- Ох Славик зараз до свого стола и чешет! – вздохнула Янка, входя в лифт, - Пока жинка его биля замочной скважины не попалила!
- Интересный у них линолеум, под бамбук, может, зря я такие деньги на ламинат выкинул? – все также разглядывая пол, пробормотал Роман.
Он прошел следом за Янкой и задумчиво уставился в висящее на стене лифта зеркало.
- Имейте же хоть каплю брезгливости, стажер! – раздраженно буркнул Рико, - Никогда не смотритесь в общественные зеркала, мало ли кто в них отражался до вас!
Роман встряхнулся:
- А вы заметили – жена Славика, брата Владика, переживает за Владика гораздо больше, чем сам Славик.
Рико поморщился:
- А еще у жены Славика, брата Владика, синяк на правой скуле. А сам Славик, vir rarae dexteritatis,* левша.
- Вроде бы она его боится… - снова призадумался Роман, - А с другой стороны, на переговорах вон как быстро муженька обломала.
- Воны вси трое – пропавший Владик, брат Славик, та Славикова жинка Лина – равноправные компаньоны. З правом пидпысу та взаемным наследованием, - пояснила Янка, - А що вы на мэнэ так смотрите? Чи я б поихала до заказчика, не дизнавшись про нього все, що только можлыво? – Янка вышла из лифта и двинулась к выходу.
Их троица погрузилась в ягуар. Рико повернул ключ в замке зажигания.
- Получается, пока Лина поддерживала мужа, он мог хозяйничать в компании. – продолжал Роман, - Но судя по тому как она переживает за Владика, Славику вот-вот грозила потеря решающего голоса. Он занервничал, начал супругу поколачивать…
- Який ты меркантильный, Ромасыку, видразу на гроши думаешь. А може он просто ревнует – тому и бьет, - лицо у Янки вдруг стало мечтательным.
- Это ты из личного опыта, mon cherie? – голос Рико был едок, как кислота, - Может, твой ненаглядный Эдвард тоже изволит тебя поколачивать?
- А хоч бы и бил! – вызывающе бросила ему Янка, - Абы любил!
- Vieux diable, в твоем случае это должно выглядеть восхитительно, - саркастически вскинул брови Рико, - Янка блаженно жмурится, а Эдвард охаживает ее… Чем охаживает, Яночка?
- Хватит, Рико! Не смий на мого Эдварда языком плескаты! - выражение Янкиного лица стало, мягко говоря, недобрым.
Рико замолк. Проехав улицами тихого центра, они остановились у отгороженного решеткой мощеного дворика реставрированного старинного особняка. Здание строилось еще в ту пору, когда о минимализме и понятия не имели, и было изобильно украшено выступами, фигурными балкончиками, лепными виноградными гроздьями и ангелочками мелкой россыпью. Тщательно восстановленные и оштукатуренные финтифлюшки фасада придавали дому яркое, пряничное великолепие.
Янка молча выпрыгнула из машины.
- А можно… Можно, я с тобой? – Роману не слишком-то хотелось привлекать к себе внимание разобиженной и насупленной Янки. Но бывают у людей потребности, которые приходится удовлетворять даже с риском для жизни.
Янка бросила на Романа мрачный взгляд… И вдруг лукаво улыбнулась:
- Що, жертва ремонту, до чистого туалету захотелося?
Роман гордо промолчал. В глубине души он рассчитывал еще и на душ.
- Ладно, пишлы вже, страдалец!
Роман вихрем вылетел из машины. Потребность становилась безотлагательной.
Вслед за Янкой он вошел в единственный подъезд дома. И остановился, потрясенный настолько, что даже о физиологии почти позабыл.
Вот это ремонт! А он еще считал, что у них в подъезде стало хорошо, после того как сам Роман закрасил густо-синей краской матерные слова на стенах, а жильцы скинулись на металлическую дверь с кодовым замком. Подумаешь! Как насчет холла с мраморной лестницей и пышной лепниной под потолком – если и не старинной, но наверняка восстановленной один в один? А благообразный швейцар в форме, приветственно гаркнувший:
- Доброго-вам-вечера-госпожа-Свитезь!
Янка осчастливила стража небрежным кивком и двинулась через роскошный холл – невероятно уместная среди всего этого великолепия. Швейцар ревниво уставился на идущего следом Романа. На физиономии его явно было написано: «Ну и чего ты делаешь, чмо, рядом с такой женщиной?»
- О, дорогая Яночка! – створки тяжелого лифта в стиле ретро – дерево, красный плюш и витые шнуры – раздвинулись, пропуская в холл немолодого, но очень холеного мужика. Физиономия его показалась Роману смутно знакомой. Вроде бы мелькал по телевизору, банкир какой-то. - Каждый раз не устаю удивляться вашей поистине неземной красоте. - посверкивая лысиной, мужик с почтительным трепетом припал к Янкиной руке.
Швейцар торжествующе поглядел на Романа: дескать, тебе здесь ловить нечего, вон какие крендели вокруг нее круги нарезают.
Роман еще разок оглядел обстановку, потом саму Янку и затосковал – конечно, такая женщина, да в таком ремонте…
Небрежно поманив Романа за собой, Янка внесла себя в лифт. Швейцар и банкир не отрывали от нее глаз, пока пепельноволосая не закрыла за собой лифтовые дверцы натурального дерева. Лифт дрогнул и с соответствующей стилю неторопливостью, побрякивая, пополз вверх.
Янка нажала кнопку трезвонящего мобильника…
- Да? – и тут же выражение лица ее изменилось. Королевская горделивость исчезла, сменяясь щенячьим восторгом:
- Edward! – завопила Янка, - It’s you! It’s you!*
Щенок радостно скакал и кажется, даже норовил пустить лужу.
- You are coming! Coming! To me! – продолжала вопить Янка, - Yes, of course, why do you ask, my love, my sweet heart? Of course, I am waiting for you! Tomorrow morning? O, yes, o, My Lord! – Роману показалось, что последнее ее обращение адресовано вовсе не Господу нашему Вседержителю, - I’ll meet you… No? **
Хозяин не разрешил щенку выбежать навстречу и теперь тот жалобно поскуливал, умоляя:
- But I cannot without you anymore! Yes. Yes, as you wish. – она вздохнула, потом улыбнулась. - Sure, I’ll be here. I’ll be ready for you… O, Edward, you make me so happy!***
Бежать навстречу не разрешили, зато позволили, виляя хвостиком, ждать под дверью.
Роман почувствовал, что начинает понимать Рико. Он еще ни разу не видел неведомого Эдварда, но тот Роману уже активно не нравился!
Янка бережно, словно бы голос Эдварда еще мог прятаться внутри, сложила мобилку, мечтательно улыбнулась, и тут же раскрыла ее снова:
- Це Янка Свитезь з группы Рико. Мне потрибна полная уборка в квартире. Щоб сияло! Да, просто зараз! Ночь? Ну и що? А колы мы працюемо, мы пытаемо, день чи ночь? – створки лифта распахнулись.
Роман споткнулся на пороге, поняв, что лифт открывается прямо в квартиру. По-прежнему под впечатлением от дома, холла и лифта, Роман и в квартире у Янки ожидал увидеть нечто версалисто-помпадуристое, в подушечках и рюшечках. Не угадал. Огромное, казавшееся просто беспредельным помещение, было оформлено в стиле hi-tech.
Янка, не оглядываясь, двинулась вглубь комнаты… прямо по поверхности мягко колеблющейся воды.
Конечно, от Янки чего угодно можно ожидать, но Роман всегда считал, что хождение по воде «аки посуху» присуще существам несколько другого рода. Что ж, Янка и не ходила по воде. Просто у самых ног простирался утопленный в пол бассейн, сейчас закрытый абсолютно прозрачной пластиковой панелью. Просто? Ничего себе просто!
Покосившись на хозяйку, озабоченно заталкивающую снаряжение в большой потертый рюкзак, Роман присел на корточки и всмотрелся сквозь пластик. Да, он не ошибся. Янкина квартирка была двухярусной. Весь нижний этаж представлял собой огромный бассейн. На дне медленно колыхался садик подводных растений, среди которых, точно как в настоящем садике, стоял яркий пластиковый столик и пара кресел.
Блин, сколько ж одной стеклокерамики на стенки пошло!
Потрясенный Роман отпрянул и бочком-бочком, стараясь все-таки не становится на пластиковую крышу бассейна, тоже прошел в комнату. Янкина квартира представляла собой студию – пространство, пространство и никаких перегородок. Вместо стандартного для hi-tech серого фона на стенах чередовались прохладная голубизна и пастель, расчерченная серебристо-стальными квадратами рам.
В первой на срезе гранита красовалась невероятно яркий рисунок: первобытные охотники вокруг загнанной дичи. Но если приглядеться внимательнее, схематически вычерченные фигурки оказывались непривычно высокими и тонкими. Кружочки, обозначающие головы охотников, украшали тщательно вырисованные остроконечные уши. Да и дичь походила не на медведя или бизона, а скорее на крылатого ящера. Трехголового.
Чуть дальше, в точно такой же тонкой стальной раме, держался цельный фрагмент древнегреческой мозаики с обнаженной нимфой. В отличии от классических изображениях нимф, возлежащих на мягкой траве или в крайнем случае обнимающихся с распаленными страстью сатирами, на этой мозаике нимфа была при деле. Встрепанная, перемазанная зеленым древесным соком, потная – струйки пота на обнаженном теле выложены прозрачными кусочками смальта – она выколупывала из-под корней своего дерева толстого червя.
На средневековой японской гравюре два крылатых тэнгу играли в мяч головой Рокуро-Куби – «Сорвиголовы». Обезглавленное тело тем временем мирно само с собой перебрасывалось в кости. Человеческие.
- Що, нравится? – с явной гордостью спросила Янка, видя, что Роман чуть ли не носом водит по стене со стальными рамами.
- Офигительно! – с искренним восторгом откликнулся Роман, - Ровненькая, ни одной шероховатости! – и он провел по стене пальцем, - Янка, а телефона этих штукатуров у тебя не осталось?
- Рехнулся хлопец на своему ремонте, - поглядев на Романа долгим безнадежным взглядом, заключила Янка и принялась запихивать в рюкзак что-то тяжелое и остро пахнущее смазкой.
Роман пожал плечами – а что он, собственно, такого сказал? – и склонился над полочкой с дисками, в уверенности, что найдет там богатую коллекцию ужастиков. И в полном изумлении обнаружил чинно стоящую рядком подборку из старых советских фильмов и американских комедий 50-х. «Влюблен по собственному желанию» соседствовал с «Как украсть миллион», «Карнавальная ночь» подпирала «Сестру его дворецкого». «Унесенных ветром» здесь не было, и вообще, как понял Роман, не было ни одного фильма, где дело не кончалось бы свадьбой или хотя бы счастливым финальным поцелуем.
Рядом с дисками лежала стопка зачитанных до дыр любовных романов.
Роман глянул на следующую полку… И снова обалдел. Там стояли все «Сумерки» - книги, и фильмы. Но к темным волосам Беллы Свон на обложке шариковой ручкой была аккуратно пририсована пара рожек, а на носу намалевана бородавка. Причем ни лежащие рядом диски с «Дневниками вампиров», ни «Дракула», ни «Блэйд» не были так изуродованы.
- Слушай, если ты так не любишь «Сумерки», зачем смотришь? - удивился Роман.
Янка выхватила коробку с дисками у Романа. Выдвинула ящик шкафчика и вытащила оттуда точно такой же, только чистый вкладыш с изображением Беллы, ее вампира и ее же оборотня. Молча поменяла и вернула коробку на полку. Потом одарила долгим взглядом обезображенное шариковой ручкой лицо вампирской подружки и с силой смяла старую обложку в кулаке.
- Ты начебто хотив до туалету, Ромасыку, - холодно сказала она.
Из туалета Роман выбрался в состоянии глубокой задумчивости. Убираясь с траектории мечущейся Янки, Роман тихонько приткнулся у барной стойки и принялся осмысливать – зачем в санузле нужен диванчик? Особенно неприятного гостя уложить ночевать? А если он там в отместку запрется? Роман запустил руку в модерновую стеклянную вазочку, до краев наполненную толстенькими жаренными семечками. Сплюнул шелуху в тяжелую хромированную пепельницу…
- Ой!
Побледневшая Янка растерянно глядела, как он щелкает семечки.
- Что, нельзя, да? – вскакивая, пробормотал смущенный Роман. Он разжал кулак, ссыпая обратно в вазочку шуршащую черную струйку. - Извини, я не хотел! – да, конфуз, не успел войти, и тут же накинулся на хозяйские семечки. Как с голодного краю.
Янка, похоже, еще более смущенная, схватила вазочку с семечками, засуетилась, вроде как спрятать ее хотела. Потом взяла себя в руки, резко плюхнула вазочку перед Романом, так что часть черненьких зерен просыпалось на барную стойку. Роману показалось, что на глазах у Янки блеснули слезы.
- Що ты, звычайно ж можно, угощайся, пожалуйста! – заливаясь почти морковной краской, пробормотала она, - Я просто не думала, що ты любишь семечки.
- Я могу и обойтись, - Роман на всякий случай отступил подальше от злополучной вазочки.
- Нет, ты ешь, ешь, не стесняйся! Ось, не хочешь здесь, с собой возьми, - и она почти силой всыпала горсть семечек в карман его куртки. – Ну, я все взяла, пишлы! – и все еще полыхая ушами, подхватила рюкзак, и явственно изо всех сил стараясь не смотреть на Романа, рванула к выходу, продолжая при этом раздавать приказания в телефон:
- Привезите пакеты прямо сюды и покладить в холодильник! Я не пытаю вас, скилькы це стоит! Доставьте кровь, а до ранку в мэнэ вже буде чим з вамы розрахуватыся!
Окончательно обалдевший Роман поспешил за ней.
- Надо поторапливаться! – вроде отошедший после недавней ссоры Рико ждал их с уже включенным мотором.
- Авжеж! – откликнулась Янка, захлопывая мобильник, - Бо мне з ранку треба ще якись праздничный завтрак для Эдварда сообразить!
Роман просто залез на свое место, и машина опять понеслась по городу. Они миновали запруженные машинами проспекты и выехали на набережную.
- Выйдем здесь, - сказал Рико, останавливая ягуар у кромки тротуара. – Надо осмотреться.
Они выбрались из машины. Ягуар по кошачьи блеснул вслед фарами, словно прощаясь.
Роман невольно поежился:
- Какое здесь все… другое.
По гладкому шоссе, отделенному от реки лишь мокрой землей газона, с ревом неслись автомобили. Сквозь их мелькание видно было как по противоположной стороне набережной, мимо сверкающих витрин магазинов, текут непрерывные потоки прохожих. Но здесь, на тонкой полосе асфальта над самым берегом Днепра, было тихо и пусто. Прямо на воде разлапились полуржавые балки, поддерживающие такой же ржавый, ободранный купол брошенного кафе. Провалившийся асфальт открывал тянущуюся вдоль реки траншею с уложенными в ней толстыми трубами. Трубы обрывались у серого бетонного забора, подножье которого, словно минное поле, было усеяно старыми консервными банками, пластиковыми бутылками и битым стеклом. По верху в два ряда тянулась колючая проволока. Позади забора, на поросшем прошлогодней осокой мысу, чернела пустыми оконными проемами белая громада гостиницы «Парус». Холодные серые волны мерно плескались под выщербленными ступенями недостроенного гостиничного холла.
- А що до мэнэ так и ничого, навить приятненько, - объявила Янка.
Тихонько напевая, она пошла вдоль казавшегося бесконечным забора, обходя пересыпанные мусором щебневые кучи. Высоченная башня гостиницы сперва закрыла небо, потом медленно сместилась вправо, открывая позади себя второй недостроенный холл и скелет электромачты.
- Якись собаки тут и вправду есть, чи вже все передохли? – вопросила Янка, косясь на испещрявшие забор надписи «Территория охраняется служебными собаками». Еще там были «Опасная зона» и «Проход воспрещен». Роман заметил, что старательно выискивает на сером бетоне хоть какое граффити. Даже достославная надпись из трех веселых букв его бы, пожалуй, порадовала. Но мимо тянулись лишь выписанные густо-багровой краской грозные предостережения.
Они обошли забор по периметру. Внимательно оглядываясь по сторонам, двинулись вверх по въездному пандусу к собранному из досок и старых рам домику, приткнувшемуся у недостроенной стены гостиницы.
Рядом со стоящей у шлагбаума ауди их поджидали трое.
- Какого черта опаздываете? – как всегда не тратя времени на глупые формальности вроде приветствий, объявил Славик, - За свои двадцать тысяч баксов я вас еще и дожидаться должен?
Не отвечая, Рико внимательно оглядел простирающуюся за шлагбаумом стройплощадку, а за ней – возвышающуюся над Днепром гостиницу.
- В прошлый раз ваша машина здесь стояла? – спросил Рико, обращаясь к переминающейся рядом со Славиком Лине.
Словно спрашивая разрешения отвечать, женщина покосилась на мужа – темных очков на ней уже не было, синяк маскировал толстый слой тонального крема. Потом вроде бы устыдилась своего вопросительно-испуганного взгляда, демонстративно отвернулась от Славика, и принялась многословно пояснять, что да, стояли они именно здесь, Серега и Владик пошли туда – она махнула в сторону гостиницы – потом зажглись прожектора, а сейчас они не горят, и Серега упал на капот…
- Падать ему, действительно, неоткуда, - прервал ее монолог Рико, - Разве что от гостиницы долетел, - смерив взглядом немалый кусок расстояния, отделяющего машину от недостроенного отеля, добавил он.
Лина неуверенно улыбнулась, теребя металлическую застежку ярко-красной кожаной сумочки:
- Но это же невозможно!
- Всякое бывает, - пожал плечами Рико и явно не желая углубляться в тему, отвернулся к Янке, - Кстати, ты собачками интересовалась, cherie, - Рико кивнул на что-то вроде открытого бокса, сложенного из старых бетонных плит. В углу, почти неразличимая на фоне серого бетона, лежала такая же серая лохматая псина. И внимательным, немигающим взглядом смотрела на людей.
- Вам вроде проводник нужен был – так забирайте, - объявил Славик, и ухватив за отворот крутки все такого же безучастного Серегу, словно чемодан переставил его к Рико.
- А мы с Линкой поехали! Терпеть не могу, когда всякие суки на меня пялятся! - добавил Славик, нервно поеживаясь и неприязненно косясь на наблюдающую за ними собаку.
Роман почувствовал, что в этот раз хорошо понимает заказчика – ему тоже было жутко. Мертвенная, нерушимая тишина царила на заброшенной стройке в самом центре шумного мегаполиса. Прекрасно различимые машины на набережной неслись мимо совершенно беззвучно, словно на самом деле находились в другом мире. В сгущающихся сумерках белые стены и черные провалы окон недостроенной гостиницы делали ее похожей на призрака, балки арматуры торчали, как переломанные ребра. Роман бросил быстрый взгляд на Рико и слегка успокоился – похоже, не он один страхами мается, и начальству слегка не по себе. Зато Янка была совершенно спокойна. Хладнокровно вытащив из рюкзака небольшой ручной огнемет, она сунула его Рико, и вскинув полегчавший рюкзак на плечо, весело осведомилась у Славика:
- А з чого вы взялы, що це сука? Може, як раз кобель!
- Сука! – с глубокой подсердечной уверенностью выдохнул заказчик. - Ишь, буркалы выкатила, вся ее сучья сущность наружу глядит.
Роман увидел как собака в бетонном боксе приподняла верхнюю губу, оскаливая белые острые клыки, и беззвучно зарычала.
- Славик, пожалуйста! – с испугом воскликнула Лина, сжимая ремень сумочки так, что костяшки пальцев побелели, – Разве ты не видишь, она все понимает!
- Сучки, они слов не понимают! – отрезал Славик, - Если б еще сами меньше болтали! Ну, где твой героический охранник с ружьем? – громко осведомился Святослав, поглядывая на темные окна сторожки.
- Чего надо? – немедленно откликнулись оттуда и из черного дверного проема высунулся высокий худой мужчина с зажатым подмышкой ружьем. Поверх камуфляжной куртки на нем красовался легкий пластиковый бронежилет. Несмотря на стиснутую в кулаке водочную бутылку, сейчас никто не назвал бы его пьяным. Его глаза глядели на пришельцев ясно и… тоскливо.
- Вернулись? – тяжело спросил охранник, рассматривая толпящихся у крыльца людей. - Ну с этим-то все ясно, - охранник скользнул взглядом по неподвижному пустому лицу Сереги, - Ему-то деваться некуда… - он отсалютовал безучастному водителю бутылкой и снова глотнул, - Но вы-то, дамочка… - он перевел глаза на Лину и укоризненно покачал головой, - Внутрь не входили, а вернулись! Еще и других с собой притащили.
Над крыльцом повисла долгая тишина.
- А скажите-ка сударь, от кого вы тут огородились? – прервав молчание, светски поинтересовался Рико, и в подтверждение своих слов ткнул носком ботинка в валяющийся у самого крыльца моток колючей проволоки.
Только сейчас Роман сообразил, что разбросанные у сторожки острые предметы – проволока, битое стекло, щетинящаяся гвоздями доска – на самом деле образуют круг, со всех сторон охватывающий домик охранника.
- Да ползают тут всякие – вам-то что? - криво усмехнулся тот.
Рико согласно кивнул – действительно, перешагнуть ограждение ничего не стоило, а вот для желающих подползти незаметно оно представляло серьезное препятствие.
- Ваше дело валить отсюда в быстром темпе, пока еще не поздно, – охранник поглядел в сторону гостиницы, словно проверяя, не стало ли уже поздно.
- Слухай, и правда, Рико, чого ты до него пристал? На месте разберемся! – вмешалась Янка, - Давай двигаться, бо таки станет поздно и ничого мы не успеем! Хлопче, веди, де тут самое интересное, - и ухватив водителя Серегу за рукав, Янка направила его мимо шлагбаума на стройплощадку.
Покорно переставляя ноги, будто подгоняемый палкой верблюд, шофер протиснулся мимо шлагбаума и побрел, спотыкаясь на разбросанных по территории бетонных плитах. Янка зашагала следом. Мелкая кирпичная крошка хрустела у нее под ногами, белесой пылью оседая на черных сапогах.
- Девушка! Вы куда? В темноте нельзя, девушка! – с крыльца крикнул охранник, но Янка лишь обернулась и весело помахала ему рукой.
- Все будет нормально, - успокаивающе бросил Рико и двинулся за Янкой. Роман такой же уверенности не чувствовал, но не оставаться же? Он обогнул шлагбаум, слыша как оставшийся позади охранник бормочет:
- Мне оно что, больше всех надо? Идете – ну и идите!..