13

Пока Аня уплетает кашу, съедаю свой завтрак.

Есть хочется жутко. Вчера толком ничего не удалось положить в рот.

Соскребаю остатки каши со дна тарелки, а затем встаю и отношу её к раковине.

— Спасибо! — говорю Катерине.

Её я определила как повара.

Та почему-то меняется в лице, будто я выдала что-то шокирующее.

— П-п-пожалуйста… — отвечает она. — Может, хотите добавки?

— А есть?

— Есть…

Катерина приносит ещё одну тарелку с овсянкой и ставит её на стол.

Я начинаю подозревать, что веду себя неправильно, если хочу, чтобы они дальше думали, что я Лика.

Сестра не любит завтракать. Она имеет привычку вставать к обеду, пить кофе, а потом бродить без цели по квартире и стенать о том, что всё вокруг не такое, как ей хочется.

Не могу вспомнить, чтобы видела когда-нибудь Лику с едой до пяти вечера.

Но лично мой организм считает себя ещё растущим. И аппетит у меня соответствующий. Каша, яичница, блинчики со сметаной… Можете нести всё это прямо в постель! Я готова приступать к завтраку ещё до того, как открою глаза. Особенно если злая судьба лишила меня накануне ужина.

На талии, к счастью, такой азарт пока не сказывается. И на том спасибо.

Может, правда ещё расту?

Говорят, человек продолжает это нелёгкое дело до двадцати пяти.

Интересно, а сколько Стасу? Очевидно, не двадцать. И, скорее всего, не двадцать пять.

Он выглядит молодо. Никаких там морщин или ещё чего-то…

Но командует всеми так уверенно, будто у него сто лет опыта за спиной. Может, он вампир, как в книжке, которую я недавно читала?

Улетаю мыслями далеко-далеко…

Представляю Стаса трёхсотлетней нежитью. Может, поэтому он почти и не общался с Ликой? Типа ему нельзя было выходить на свет…

Промахиваюсь ложкой мимо рта и понимаю, что замечталась.

Ну не дурочка ли?

Похоже, я не сильно умнее Анюты…

— Она «спасибо» сказала. Слышали? — шепчет за моей спиной Светлана. — Чудеса…

Прикусываю губу.

Нет, в этом вопросе я Лику не повторю.

Не смогу ходить голодной целый день и грубить людям. Это пытка.

Да и Стас вряд ли знает Ликины привычки в еде. Это не должно меня выдать…

Беру миску и иду к раковине, в которой стоит грязная тарелка, из которой я ела первую порцию каши.

Открываю кран, выдавливаю на губку средство для мытья посуды.

— Что вы делаете? — спрашивает Катерина.

— Как что? Тарелки за собой мою.

— Н-нет, не надо, я помою их в посудомоечной машине.

Катерина выхватывает тарелку прямо у меня из рук.

— Да? — спрашиваю растерянно. — Ну ладно…

Кладу губку на место и споласкиваю руки.

— Еще раз спасибо, всё было вкусно.

— Еще раз спасибо… — как попугай, повторяет Катерина.

У неё такой тон, будто с ней кофеварка заговорила.

— Ну-у-у, ладно… — обтираю мокрые ладони о джинсы на бедрах, — тогда мы с Аней пойдем погуляем в сад.

— Ула! В сад! — малышка хлопает в ладоши.

Аня не позволяет няне вытереть ей лицо и руки после еды. Командным голосом, в котором угадываются интонации отца, требует, чтобы это сделала я.

— В смысле? — качаю головой. — Умойся сама. Тебе ведь уже не годик.

Девочка растерянно хлопает глазками.

— Как это — сама? — переспрашивает она.

Будто думает, что все её потребности в этом мире всегда будут удовлетворять другие люди. Няня, папа или кто-то еще.

— Вот для этого и нужна мать, — говорит Светлана.

Это она не мне. Кажется, Катерине.

— Кое-кто воспитанием девочки толком и не занимался, потому что боялся работу потерять, — добавляет женщина.

Ловлю выразительный и неодобрительный взгляд в сторону няни.

Да тут, я смотрю, сложился самый настоящий женский коллектив со всеми вытекающими последствиями!

— Так Анфиса, вторая няня, таки потеряла работу, так что… — Рита делает круглые глаза.

Мда. Они что хотят сказать, что четырёхлетняя девочка кошмарит тут весь дом?

Впрочем, если она дочь Лики и Стаса, то покладистый характер ей иметь просто не в кого…

— Не хочу сама! — заявляет Аня.

Пожимаю плечами.

— Тогда не пойдём в сад.

— Нет, пойдём!

Аня пытается выбраться из своего детского кресла, и мне приходится подхватить её, чтобы не упала.

— Я всё ласскажу папе! — заявляет малышка.

— Что расскажешь?

— Что ты меня обидела!

— Как?

Несу её на руках к раковине в кухне. Открываю кран и проверяю рукой температуру воды.

Тёплая. Сойдёт.

— Ты не делаешь, что я говолю! — Аня начинает хныкать.

— Угу. Не делаю. Расскажи, конечно.

— Он тебя выгонит!

— Ладно. Но в сад мы всё равно не пойдём, пока не приведешь себя в порядок. Давай, суй руки под воду.

Аня споласкивает ладошки под струёй воды.

— И щёки не забудь!

Малышка протирает влажными ладошками щёки, губы и нос.

Дочиста не получается. Ей не хватает сноровки. Но и так — супер, я считаю.

— Умница!

Провожу по её щекам своей влажной ладошкой.

— Держи полотенце!

Снимаю с крючка висящее рядом кухонное полотенце и протягиваю ребёнку.

Аня вытирается и возвращает мне его.

— Неа, на крючок вешай!

Беру её за талию и подношу прямо к крючку.

Малышка справляется и с этой работой.

Как только мы заканчиваем с бытовыми вопросами, Аня снова превращается в очень милую девочку. Просто ангелочка.

Она носится со мной по саду, хохоча и вереща от восторга.

Мы играем в прятки и варим суп из песка с цветами.

На секунду я вспоминаю, что там, за забором, меня ждёт огромная гора проблем.

Полиция, уголовный срок, бандиты… Я уж молчу о том, что скорее всего мне придется как-то возмещать стоимость испорченного свадебного платья со вчерашнего показа…

Стас обещал помочь, если я соглашусь… притвориться хорошей мамой.

Он не понимает, как звучит это для меня. И мне снова стыдно. Но как правильно поступить — просто не представляю!

Особенно теперь, когда Лика сбежала с моими документами…

Решаю поговорить со Стасом вечером, когда он вернётся с работы. Спросить, что он имел в виду под помощью. А может… признаться…

Вчера я была слишком испугана нападением тех уродов. Мне хотелось почувствовать себя в безопасности.

Ну вот я почувствовала. Выспалась. Успокоилась. И поняла, что так поступать нельзя.

Особенно по отношению к Ане.

Вот приедет вечером Стас — и я обязательно всё ему расскажу…

День с ребёнком оказывается довольно изматывающим. Мы гуляем, играем, читаем и бесконечно что-то придумываем.

Опаздываем на обед. Зато съедаем всё, что предлагает нам Катерина. Спим после обеда вдвоём на одной кровати.

Няня ходит за нами тенью. Я периодически вижу, как она выглядывает из-за угла. Видимо, думает, что так продолжает выполнять свою работу.

Я предлагаю ей отдохнуть сегодня, но она категорически отказывается.

— Нет-нет, Станислав Борисович не одобрит… — заявляет она.

Ужинаем мы тем же составом. Без Стаса. Никто не обмолвился о задержке хозяина дома ни словом, из чего я делаю вывод, что это у него в порядке вещей.

После ужина и банных процедур лежу с Аней в её кроватке в детской комнате и читаю сказку.

Мне выдают плюшевого медведя, которого необходимо обнимать всю ночь, и берут с меня обещание, что я заберу его к себе в кровать, когда пойду спать.

Зеваю и соглашаюсь.

Ничего не имею против дополнительных плюшевых подушек.

Я даже засыпаю ненадолго вместе с малышкой. Хотя лежу в детской кровати с согнутыми ногами.

Просыпаюсь от того, что на меня кто-то смотрит. Открываю глаза.

Стас в деловом костюме с пиджаком наклонился над нами. От него пахнет почти как утром. Тот же одеколон, что-то горько-солёное… Но теперь чуть сильнее.

Хочется втянуть запах носом глубоко-глубоко…

— Смотрю, ты вошла в роль… — он усмехается.

Пугаюсь спросонья. Первая мысль — он понял, что я не Лика.

— Я звонил Катерине, она сказала, что ты возилась с Аней весь день. И даже спать её уложила. Словом, ведёшь себя, как хорошая мать!

— А-а-а, да…

Поджимаю губы и пытаюсь выбраться из кровати.

Стасу приходится отодвинуться, чтобы позволить мне это.

Глажу детский лобик и поправляю на Анюте одеяло.

Беру плюшевого мишку. Распрямляюсь и потягиваюсь, зевая во весь рот. Устала дико. Словно двенадцатичасовую смену в магазине отработала…

Стас почему-то хмурится.

— Заканчивай с этим, — велит он.

— С чем?

Растерянно смотрю на мишку в своих руках. Может, дело в игрушке? Мне нельзя её брать.

Кладу плюшевого зверя на одеяло рядом с малышкой.

— Аня попросила меня взять его к себе в кровать… — объясняю сконфуженно под откровенно неодобрительным взглядом.

— Анжелика! — обрывает меня Стас. — Хватит!

Обхватываю себя руками.

— Ладно… но может, скажешь по-человечески…

Усмехается. Окидывает меня саркастичным взглядом.

— Должен признать, что твоя стратегия работает. Ты не врала, когда говорила, что можешь стать хорошей актрисой. Этот твой образ…

Саркастичный взгляд темнеет. В нём появляется что-то такое, отчего у меня по спине бегут беспокойные мурашки.

— Этакая наивная куколка… простая девчонка по соседству… оказывается, это куда соблазнительнее, чем дива на подиуме… Я впечатлён…

Щёки обжигает жаром смущения.

— Ваше впечатление — это ваша проблема…

— Злишься, что раскусил твою игру? — миролюбиво спрашивает Стас. — Ну извини, я предупреждал тебя ещё четыре года назад, что между нами ничего не будет, кроме той единственной ночи. Как женщина ты меня не интересуешь… такие как ты — не интересуют…

— Какие такие? — зачем-то спрашиваю я.

Чувствую обиду почему-то. Хотя говорит он это на самом деле не мне, а Лике. Да и я не нуждаюсь в его благосклонности в этом плане.

Пожимает плечами.

— Расчётливые. Эгоистичные. Словом, такие же, как я… Оставь попытки соблазнить меня, пожалуйста. Не трать время понапрасну. Ничего, кроме оговоренной суммы, как и в прошлый раз, я тебе не предложу…

Переминаюсь с ноги на ногу.

— Я вас… тебя не соблазняла! У кого-то просто мания величия…

— Да ну? — приподнимает одну бровь. — А это что?

Указывает на меня рукой.

— Что? — опускаю взгляд на свою одежду.

Вроде всё в порядке. Джинсы не расстёгнуты. Футболка не задрана…

— Утром спектакль с футболкой вместо пижамы. Потом это нечто… Это штаны или лосины? А верх на что похож? Это же скорее нижнее бельё, чем футболка…

— Почему?

Оттягиваю край футболки вниз. Да, это укороченный топ. Но что в этом такого? У джинсов достаточно высокая посадка. Всего пара сантиметров кожи видно между ремнём брюк и краем футболки.

Я так на работу хожу, и ни у кого вопросов не возникает!

— Это обычная одежда, другой у меня нет… — бурчу под нос, опустив голову.

— Господи, вот это игра! Браво!

Стас бесшумно хлопает в ладоши, чтобы не разбудить Аню, а потом берёт меня за плечо и буквально вытаскивает в коридор.

К стене меня толкает. Упирает ладони по бокам от моих плеч.

— Чего ты добиваешься, Анжелика? Я ведь не поверю, что ты овечка… — заглядывает мне в глаза с любопытством.

Одна из мужских рук отрывается от стены. Горячие пальцы, задевая кожу, подцепляют край футболки и слегка оттягивают в сторону.

Затем его ладонь отпускает ткань и ложится на мой живот. Скользит по коже в сторону. Сжимает талию.

У меня начинает кружиться голова от нехватки воздуха. А Стас наклоняется к моему уху.

— Секс не даст тебе никаких привилегий, детка… — выдыхает он. — Хочешь трахаться? Окей. Я к твоим услугам. Но не жди дополнительных бонусов. Ты здесь ради Ани, и больше ни для чего.