Волновая психотехника

— Как всё это случилось-то? — тихо спросил я у капитана-грузина.

— Очень просто, — так же тихо ответил тот, — этот вот, который у них старший (и он показал на первого негодяя, который все время на пляже был), достал из кармана наган и пару раз выстрелил в воздух, а потом отделил нас с Лёшей (тут он кивнул на помощника), связал нам руки и начал допытываться, куда вы втроём делись… а дальше вы всё и сами видели.

— Понятно, — вздохнул я, — а что хоть за сумка-то, которую они ищут?

— А я знаю? — огрызнулся Ираклий, — мы с Лёшей сразу в кабину прошли перед взлётом, никаких ваших сумок не видели.

— А когда эвакуировались?

— Тогда тем более не до этого было…

— Я кажется помню эту сумку, — неожиданно встряла в разговор Люда, — её тащил второй террорист, мой сосед по ряду — большая, из кожзама, только она не красная была, а ближе к оранжевому…

— Ну это всё неинтересно, ребята, — подал голос Сергей, — надо придумывать, как нам из этой ситуации выпутываться — они ж не шутят, как я понял, будут мочить пассажиров по одному.

— Может, поговорим с народом? — предложил я, — очень может быть, что кто-нибудь что-нибудь да видел. Или слышал. Может повезёт и мы вытащим правду на свет божий…

— Хорошее предложение, — согласился Ираклий и подозвал старшего бандита.

— Нам надо посовещаться с людьми, — сказал он, — разрешите передвинуться к общей группе.

Бандит подумал пару секунд, потом кивнул, но тут же добавил:

— Только без фокусов — если что, стрелять буду без предупреждения.

Я помог подняться Ираклию, Сергей поднял за плечо второго пилота, и мы перебазировались к обрыву, возле которого жались остальные пассажиры.

— Давай я проведу общее собрание, — перешёл я на ты с капитаном, — я их много в жизни провёл, справлюсь и здесь.

— Комсомольский активист что ли? — поинтересовался тот.

— Что-то вроде того, — не стал углубляться я.

— Ну давай, проводи, — разрешил Ираклий.

— Друзья, — сказал я громко, чтобы все услышали, — вводных слов говорить не буду, времени нет. Что хотят эти… (я с трудом подобрал слова, как их обозначить) люди, все слышали. Давайте быстро выясним, кто что помнит и знает про красную сумку.

— Про оранжевую,- поправила меня Люда.

— Или про оранжевую, — не стал спорить я, — с молнией.

Ответом мне было напряжённое молчание.

— Ну тогда ты начни, — толкнул я в бок Людочку, она и начала:

— В вертолёте я ещё на неё внимание обратила, — затараторила она, — вон тот бандит, что с наганом, её и вёз. Я ещё отметила, что сумка была очень тяжёлая, он с трудом её переносил.

— Потом мы подождали приглашения на посадку, это минут 15 всего было, — продолжил я, — а далее все загрузились в АН. Может кто-то видел, кто и куда поставил эту чёртову сумку?

— Я кажется что-то припоминаю, — поднял руку один пассажир, мужчина средних лет с большими залысинами, — как её ставили в кладовку при входе в самолёт — я тоже обратил внимание, что она очень тяжёлая.

— А как её забирали, никто не видел? — задал наводящий вопрос я.

— Не до этого было, — буркнула тётка бальзаковского возраста в платье в цветочек, — старались быстрее убраться из самолёта.

— Так торопились, что и нас троих забыли, — подколол её я, но она поджала губы и отвечать ничего не стало.

— Значит, получается, что дела наши очень скверные, — продолжил я, — и сейчас нас начнут расстреливать…

— Я не хочу умирать, — прошептала девушка, сидевшая с краю, — я молодая ещё!

— Да никто не хочет, — философски заметил я, — старые тоже. А придётся, видимо… если никто ничего не вспомнит, конечно…

— Я, — высунулся один из группы товарищей справа, — я кажется знаю, кто эту сумку взял!

— Ну и кто же это? — поинтересовался я.

— Кто-то из вас троих и забрал, — бухнул он, — мы-то все на виду были, когда из самолёта убегали, а вас никто не контролировал. Вас и надо трясти!

Ну дела, внутренне вздохнул я, опять я кругом виноват оказываюсь.

— А мы и отпираться не будем, — ответил я, переглянувшись с собратьями по несчастью, — взяли мы три сумки из кладовки, когда эвакуировались. Чисто, чтобы тёплые вещи найти, холодно же на берегу-то. Но ни красных, ни оранжевых сумок среди них не было.

— Врёт он всё, — поднял на меня палец мужик с залысинами, — точно он и стибрил сумку… а в ней золото лежало, к гадалке не ходи — золото!

— Можно же пройти к месту, где мы костёр жгли, — начал оправдываться я, — сами посмотрите, наши сумки там все рядком лежат.

— А что, это мысль, — наконец-то раскрыл рот Ираклий, — надо сказать бандитам, пусть они разрешат сходить к вашему костру.

— Тебе надо, ты и говори, — огрызнулся я, а он не стал вступать в дискуссии, а подозвал одного из наших похитителей и быстро договорился с ним, как это ни странно.

— Пойдешь ты, я и… — Ираклий сделал паузу, — вот тот, что самый разговорчивый, — и он показал на обвинившего меня мужика.

И мы втроём под конвоем этого бандита встали и отправились на другой конец пляжа. Идти тут было совсем недалеко, буквально через пять минут мы стояли возле нашего костра.

— Сами смотрите,- сказал я, поднимая лежавшие вокруг сумки и чемоданы, — эти вот три вещи мы и забрали из кладовки, но они все серые и чёрные…

Бандит внимательно следил за моими манипуляциями, но никаких действий не предпринимал.

— А вон за тем камнем что? — грозно спросил лысый и показал, куда надо смотреть.

— А я не знаю, — растерялся я, — мы туда ничего не клали.

Мужик вытащил из расщелины между двумя булыганами оранжевую сумку, открыл её и показал всем присутствующим.

— Пустая, — торжественно провозгласил он, а потом уточнил у бандита, — это то, что вы искали?

— Угу, — угрюмо ответил тот, — только не пустую, а полную. Ты куда золото дел, сука?-спросил он меня шипящим тоном.

— Не брал я никаких сумок, — начал отбиваться, чувствуя, что пахнет жареным, — её вот он сам сюда и подбросил наверняка, — и я показал на этого говоруна.

— Врёт он всё, — тут же начал горячиться он, — я на виду всю дорогу был после выгрузки, когда бы я успел сюда что-то подбросить?

— Короче так, парень, — сделал умственное усилие бандит, — щас я тебе в глаз выстрелю, если не вспомнишь, куда золотишко заныкал.

И он поднял свой пистолет (в виде разнообразия это был не наган, а совсем даже Макаров) и нацелил его мне прямо в голову.

— Даю десять секунд, время пошло, — и он вывернул свою левую руку, чтобы было видно секундную стрелку командирских часов.

Я не стал ждать эти секунды, а выпалил сразу (угроза физическому существованию сильно обостряет умственные способности):

— Вспомнил! Вон туда, где гейзер из земли бьёт! — и я показал в том направлении, откуда тёк наш ручей.

— Так, — задумался бандит, — вы все возвращаетесь на старое место, под присмотр Слона (из этих слов я сделал логичный вывод, что у второго бандита погоняло Слон), а мы с тобой пойдём к гейзеру. И не вздумай шутить по дороге, я шуток не люблю. Сумку с собой захвати, — добавил он мне.

И мы гуськом вернулись на старое место, Ираклия с лысым мужиком сдали под присмотр Слона, а я побрёл опять вверх по ручью под бдительным присмотром бандита.

— Тебя как звать-то? — поинтересовался я, когда мы отошли на некоторое расстояние.

— Щербатый, — буркнул он, не забывая контролировать мои перемещения. — Долго ещё идти?

— С километр, — сообщил ему я, усиленно размышляя, что я буду делать, когда мы дойдём до этого гейзера. — Потом направо надо будет свернуть, а там уже рядом.

Ещё через сотню метров я решил задать ему ещё один вопросик:

— Что-то вы сложный способ выбрали, чтоб золото на материк доставить…

— Не твоё дело, — грубо оборвал он меня, — выбрали, какой сумели.

— А тогда уж ещё один вопрос — и что вы собираетесь делать, когда вернёте это золотишко? Мы ж по сути на необитаемом острове, а зачем золото на необитаемом острове?

— У тебя не спросили, — продолжил бурчать тот, — придумаем.

Вот и поговорили, подумал я… а до полянки с гейзером по моим прикидкам оставалось совсем немного.

— Стой, — скомандовал Щербатый, — это что такое?

И он указал на кучу коричневого цвета, наваленную на берегу ручья.

— По-моему это медвежье дерьмо, — осторожно заметил я, — хотя может быть и лосиное, я не большой спец по дерьму.

— Здесь медведи водятся?

— Конечно, Камчатка и Курилы это ж медвежий рай — в конце лета и начале осени они горбушу жрут, которая на нерест идёт, на всю зиму запасаются калориями.

— Ничего, у меня Макаров есть, — не очень уверенно продолжил он.

— В медведях килограмм 300 веса, — заметил я, — если не полтонны — твой Макаров ему, как слону дробина, даже не заметит. Тут минимум 12-й калибр нужен, а у тебя какой?

— Пасть закрой, — наконец выдал он несокрушимый аргумент, — и шагай вперёд… где там твой гребаный гейзер?

— Почти пришли, — ответил я, усиленно соображая, что делать дальше.

Я уже и сломанные ветки над нашей захоронкой углядел, подумал, но решил не сдавать этот самородок, обойдутся и без него наши бандиты. Мы свернули направо на тут самую полянку, тут я на всякий случай предупредил Щербатого, чтобы он не начал палить от испуга:

— Гейзер извергается с очень громким звуком почти как выстрел звучит — ты это… не пальни в меня от неожиданности.

— Не боись, парень, — усмехнулся тот, — меня не испугаешь, я уже пуганый.

Мы прошли мимо гейзерной ванны, но он видимо решил взять перерыв и только бурлил нехотя.

— Ну вот твой гейзер, — сложил наконец два и два Щербатый, — где золото?

— В пещере, — нашёлся я, — чуть подальше большая такая пещера имеется, туда я всё и запрятал.

— Вытаскивай, — скомандовал он, сопроводив свои слова недвусмысленным взмахом пистолета.

Вот тут-то я наконец и решился расчехлить тот самый свой дар, который случайно приобрёл в секретном подразделении ИППАНа… от проверяльщиков я его сумел скрыть, а то бы они жизни мне не дали, это уж точно, но что он у меня есть, я знал так же хорошо, как и то, что Солнце встаёт на востоке, а Волга впадает в Каспийское море. А в чём заключается этот твой дар, спросите вы. И я вам отвечу — могу воздействовать на подсознание других индивидов. Причём действие это сильно дифференцировано — хорошим людям добавляет жизненной энергии и здоровья, а у плохих сильно убавляет и то, и это… применение, причём, его на практике связана с моими сильными энергозатратами, потом сутки ходишь, как зомби, поэтому расходовать это дело надо очень дозированно.

Вот я и послал мысленный импульс этому Щербатому, когда повернулся идти к пещере… результаты поразили даже меня — он бросил пистолет, схватился за голову, опустился на колени и начал раскачиваться из стороны в сторону, подвывая при этом. Медлить я не стал, тут же выключил свой импульс, чтобы не разрядиться, как батарейка 3336Л, подобрал Макарова, стукнул Щербатого рукояткой по макушке, потом вытянул ремень из штанов и крепко скрутил у него руки за спиной.