Старость – как детство: не хочется рано вставать.

Снова дремоту никак не могу одолеть я.

Времени чудо-машина, а проще кровать,

снова меня унесла к середине столетья.

В мире сараев, сирени, блатняжек и крыс

майское солнце горит, словно таз для варенья.

Краски заборов грубы, словно ткани кулис,

из-за которых появится стихотворенье.

Яблоки юных коленей летают в тени,

«прыгалки» свищут, всю тень на круги рассекая…

Кто я такой, чтоб вторгаться в минувшие дни?

Чтобы меня не пускать в них – да кто ты такая?

Знаю: во сне не исправишь уже ничего.

Да ведь не с этой же целью уснул-то я – дура!

Просто там солнце, о, я еще вижу его!

Просто здесь утро – о, я уже чувствую – хмуро.

Я ненавижу предутренний треск ТВЦ,

как ненавидел тогда «Пионерскую зорьку».

То, что любил я вначале, люблю и в конце:

этот ковер-самолет свой, разбитую койку,

ибо со смертью сражается только она,

только она обреченным и занята спором,

только она возражала во все времена

утренней птице с проклятым ее «невермором».