11

На следующее утро просыпаюсь от ощущения, что кто-то на меня смотрит.

Открываю глаза и встречаюсь с любопытным взглядом Анюты.

Малышка забралась на постель, уселась рядом и разглядывает меня без всякого стеснения.

Крутит пальчиками бантик, пришитый к вороту своей ночнушки. Похоже, кто-то всё-таки переодел девочку, хотя Стас вроде бы вчера укладывал её в кровать прямо в платье.

— Привет, — я сонно улыбаюсь и зеваю.

— Когда зеваешь, надо заклывать лот, — наставительным тоном замечает малышка, — вот так…

Она демонстрирует мне, как следует себя вести в подобных случаях: прижимает свою ладошку ко рту и изображает совсем ненатуральный зевок.

— Увы, мои руки ещё не проснулись… — изображаю, что не могу ими пошевелить, — что же делать? Может, их надо расколдовать?

— А как? — Аня вовлекается в игру.

— Ну… попробуй поцеловать. Может, поможет.

Малышка резво чмокает обе мои ладошки по очереди.

— Ого, Анют, сработало! Смотри!

Мои руки оживают и принимаются щекотать девочку.

Анюта хохочет, извивается червячком, а когда уже не может — переходит на писк.

— Проси пощады! — требую я в шутку.

— Посяды! — сразу сдается Аня.

Вскакиваю с кровати и подхватываю её на руки.

Мне весело и легко.

Возможно, потому что общение с этим ребёнком доставляет удовольствие. А может, потому что я чувствую себя сейчас в безопасности.

Ни бандиты, ни кто-то другой не достанут меня здесь. Хотя бы прямо сейчас.

Глупо, конечно. От проблем не уйти, спрятавшись «в домик», как в детстве…

Подбегаю с хохочущей Аней к окну.

— Ого… — выдыхаю восторженно.

За окном — красивая и ухоженная территория, как в каком-нибудь дорогом отеле.

Я в таких и не отдыхала ни разу. Только в кино видела…

— Я люблю гулять с няней в саду, — говорит Аня. — Но она селдится, когда я убегаю…

— Я бы тоже там… убежала… — тяну мечтательно, вставая на цыпочки, чтобы лучше всё рассмотреть. — Побродила бы одна в этой красоте и обязательно проверила бы каждое дерево…

Наклоняюсь к окну и прижимаюсь носом к стеклу.

— Зачем пловелять делевья? — спрашивает Аня.

— Ну… вдруг там, в корнях, есть кроличья нора, ведущая в волшебную страну? Я бы хотела туда заглянуть…

— Я бы тоже… — соглашается Анюта.

Мы стоим, прижавшись лицами к стеклу, и рассматриваем прилегающую территорию с таким интересом, будто это и правда волшебное королевство.

Но для меня это почти правда.

Я в таких богатых домах никогда не бывала. И даже эта комната и кровать, на которой я сегодня спала, кажутся мне королевскими!

— Вот ты где, Аня! Опять сбежала от няни, хулиганка!

За нашими спинами раздаётся низкий голос Стаса. Я моментально смущаюсь нашей невинной игры.

Этот мужчина такой строгий и местами грубый, что я не знаю, как себя вести в его присутствии. Не будет ли он сердиться, например, за то, что я пощекотала его дочь или взяла на руки…

Неожиданно замечаю, что его взгляд скользит по моей фигуре. От лица и вниз — к голым ногам…

Я спала в длинной футболке, которую взяла из дома. Она достаёт мне до середины бёдер и является самой удобной одеждой для сна по моему скромному мнению.

Другой пижамы у меня попросту нет. Кого мне было стесняться в своём доме? До вчерашнего вечера нога ни одного мужчины не ступала на порог бабушкиной квартиры уже как лет двадцать…

Аня бежит к отцу и обнимает его.

— Папа! — радостно заявляет малышка. — Мы с мамой пойдём искать вход в волшебный мир!

Еще один взгляд на мои ноги, от которого вспыхивают щёки.

— Только не в таком виде, — сухо отвечает Стас.

Я начинаю ощущать себя… голой…

Хватаюсь за подол футболки и оттягиваю её вниз. Понимаю, как нелепо смотрюсь с пылающим от стыда лицом.

Лика бы так себя не вела…

Но можно уже прекратить пялиться?

Взгляд Стаса на секунду становится задумчивым, а потом он отворачивается.

— Оденься и выходи, — говорит он. — Мы вместе спустимся к завтраку.

Он поднимает на руки дочь и вместе с ней уходит из моей спальни.

Быстро натягиваю джинсы, снимаю ночнушку и надеваю другую футболку.

Сую ноги в кеды и выхожу в коридор.

Почти в то же время из соседней комнаты выходит Стас с Аней. Малышка уже тоже не в пижаме. На ней — симпатичное жёлтое платье с вшитым белым пояском и бантом за спиной.

Стас окидывает меня критичным взглядом.

— Тебе удобно в этом? — спрашивает он.

Взгляд скептический, будто мне совершенно точно не может быть удобно, по его мнению.

— А что неудобного в джинсах и футболке? — спрашиваю я.

Пожимает плечами.

— Не знаю… раньше ты не так одевалась…

Прикусываю губу.

Лика любит эффектную одежду. Она и в обычной жизни ходит как по подиуму…

— Я взяла с собой только простую одежду… — обнимаю себя одной рукой. — Прости, что не вписываюсь.

Хочу закрыться от этого пристального взгляда.

— Всё в порядке, — отвечает Стас. — Мне, в общем-то, плевать, как ты выглядишь. Если тебе теперь так нравится, то нет проблем…

Почему-то мне показалось, что он хотел меня задеть этими словами. Словно специально подчеркнул, что я не представляю для него интереса…

— Идём уже, а то Катерине придется греть наш завтрак, — торопит Стас.

Аня слушала наш короткий разговор очень внимательно. А теперь протискивается между нами и хватается одной рукой за мою правую руку, а другой — за левую ладонь отца.

Хочет пойти, держа за руки нас обоих…

Мы доходим таким образом до лифта, а потом Стас наклоняется и берёт дочь на руки.

— К маме хочу! — Аня тянет руки в мою сторону.

— Ей будет тяжело, — не разрешает Стас.

— Хочу к маме! — продолжает требовать малышка.

Слышатся всхлипы. Её личико краснеет.

Подхожу ближе, и сама тяну к ней руки.

— Я могу её понести. Тут же недалеко.

— Нет! — категорично отрезает Стас. — Если я уже сказал нет, значит — нет.

Поджимаю губы и отхожу на шаг. Как строго…

Аня обиженно сопит, но в слёзы не пускается. Видимо, уже знает, что папу истерикой не переубедишь.

К столовой мы подходим такие вот притихшие и немного обиженные.

А оттуда доносятся женские голоса:

— Говорю вам, она ведьма! Я заходила в ту комнату, где она спала… лицо ее видела… кожа будто ненастоящая… фарфоровая такая…

— Почему сразу ведьма?

— Да четыре года прошло… а она всё такая же юная, словно только школу закончила… и вообще… как будто другой человек!