно подумал я, в школу я, помнится, собирался под эту передачу — она же с 7.05 до 7.30 шла, а занятия у нас как раз начинались в пол-восьмого. Мне до школы ровно 3 минуты идти было, так что недослушивал я только самый конец этих передач.

— Может, на первую программу переключить? — спросил Егор, — так ты скажи.

— А Би-би-си у тебя на этой Вильме случайно не ловится? — наугад предположил я.

— Можно и Би-би-си, — не повел бровью Егор, — только ее же сейчас глушат по-черному, одни завывания вместо слов. На 25 метрах покрути, там должны быть Радио Канады и Ватикана, они вроде глушилками не обрабатываются.

Я переключил диапазон с СВ на КВ-25 и прогулялся туда-сюда по метрам… действительно, тут же попалось канадское радио и даже во вполне приемлемом качестве.

— Ис си радио-канадА, зис из кэнэда, — сказал неведомый диктор, — передаем сводку последних известий.

— Я их обычно по утрам слушаю, — быстро пояснил Егор, — всегда полезно знать, что наши противники думают.

— Гельмут Коль сменил Гельмута Шмидта на посту федерального канцлера ФРГ. Президентом Боливии избран Эрнан Силес Суаре, лидер объединения левых сил. В Польше окончательно запрещена деятельность профсоюза Солидарность. С космодрома Плесецк запущена ракета-носитель Протон предположительно со спутниками навигационной системы Глонасс. Советский лидер Леонид Брежнев начинает свой двухдневный визит в Индию. А теперь эти и другие новости в подробном изложении.

— Отслеживают наши действия, гады, — поделился со мной Егор, — в прямом эфире практически.

— Боятся, — добавил я, — значит уважают. А Глонасс штука очень полезная… могу спрогнозировать, что через пару десятков лет каждый наш автомобиль будет комплектоваться приемником с этого Глонасса.

— Может быть, — не стал спорить Егор, — а может, и нет. Ты мне лучше вот что скажи, братан, — зачем-то перешел он на приблатненный жаргон, — когда вернемся, сведешь меня поближе с Мироновым и Ширвиндтом?

— Да не вопрос, братан, — в тон ему ответил я, — только зачем тебе это?

— Подруге обещал, — скупо ответил он, и я не смог не признать обоснованности его запросов.

— А мы, кажется, приехали, — продолжил Егор, — вон аэровокзал, выходи, а мне надо будет на летное поле пробраться — это уж без тебя.

— Не вопрос, братан, — повторил я блатное обращение, — скажи только, куда мне идти.

— В центральный вход, — пояснил он, — там тебя встретят специально обученные люди, они и подскажут, что дальше делать.