Кьоджа
Если мы хотим представить себе ту Кьоджу, которую увидели генуэзцы в августе 1379 года, наш маршрут должен начаться у церкви Сан-Доменико. Именно за этой церковью располагался мост через пролив, который соединял Кьоджу с Соттомариной на материке. Лигурийцы под командованием адмирала Пьетро Дориа сначала захватили Соттомарину, а затем и Кьоджу. Мост был разрушен во время той войны, и его так никогда и не восстановили.
Однако беглецы успели им воспользоваться. Длинная песчаная полоса, отделяющая море от лагуны, сегодня застроена несуразными домами, которые являются наглядным примером спешного и невразумительного строительства 60–70-х годов XX века. Однако 600 лет назад домов здесь было очень мало, хотя между ними виднелись даже отдельные церкви. Лигурийцы все сровняли с землей. Несколько сотен жителей бежали, вероятно, прихватив с собой два полиптиха работы Паоло Венециано, украшавших церковь Святого Мартина, покровителя города.
Доминиканская церковь, которую увидел адмирал Пьетро Дориа, отличалась от той, что предстает нашему взгляду сегодня: оригинальное здание XIII века в романском стиле было перестроено и расширено в 1745 году. Зато колокольня та самая, 1287 года. Внутри этой церкви можно полюбоваться одним из последних творений Витторе Карпаччо, великолепным полотном «Стигматизация святого Павла» с подписью и датой: 1520 год. Конечно, генуэзцы не могли видеть этой картины, но мы можем в полной мере насладиться красной мантией, печальным лицом святого, цветами, облагораживающими луг за его спиной. Невероятно, но картина была написана, когда Карпаччо уже находился в Каподистрии, куда был вынужден перебраться, поскольку его живопись в Венеции считалась архаичной и вышедшей из моды.
Церковь Сан-Доменико в Кьодже
Распятие в церкви Сан-Доменико в Кьодже считается одним из самых старых в мире деревянных распятий
Сделанное немецкими мастерами большое распятие XIII века над главным алтарем в 1379 году находилось в Константинополе, оно попало в Кьоджу в 1812 году, побывав до этого в Ези и Венеции.
Церковь Сан-Доменико находится в колоритном и наиболее аутентичном районе Кьоджи: рыбаки приводят в порядок сети прямо у внешнего притвора церкви, по каналу маневрируют рыбацкие лодки, отчаливая и швартуясь, глаз то и дело выхватывает многочисленные лавки с товарами для рыболовства и мореходства, а также корабельные доки. Необычный пейзаж для тех, кто привык смотреть на воду издалека. Пройдя вдоль всего живописного берега, можно ясно представить финальные сражения войны, в которой сошлись галеры святого Георгия и святого Марка: генуэзские корабли оказались заперты в той части канала, что расширяется в сторону лагуны, поскольку венецианские галеры перекрыли им выход в открытое море.
А теперь направимся в самую старую часть города. Собор Святой Марии построил в 1623 году архитектор Бальдассаре Лонгена; этот шедевр эпохи барокко, однако, не имеет никакого отношения к Кьодже 1379 года. А вот колокольня была построена примерно за 30 лет до описываемых событий: мемориальная доска в честь ее основания датирована 1347 годом. Тогда же была написана «Мадонна с Младенцем, святыми Феликсом и Фортунатом» (покровители Кьоджи) над входом. Рядом располагается маленькая церковь Святого Мартина: ее построили жители Соттомарины, которые были вынуждены бежать от генуэзцев и затем решили остаться в Кьодже. Они возвели новый храм в честь своего покровителя и разместили там полиптихи Паоло Венециано — сегодня их можно увидеть в Епархиальном музее по соседству. Изображение святого Мартина находится в очень плохом состоянии, изображение Богоматери сохранилось лучше.
Если пойти дальше по центральной улице Кьоджи — Корсо дель Пополо, — мы увидим самое большое здание XIV века из сохранившихся до наших дней — Палаццо Гранайо. Построенное в 1322 году, оно предназначалось для хранения зерна, необходимого для обеспечения поставок в город. Пьетро Дориа наверняка воспользовался содержимым городского амбара, чтобы накормить своих солдат. Изначально 64 колонны первого этажа образовывали своего рода крытую галерею. В 1910 году между ними были построены стены, и первый этаж заняли отдельные мастерские. Серьезные реставрационные работы вернули первоначальный вид большому залу на втором этаже, где хранилось зерно.
По переходам внизу можно перейти на противоположную сторону, где взгляду неожиданно предстает один из самых впечатляющих рыбных рынков, которые только можно увидеть. Более 200 рыболовных судов превращают Кьоджу в самый важный центр рыболовства на севере Адриатики, и рыбный рынок отражает это превосходство: количество и качество продающейся здесь рыбы сопоставимо с палитрой и разнообразием фламандских натюрмортов. Это зрелище нельзя пропустить.
Церковь Сант-Андреа и Часовая башня в Кьодже
Если мы продолжим путь по главной улице по направлению к «коту» (так в шутку называют местного льва святого Марка из-за его маленьких размеров), то мы выйдем к Часовой башне церкви Сант-Андреа. Сегодня это колокольня, но во времена войны с генуэзцами это была военная башня, единственная уцелевшая из построенных в Средневековье для защиты города. Под звонницей установлены часы, которые, вероятно, являются одним из самых старых башенных механизмов в мире. Рекорд принадлежит часам в английском Солсберийском соборе, они датируются 1386 годом. Однако кьоджинские часы впервые упоминаются в документе от февраля 1386 года, где говорится об оплате их технического обслуживания, а это означает, что в тот момент они уже существовали. Некоторые ученые утверждают, что их мог сделать мастер Якопо Донди, который умер в 1359 году, то есть часы были изготовлены раньше этой даты. Однако в авторстве Донди есть некоторые сомнения, поскольку он работал с латунью, а часы из Кьоджи железные.
Адмирал Пьетро Дориа видел эти часы, но в другом месте: они располагались на башенке Дома претора. Это здание было построено в 1227 году, оно сильно пострадало во время пожара 1817 года, и часы перенесли на их сегодняшнее место. Дом претора в 1842 году был снесен, и на его месте сейчас находится здание городской администрации, построенное австрийскими властями.
Часы на Часовой башне в Кьодже — вероятно, самые старые действующие башенные часы в мире
Закончим нашу прогулку по местам войны с генуэзцами у башни в нескольких километрах от города, на дороге, ведущей из Кьоджи в Каварцере. Это башня Беббе (или Бебе), которая сегодня превратилась почти в руины. Прежде эта таможенная башня располагалась на границе Венецианского герцогства и обозначала начало дороги Ромеа (тогда она называлась Попилиа), по которой паломники шли в Рим через Равенну. Эта башня была последним убежищем генуэзцев, бежавших от венецианского войска под командованием Веттора Пизани и Карло Дзено. Пьетро Дориа к тому времени был убит выстрелом из бомбарды на борту своей галеры, командование перешло к Амброджо Дориа, и в июне 1380 года венецианцы окончательно изгнали генуэзцев из Кьоджи. Лигурийцы были вынуждены оставить город, они ожесточенно сопротивлялись, укрывшись в башне Беббе. Ее завоевание ознаменовало окончательную победу венецианцев. От башни, которая была свидетелем столь славной истории, сегодня осталась лишь полуразрушенная стена. Весной 2008 года в районе Валь ди Рио во время работ в порту была найдена братская могила с сотнями скелетов. Археологи установили, что речь идет о павших во время сражений 1380 года: их хоронили должным образом, но без обмундирования, поскольку у убитых врагов забирали оружие и доспехи.
«Сражения — это не более чем авантюры»
Венеция и Генуя были созданы для взаимного непонимания. Они были слишком похожими друг на друга. Каждый город контролировал собственное море в самой северной точке (или почти в самой северной) с разных сторон итальянского полуострова. Оба города знали законы рынка и денег; разработка регулирующих торговлю правил происходила в них параллельно и по принципу подражания, хотя торговые и финансовые техники в Генуе были более передовыми. В обеих морских столицах женщинам отводилась невиданная в других местах роль: мужчины часто и подолгу отсутствовали, поэтому жены и матери подписывали договоры и принимали решения.
Конечно, имелись и различия: власть в Генуе была разделена между разными группами, которые иногда объединялись, но чаще сражались друг с другом, Венеция же развивалась как единое государство.
У двух главных средиземноморских морских держав было слишком много общих, пересекающихся между собой интересов, что привело к почти столетней морской войне между ними. Ни одна из сторон не смогла одолеть другую, это противостояние ослабляло и Венецию, и Геную, а плоды пожинала Османская империя. Если бы Генуя и Венеция объединились, они бы стали непобедимыми, что понимали не только современные историки: в середине XVII века генуэзец Раффаэле делла Торре пишет, что вместе они бы смогли вернуть Италии утраченное величие Римской империи.
Однако у этого противостояния были и положительные стороны. Например, оно привело к появлению самых значимых денежных монет эпохи позднего Средневековья и Возрождения. Прежде обмены были достаточно ограниченными: Венеция и Генуя в равной степени присутствовали в Константинополе, а Восточная Римская империя еще обладала достаточной силой, и золотые византийские монеты удовлетворяли денежные потребности обоих торговых городов, наряду с арабскими и амальфитанскими тари.
Ситуация изменилась после Четвертого крестового похода, когда Венеция вытеснила Геную из столицы Латинской империи. Генуе понадобились собственные золотые монеты, и в 1252 году был отчеканен дженовино, а через несколько месяцев во Флоренции появился флорин. Как мы уже видели, ситуация перевернулась в 1261 году, когда генуэзцы, изгнанные из Акры, помогли Михаилу VIII Палеологу вернуть греческую династию на византийский трон. Теперь уже венецианцы лишились контроля над чеканкой золотых монет, и в 1284 году они выпустили собственную золотую монету, дукат, который с 1544 года будет называться цехином. Созданные по подобию дженовино флорин и дукат поделили между собой мир, став тем, что специалисты по экономической истории называют «средневековым долларом», то есть монетой международного обмена. Флорин использовался главным образом в Центральной и Северной Европе, дукат — в южной части континента и особенно в странах Леванта.
Венецианский золотой дукат (цехин)
Венеция и Генуя воевали в период между 1257 и 1381 годами. Конечно, эта война не была постоянной: венецианцы и генуэзцы находили время для подписания мирных договоров и даже для союзничества, хоть и делали это, скорее всего, скрепя сердце. Мартино да Канале описывает настроения своих венецианских соотечественников в борьбе против генуэзцев следующим образом: «Потеряв в одном, выигрываешь в другом; сражения — это не более чем авантюры».
Венецианская фаза
Во время первых войн Генуя уступала превосходящему ее морскому флоту под знаменем святого Марка. Лигурийцы в ответ активизировали пиратские вылазки, которые всегда были лучшим способом создания угрозы врагу без вступления в опасные широкомасштабные сражения. Поворотной точкой в отношениях двух городов стал Первый крестовый поход, в результате которого изменились торговые маршруты из Египта на ближневосточное побережье, где сегодня находятся Ливан и Израиль, несмотря на то что в этих местах настоящую прибыль приносила только торговля реликвиями — разумеется, фальшивыми. В 1187 году пал Иерусалим, и вместо него столицей крестоносцев стал Сен-Жан-д’Акр (сегодня израильский Акко, или Акра).
Венецианцы и генуэзцы занимались торговлей одними и теми же товарами по одним и тем же маршрутам. Конфликт был неизбежен, требовался только повод, а их было предостаточно. Например, мирному сосуществованию мешал тот факт, что кварталы обоих городов в Акре граничили друг с другом, но у генуэзцев не было выхода к морю. Взаимной любви не способствовало и то, что обе морские державы оспаривали право собственности на одно и то же здание (возможно, подворье, однако оно играло важную роль для торговли), которое принадлежало лавре Саввы Освященного и закрывало прямой доступ к морю для генуэзцев. Этот спор продолжался много лет: одни претендовали на здание, чтобы освободить проход к порту, другие — чтобы помешать этому. Поначалу дела складывались в пользу генуэзцев: в 1251 году папа Иннокентий IV приказал аббату монастыря продать здание лигурийцам. А откуда родом был понтифик, которого в миру звали Синибальдо Фиески? Разумеется, из Генуи. Однако по неизвестным причинам здание не было продано. Тем временем папа Иннокентий умер и на смену ему пришел папа Александр IV. Венецианец Марко Джустиниани показал патриарху Иерусалима письмо с предписанием немедленно передать ему здание. Примерно тогда же два генуэзских консула, Ансальдо Чеба и Лео Гримальди, вручили приору монастыря письмо, в котором приказывалось передать постройку им. Попытки посредничества ни к чему не привели, и тогда в ход пошло оружие. Так называемая Война святого Саввы началась в 1257 году с противоестественного союза: генуэзцы и пизанцы объединились против венецианцев. Жаль только, что тосканцы и лигурийцы сражались друг против друга на Корсике. В любом случае этот союз длился недолго: в августе Пиза и Венеция подписали мирный договор.
Лавра Саввы Освященного — православный греческий мужской монастырь в Иудейской пустыне
Ключевую роль сыграл венецианский морской флот под командованием Лоренцо Тьеполо. Решающая битва произошла в водах Тира 24 июня 1258 года и завершилась разгромом генуэзцев. Они потеряли 22 галеры и 1700 человек убитыми и пленными. Генуэзская башня Акра была разрушена до основания: венецианцы получили приказ привезти на родину камни из ее фундамента. Подданные святого Марка и святого Георгия после своих столкновений часто увозили домой камни от сооружений поверженного врага как дополнение к победе оружия.
Однако блестящая победа венецианцев в гавани Тира вышла им боком: генуэзцы в ответ начали искать союзников и обрели их в лице главного врага Венеции — греческой Никейской империи. 13 марта 1261 года в городе Нимфей (сегодня Кемальпаша восточнее Смирны) Генуя и Никейская империя подписали соглашение о «борьбе против всех венецианцев, наших врагов». Спустя несколько месяцев, в ночь с 24 на 25 июля, пал Константинополь, и в середине августа туда вернулись византийские монархи. Михаил VIII Палеолог восстановил Византийскую империю. Потеря Латинской империи стала крайне серьезным ударом для венецианцев, геополитическое равновесие в Леванте было нарушено. Правда, всего два года спустя византийский император осознал пагубные последствия отсутствия венецианцев для государственной казны и вернул их в Константинополь.
После Войны святого Саввы венецианцы и генуэзцы сошлись в четырех других противостояниях, преимущественно морских. Последнее столкновение в Кьодже приняло достаточно широкий размах, поскольку была образована коалиция, осуществившая попытку навсегда уничтожить Венецию.
Несмотря на все это, венецианские и генуэзские торговцы имели гораздо более тесные связи, чем это можно было бы предположить. Дошедшие до нас нотариальные документы подтверждают существование совместных торговых предприятий. В Генуе проживала община венецианцев, которая очень мало изучена, а в Венеции была генуэзская община, которая не изучена совсем.
Примерно через десять лет после Войны святого Саввы началась так называемая Первая венециано-генуэзская война, которая завершилась в 1267 году провалом попытки лигурийцев отвоевать Акру.
Генуэзский реванш
Вторая венециано-генуэзская война началась, когда Пиза, заключив перемирие с Луккой и Флоренцией, решила продолжить противостояние с Генуей. Венеция воспользовалась этим, чтобы атаковать вражеский город: военные корабли разрушили несколько принадлежащих генуэзцам зданий в Лимассоле на острове Кипр. Однако в конце марта 1294 года пусть и обладавшие численным превосходством венецианцы были разгромлены в водах Айаса. Только четыре венецианские галеры смогли вернуться в Адриатическое море, остальные 25 были захвачены вместе со всеми товарами.
В Геную доставили множество пленников. Большинство их впоследствии освободили, за исключением сотни знатных людей, за которых можно было получить выкуп. Некоторые исследователи считают, что среди этих пленников находился и Марко Поло, хотя на самом деле великий путешественник вернулся из Китая лишь в следующем году. Долгое время утверждалось, что Марко Поло был взят в плен в сражении при Курцоле (Корчуле), которое произошло четырьмя годами позже: эта версия распространилась в первой половине XVI века, ее записал и опубликовал в своей книге географ Джованни Баттиста Рамузио. Согласно же хронике монаха Якопо из Акви, Марко Поло попал в плен в 1296 году, во время морского происшествия, подробности которого до нас не дошли.
Но вернемся к войне. После Айаса две морские державы решили покончить с морскими битвами, и столкновения перенеслись в Константинополь: венецианцы напали на генуэзский квартал в Пере. Однако лигурийцы эвакуировали жителей и отомстили, перебив проживавших в византийской столице венецианцев, включая посла Марко Бембо, которого сбросили с крыши и разорвали на куски. Тем временем венецианский флот вошел в Черное море и атаковал поселения генуэзцев.
Развязка была близка. Летом 1298 года флот из 84 галер под командованием Ламбы Дориа отплыл из Генуи. Корабли дошли до острова Курцола, по пути опустошив Далмацию. Жители острова обратились в бегство, а город был сожжен к тому моменту, когда на горизонте показался венецианский флот, состоявший из 96 галер. Вечером 6 сентября корабли приготовились к морской битве. У генуэзцев было только 76 галер, поскольку восемь отстали во время шторма и отправились в Апулию, где захватили немало венецианских торговых судов. Сражение началось утром 7 сентября. Несмотря на численное превосходство, венецианцы потеряли 84 галеры, а также семь тысяч человек погибшими и как минимум столько же — пленными. Венецианский командующий Андреа Дандоло тоже был схвачен и умер по пути в Геную. Дорога на Венецию была открыта, но Ламба Дориа предпочел вернуться домой — отчасти из-за большого количества пленных, отчасти из-за действий генуэзских гвельфов во главе с семьей Гримальди, возможных союзников Венеции. 16 октября победители прибыли в Геную.
Запертые в тюрьме пленники были вынуждены сами заботиться о своем пропитании. Венецианцев поместили в ту же тюрьму, что и пизанцев, попавших в плен после поражения в битве при Мелории 14 годами ранее. Чтобы прокормить себя, пизанцы занимались различной ремесленной деятельностью. Некоторые организовали скрипторий, и именно благодаря ему один из пленников, романист Рустикелло, записал со слов Марко Поло рассказы о его путешествиях — «Книгу чудес света». Фантастические картины, изображающие двух узников в едва освещенной пламенем свечи камере, не имеют никакого отношения к реальности: венецианские пленники пользовались определенной свободой и могли приходить в скрипторий, организованный товарищами по плену из Пизы.
Феделе Фискетти. «Триумф Ламбы Дориа в битве при Курцоле». 1782
Сражение при Курцоле знаменует новую веху в венециано-генуэзских войнах: в предыдущие десятилетия победа всегда оставалась за венецианцами. Кроме того, стала очевидной выросшая мощь обеих морских держав: если во время первой войны каждый город мог оснастить 30 кораблей в год, то теперь они удвоили это число. Была и еще одна общая черта: и Венеция, и Генуя перекладывали ответственность за поражения на так называемых «ломбардцев», то есть нанятых членов экипажа, не обладавших морским опытом. Чтобы укомплектовать одно судно (около 120 человек для каждой галеры), нужно было нанимать (и оплачивать) в том числе подданных других государств из глубины материка, их и называли «ломбардцами». Этот термин и сейчас используется в других странах для общего обозначения итальянцев из северных регионов (например, в названиях улиц Ломбард-стрит в Лондоне и Рю де Ломбар в Париже). Поэтому сначала генуэзцы, а потом и венецианцы легко перекладывали вину на них.
В итоге благодаря посредничеству Маттео Висконти Венеция и Генуя все-таки пришли к соглашению, и в начале августа 1299 года пленники были освобождены. В том числе свободу получил и Марко Поло.
Восточная эпопея
Между войнами Венеция и Генуя умудрились распространить свое влияние на Черное море и дойти до Китая. По правде говоря, гораздо больше в этом преуспели генуэзцы, хотя эпопея венецианцев более известна благодаря «Книге чудес света» Марко Поло. Генуэзцы вели торговые дела без лишних слов, а венецианцы хвастались своими успехами.
В 1267 году генуэзцы обосновались в Пере на Галатском холме за заливом Золотого Рога (сегодня это квартал Стамбула), в 1275 году — в Кафе (Феодосия) на Крымском полуострове. В 1263 году в персидском Тебризе жила община итальянских купцов: нам об этом известно благодаря завещанию одного венецианца, который составил его в присутствии других торговцев-свидетелей, среди которых были и два пизанца. В то же время Николо и Маттео Поло, отец и дядя знаменитого путешественника, впервые отправились в Китай. Через несколько лет Марко Поло описывает Тебриз как плавильный котел: там проживают персы, монголы, евреи, армяне, грузины, итальянцы, индийцы, арабы; «латинские торговцы едут сюда со своей странной торговлей». В начале XIV века Тебриз был большим городом, в его торговом районе насчитывалось 24 караван-сарая, 1500 лавок с самыми редкими специями и ароматами, а также множество ремесленных мастерских.
Тебриз стал одним из четырех независимых ханств, на которые распалась обширнейшая Монгольская империя. Правитель использовал генуэзских купцов в качестве своих послов. Один из них, Томмазо Анфосси, в 1287 году возглавлял дипломатическую миссию Аргун-хана к понтифику; через пару лет настал черед купца Бускарелло де Гизольфи нанести визит папе и королям Франции и Англии.
В 1304 году в Тебризе появился генуэзский консул, а в 1320-м — и венецианский. Консул Венеции Марко да Молин в письме 1324 года описывает общину своих соотечественников скорее как неспокойную: венецианцы не платят долги, соперничают друг с другом и даже позволяют татарским солдатам избивать и арестовывать своих сограждан — как, например, Франческино Кверини и Газама Марчелло. Этот второй знатный венецианский купец носил татарское имя, что было обычным делом в те времена: многие генуэзцы из рода Дориа крестились под восточными именами вроде Казано или Аитоне.
Венецианские и генуэзские купцы достаточно часто ездили в Китай. «Практика торговли» флорентийца Франческо Пеголотти, которая была написана между 1334 и 1343 годами, начинается с описания этого пути. Добраться в Китай можно примерно за 300 дней, сам маршрут кажется автору «совершенно безопасным и днем, и ночью», за исключением первого этапа, который рекомендуется преодолевать большими караванами. Использовали и путь по морю вдоль берегов Индии.
Однако самым значимым свидетельством является надгробная плита генуэзской женщины по имени Катерина дель фу Доменико де Илионис, которая умерла в Янчжоу в июне 1342 года. Это единственная известная на сегодняшний день итальянка, которая точно жила в Китае в Средние века. Ее отец был купцом, известно, что в 1333 году он находился на Востоке. Могильная плита была случайно обнаружена в середине XX века, во время археологических раскопок, вместе с надгробием ее брата Антонио. В Янчжоу был целый район, где проживали западные купцы, а также имелся францисканский монастырь. Марко Поло рассказывает, что правил этим городом в течение трех лет, однако это неподтвержденный факт.
Представляется очевидным, что именно генуэзцы занимали доминирующее положение в Китае в первые десятилетия XIV века. В Зайтуне (сегодня Цюаньчжоу), который тогда был одним из главным портов Южного Китая, постоянно проживала община лигурийцев. В том числе и Андало да Савиньон, который в 1336 году был отправлен в Европу в качестве посла Великого хана. Он побывал в Генуе, Авиньоне, Париже и Венеции, где получил десяток лошадей для передачи в подарок хану. Затем он вернулся в Геную и отправился в Неаполь вместе с флорентийцем Джованни де Мариньоли, который был назначен новым архиепископом Пекина. Одна из подаренных лошадей настолько понравилась Великому хану, что он велел одному из своих художников написать ее портрет, а одному из поэтов — сложить восхваляющие ее стихи.
Создается впечатление, что присутствие венецианцев в Китае было достаточно ограниченным. Несмотря на Марко Поло и его книгу, они, похоже, меньше генуэзцев верили в ту выгоду, которую могли принести им эти земли.
Все изменилось примерно в середине XIV века. В 1341 году Генуя решила бойкотировать Тебриз, к генуэзцам присоединились и венецианцы. В сентябре 1343 года в Тане на Азовском море знатный татарин оскорбил венецианца по имени Андриоло Чивран, который в ответ убил своего обидчика. Татары и солдаты хана ополчились на венецианцев, вынудив их бежать и укрыться в Кафе у генуэзцев. Город был осажден и завоеван, в том числе благодаря бактериологическому оружию: татары перебрасывали за стены трупы умерших от чумы. В 1347 году из Кафы в Мессину прибыла генуэзская галера, на борту которой, вероятно, находилась крыса, являвшаяся переносчиком бубонной чумы. Это стало началом пандемии чумы — Черной смерти, которая до 1352 года уничтожит от трети до половины европейского населения.
Тем временем после распада Монгольской империи в 1368 году к власти пришла династия Мин. Китай был закрыт для иностранцев, а Шелковый путь (точнее было бы говорить о Шелковых путях, поскольку речь шла о нескольких маршрутах) окончательно прекратил свое существование. Еще несколько десятилетий итальянские купцы будут присутствовать в Туркестане, в частности в Ургенче, который был разрушен Тамерланом в 1370 году и заново отстроен по другую сторону реки Амударьи, на территории нынешнего Узбекистана. В конце XVI века китайский шелк снова появился в Италии. Венецианцы покупали его в Лиссабоне и Севилье у португальских купцов, плававших через африканские воды, или у испанских торговцев, которые везли его из Манилы в Акапулько, затем на атлантическое побережье Мексики и оттуда в Испанию.
Марко Поло. Мозаика в Палаццо Дориа-Турси в Генуе. 1867
Марко Поло был необычным венецианцем: он не был купцом в строгом смысле слова (у монголов он считался чиновником), также он не был и знатным человеком, как другие венецианцы. Он отсутствовал на родине 24 года. В 1271 году он уехал из Венеции, когда ему было всего 17 лет, и вернулся на родину в 1295-м. Никто не обратил на него никакого внимания: он не стал членом Большого совета, куда входил его брат Маттео. «Книга чудес света» бесконечно далека от той идеи Венеции, которую стремились распространить патриции, представляя ее как единственный в мире и избранный Богом город. Марко Поло же описывал события и места, в сравнении с которыми его родной город казался незначительным. Неслучайно в Венеции книга оставалась неизвестной, тогда как во всей остальной Европе ее ждал огромный успех.
В январе 1324 года Марко Поло, которому было уже за 70, вызвал нотариуса для составления завещания. Он был богат, рукописные экземпляры его книги с рассказом о проведенных в Азии годах существовали на разных языках, он лично вручил свое произведение адмиралу короля Франции, который навещал его в Венеции. Марко Поло составил завещание в пользу своей жены Донаты и трех дочерей — Фантины, Беллелы и Мореты. В 1366 году Фантина подала на мужа в суд, чтобы вернуть себе право обладания наследством, и тогда была составлена опись той трети, которая ей причиталась: многочисленные предметы, привезенные с Востока, в том числе сумочка из кожи яка. В издании Рамузио «Книги чудес света» упоминается о том, что Марко Поло привез в Венецию «шкуры диких волосатых быков». Также в описи говорится об одной из трех золотых пластин, так называемой пайцзе, то есть верительной бирке, которую хан вручал своим посланникам. Пайцза могла быть из золота, серебра или железа, в зависимости от ранга того, кому она передавалась.
Николо и Маттео Поло получают от хана Хубилая золотую пайцзу. Миниатюра из манускрипта 1410 года, содержащего «Книгу чудес»
Уже сразу после смерти Марко Поло правдивость рассказанных им историй вызывала сомнения, настолько невероятными были его рассказы. Сам факт, что книгу записал со слов Поло литератор Рустикелло на провансальском наречии, то есть на языке романов, позволял считать ее выдумкой. В 1392 году флорентийский писарь Амелио Бонагуизи настолько был потрясен содержанием переписываемого, что заметил: «Я в это не верю». Неслучайно в первом печатном издании «Книги чудес света» (Нюрнберг, 1477) Марко Поло изображен менестрелем, придворным поэтом, а не торговцем-путешественником. «Был ли Марко Поло в Китае?» — так называется книга, которую в 1996 году написала Фрэнсис Вуд, куратор китайской коллекции Британской национальной библиотеки. В более близкие к нам годы (2011) археолог университета Неаполя и руководитель итальянской археологической экспедиции в Японии Даниэле Петрелла также отрицал факт поездки Марко Поло в Китай. Однако золотая пайцза, завещанная Марко Поло своей дочери Фантине, подтверждает как значимость его роли при дворе хана Хубилая, так и достоверность его рассказа.
В сторону Кьоджи
Третья венециано-генуэзская война началась с морского столкновения у города Трапезунд (Трабзон) в сентябре 1350 года, в разгар эпидемии чумы. Генуя чрезвычайно укрепила свое положение в Черном море и пыталась не допустить туда венецианцев. В Эгейском море располагалось множество баз обеих морских держав, и, несмотря на максимально возможное разделение, столкновение было неизбежным: генуэзцы контролировали восточные воды, омывавшие Анатолию, а венецианцы — западную часть моря вокруг полуострова Морея (Пелопоннес). И те и другие стремились к господству на Черном море: как мы уже видели, генуэзцы создали базы в Крыму, а венецианцы обосновались в городе Тана, в устье Дона.
Как тогда, так и сейчас ключом к этому региону являлся контроль над проливами: генуэзцы могли это делать из Перы, а венецианцы — с острова Тенедос. Равновесие сил было нарушено, когда лигурийцы захватили остров Хиос, имевший огромное значение для торговли алюмокалиевыми квасцами, монополия на которую принадлежала Генуе. Этот минерал был необходим для закрепления краски на тканях, и до открытия в 1461 году месторождения в Тольфе Папской области главным местом добычи квасцов был именно этот остров в северных водах Эгейского моря. Готовясь к войне, дож Андреа Дандоло победил бубонную чуму, а затем Венеция заключила союз с арагонцами, что в перспективе могло привести к распространению конфликта на все Средиземноморье.
Молодой Франческо Петрарка осознавал опасность широкомасштабного столкновения и в 1351 году (тогда он жил в Генуе, на виа Авиньоне) призвал к миру с Венецией: «Любите взаимно друг друга, любите справедливость, любите мир». Незадолго до этого он отправил письмо такого же содержания дожу. Разумеется, печальный призыв поэта никто не услышал, и уже в следующем году два флота сошлись в водах Босфора.
В августе 1354 года генуэзцы разрушили город Паренцо (Пореч в Истрии), а 3 ноября Паганино Дориа нанес венецианцам сокрушительный удар на острове Сапиенца (Сапьендза), недалеко от города Метони, захватив в плен 5400 человек, в том числе командующего венецианским флотом Николо Пизани. Война завершилась ничем, она лишь разожгла взаимную ненависть двух городов. Истинными бенефициарами конфликта стали османы, которые в том же 1354 году впервые зашли в Европу и захватили Галлипольский полуостров.
Четвертая венециано-генуэзская война началась, когда лигурийцы получили контроль над Фамагустой, городом-портом на побережье Кипра, и изгнали оттуда венецианцев. Генуэзцы создали антивенецианскую коалицию, в которую вошли все враги Республики Святого Марка: король Венгрии Людовик I Великий; Леопольд Габсбург, недавно ставший правителем Фельтре и Беллуно; Франческо да Каррара, сеньор Падуи; Маркард фон Рандек, патриарх Аквилеи. В ответ венецианцы объединились с правителем Милана Бернабо Висконти. В июне 1378 года антивенецианская коалиция начала военные действия в Тревизо, и венецианцы назначили Веттора Пизани командующим флотом. Оба флота провели следующую зиму в Адриатическом море: генуэзцы — в Задаре, венецианцы — в Пуле. 7 мая 1379 года, несмотря на смерть командующего Лучано Дориа, генуэзцы разбили венецианцев у островов Бриони, недалеко от Пулы: в Задар были доставлены 16 вражеских галер, на борту которых находилось 2407 человек. Веттору Пизани удалось вернуть в Венецию всего четыре корабля: на родине он был арестован и посажен в тюрьму.
Командование генуэзским флотом принял Пьетро Дориа. Летом 1379 года он захватил несколько городов Истринского побережья, в том числе Маламокко, и даже зашел в лагуну, разграбив остров Повелья. Тем временем Триест объявил о своем подчинении патриарху Аквилеи. Венецианцы начали отчаянные дипломатические переговоры. После окончания войны документы были частично уничтожены, частично заменены, поэтому неизвестно, что именно предложили венецианцы в обмен на мир. Возможно, они даже выразили готовность подчиниться империи.
В любом случае эти переговоры ни к чему не привели, и в середине августа генуэзцы вместе с падуанцами захватили сначала Соттомарину, а затем Кьоджу. Именно тогда впервые была применена корабельная артиллерия: генуэзцы, примеру которых последовали и венецианцы, устанавливали бомбарды на палубах галер.
Венеция оказалась в отчаянном положении: генуэзцы из Кьоджи зашли в лагуну, а падуанцы, фриульцы и венгры заблокировали город с материка. Казалось, все потеряно, Пьетро Дориа был в шаге от своей цели — обуздать коней святого Марка.
Но… венецианцы смогли ответить. Они собрали новый флот из 34 галер благодаря щедрым пожертвованиям (в следующей главе мы рассмотрим экономические последствия этого драматического в истории Венеции события). Дож Андреа Контарини лично возглавил флот, а 19 августа из тюрьмы был выпущен Веттор Пизани, который взял на себя командование военными действиями. Венецианцы окружили Кьоджу, и те, кто прежде вел осаду, сами превратились в осаждаемых: «Вы полагали, что заперли нас, но это мы заперли вас». К началу зимы ситуация стала критической. Утром 1 января 1380 года на горизонте показались мачты 18 галер, ведомых Карло Дзено. Он был отчаянным смельчаком и непобедимым моряком: после его смерти в 1418 году на теле насчитали 35 шрамов. Венецианцы атаковали и взяли верх, Пьетро Дориа был убит выстрелом из бомбарды. Генуэзские галеры с опущенными в воду знаменами отбуксировали в Венецию. Разгромив вражеский флот, Веттор Пизани передал мятежные города в подчинение Венеции, за исключением Триеста, который через два года — в 1382-м — перейдет в подчинение Австрии, и ситуация не изменится до 1918 года. В утешение генуэзцам остались некоторые реликвии и два льва: лев из Пулы сегодня украшает внешнюю часть церкви Святого Марка в генуэзском районе Моло, а лев из Триеста — фасад палаццо Маркантонио Джустиниани.
Венецианский адмирал Веттор Пизани и паж. Старинный рисунок
Туринский мир, подписанный 8 августа 1381 года, положил конец венециано-генуэзским войнам и вековому конфликту двух республик. Исключением является лишь битва при Модоне 1403 года. Османы распространили свое господство на Фракию и Македонию и сделали столицей город Адрианополь: теперь уже они, а не византийцы, контролировали проливы.
После подписания Туринского мира генуэзцы оставили Адриатическое море, которое превратилось в настоящий Венецианский залив. Венецианцы перенаправили свои торговые маршруты в Сирию и Египет. С уходом венецианцев и генуэзцев из Черного моря центр торговых потоков изменился, и Константинополь стал терять свою значимость.
После победы венецианцев генуэзцы были вынуждены обратить свой взор на запад, и в итоге это оказалось для них не так уж плохо. Вместе с Испанией они участвовали в американских кампаниях и даже стали казначеями Филиппа II: именно в этот момент начинается период, который французский историк Фернан Бродель назовет «веком генуэзцев», поскольку между 1550 и 1630 годами все американское серебро будет проходить через руки лигурийских банкиров. Венецианцы же не будут допущены к атлантическим маршрутам и поначалу, занятые поисками выхода на Восток, даже не сумеют осознать их важность. Венецианская колониальная система все больше утверждается на Балканах и в Эгейском море вместе с завоеванием Дураццо и Скутари и захватом Корфу.
Два «итальянских светила», как в 1351 году Франческо Петрарка называл Геную и Венецию, в итоге забудут друг о друге. Позднее они вновь сойдутся в битве при Лепанто, не очень поняв, зачем. А между тем веселая венецианская атмосфера XVIII века будет очаровывать генуэзцев. Джан Джакомо Гримальди, дож Генуи в 1756–1758 годах, уехал в Венецию. Он был другом Джакомо Казановы и утверждал, что «две женщины предпочтительнее одной». Джакомо Дураццо, генуэзский посол в Вене, а затем директор двух театров и один из главных действующих лиц музыкальной венской жизни, впоследствии стал послом императора в Венеции. В 1764 году он спас архив Антонио Вивальди, умершего за 20 лет до этого, выкупив все 27 томов: именно благодаря этому генуэзцу до нас дошли ноты самого знаменитого в мире композитора.