Глава 29

Зря я всё-таки решила управлять конём. И нет, управляю я лошадьми удивительно ловко, словно всю жизнь в седле провела. Видно, гены пальцем не сотрёшь.

Дело в Люциусе. А точнее в его руках, которыми он меня касается. Средь бела дня, на минуточку! И даже едущий сбоку Эдриан его не смущает.

А начиналось всё вполне невинно, эльф высушивал волосы, запустив свои очень умелые, аристократически длинные пальцы в мою гриву. Расчёсывал и светлую магию направлял. Я поплыла, с тихим вздохом прижалась к его груди и пропустила момент, когда сушка волос перетекла в соблазнение.

Пекло!

Тёплые ладони скользят по телу. По бокам, животу и бёдрам. Дыхание щекочет ухо. Мне жарко и дело не в погоде. Возбуждение под кожей искрами вспыхивает и воспламеняет кровь. Каждое мимолётное прикосновение отдаёт волнами желания.

— Люциус, — в который раз шепчу, дёргая плечами и судорожно втягивая раскалённый воздух.

— Устала? — принц тугодумом прикидывается. — Скоро сделаем остановку.

Это хорошо, что мы сократили расстояние, переместившись в ближайшую от Авалора точку. И в лучшем случае уже завтра будем в королевстве. Но мужчины выбрали другой маршрут, чтобы съехать с главного тракта и тем самым обезопасить меня от преследования «женихов».

— Пить хочу, — говорю и сама же раздражаюсь, когда Люций убирает свои ручищи с моего тела.

Хочется потребовать, чтобы он вернул всё как было и продолжил своё соблазнение. Никогда такого не было. Я девственница, вообще-то. Да, в двадцать пять лет. Потому что не встретила того самого «принца», достойного моей августейшей особы.

Смешно, но, даже будучи круглой сиротой, которую оставили у пожарной станции, я считала, что достойна большего, чем могли предложить все эти мальчики в окружении. Хотя меня многие добивались. Приставали и склоняли. За меня даже дрались. А я носом воротила и оставалась холодной, неприступной. Даже считала, что дело во мне. Ведь остальным девушкам нравились эти ухаживания и парни. У меня они вызывали в лучшем случае раздражение.

А сейчас… Я наслаждаюсь невинными прикосновениями, голосом тихим, запахом и просто близостью.

— Держи, — Люций передаёт флягу с водой.

Жадно пью и вновь ощущаю его ладони на талии.

— Так, я поеду с Эдрианом, — выпаливаю, останавливая пегаса.

Эльф бровь многозначительно выгибает, наблюдая за тем, как я ёрзаю и пытаюсь сползти со спины нашего транспорта. А эта полуулыбка на его лице просто бесит. Он будто знает, как влияет на меня. Гад белобрысый!

Морт подъезжает ближе и с лёгкостью пересаживает к себе. И пекло! Это было стратегической ошибкой! Потому что этот тёмный гад наглее белого.

— Ты вся горишь, — низко хрипит Эдриан, целуя в шею. — На тебя так Люций влияет?

— Руки! Держи свои гигантские руки при себе, — ворчу, дёргая ладонь, что сползает на низ живота.

— Они у меня не гигантские, вполне человеческие, — усмехается он, показывая руку, смуглую, с выпуклыми венами и длинными пальцами. Не думала, что у меня фетиш на мужские конечности. Но его руки мне нравятся. И я ведь знаю, как он силён. Чертовски силён.

Пекло!

Где там уже остановка?!

Заметив заставу нейтральных земель, я аж подпрыгиваю и, перехватив поводья, гаркаю на Сумрака, чтоб скакал быстрее. Конь послушно набирает скорость, и мы отрываемся от Люциуса. Правда, пегас тут же догоняет нас.

Останавливаемся на первом же постоялом дворе. Всего на пару часов. Чтобы кони отдохнули, а мы поужинали. Задерживаться на ночь точно не будем. Это моё желание. Потому что уверена, эти двое сделают всё, чтобы мы получили один на троих номер. Придумают повод. Мало ли, от них всякое можно ожидать. Да и после неумелого похищения сама потребую, чтобы остались со мной. Неизвестно, кто ещё попытается выкрасть. И вряд ли я устою от двойной ударной дозы соблазнений. Гады умеют обольщать. Небось, учились на многочисленных придворных девушках. Скорее всего, они не девственники, да?

— Ужин подожду в комнате, — бросаю на ходу и, забрав ключ, убегаю к себе.

Оставшись наедине с собственными мыслями, скидываю всю одежду, что неприятно липнет к коже, и прячусь в небольшом санузле. Настроив душ попрохладнее, встаю под воду. Закрываю глаза. Всё-таки я дура, что бежит от собственных желаний. Но я всё ещё хочу ухаживаний, нормальных свиданий. Цветов там. Подарков. Приставаний. Может, даже подвигов во имя меня. А что, принцесса я или где?

Неосознанно касаюсь браслета на руке. Подарки так-то были. Вот на мне висят.

И подвиги были… Лечили, заботились. И ведь спасли меня от горе-похитителей. Правда, там бы я сама себя спасла, как только смогла бы сжать кулон.

Коней перекрасили в цвет моего каприза. Дураки.

И приставали… Точнее, пристают. До сих пор. Соблазняют оба два.

Выхожу из душа посвежевшая, заворачиваюсь в полотенце.

Свиданий не было. И цветов. Правда, я цветы не люблю. И свидания… Я даже не знаю, что на них делают? Ужинают и задают личные вопросы? Так мы не раз ужинали, и я о них уже всё знаю. Знаю ведь?

Вся в своих мыслях, выхожу в комнату и бьюсь носом о грудь Люциуса. Удивлённо дёргаюсь, но отойти не дают его руки. Он придерживает за талию и смотрит своими до невозможности голубыми глазами.

— Зашёл позвать тебя на ужин, — говорит он, старательно держа взгляд на моём лице. Плюс очко светлой стороне. Морт бы определённо уставился на грудь, что почти не скрывает это полотенце.

— Сейчас спущусь, только оденусь, — послушно киваю, облизнув губы.

Мужской взгляд тут же смещается на губы.

— Волосы высушу, — предлагает Люциус, зарываясь пятернёй в волосы.

А я… Хочу поцелуя. Хочу ощутить вкус его губ. Подтягиваюсь на носочках и целую его первой. Весь день мечтала об этом. И больше откладывать не намерена. Потому что я скучала не только по их обществу, но и по поцелуям.

Люций на краткий миг застывает, но быстро целует ответно. Жарко так и глубоко, толкаясь языком в рот. Сминает в кулаке волосы на затылке до лёгкого покалывания.

Теснее прижимаюсь к груди, за шею обнимаю, на носочках подтягиваюсь. Мужские пальцы скользят по влажному бедру, поднимая край полотенца и обжигая кожу прикосновениями.

— Ты такая сладкая, Мира, настоящий дурман, — шепчет в поцелуе Люциус, сжимая бедро и прикусывая нижнюю губу.

Тихий вздох одобрения срывается с губ. Я выгибаюсь и ёрзаю. Полотенце сползает с груди, сбившись где-то у талии.

— Нам…не стоит… Ужин… стынет, — каждое слово приходится буквально выталкивать.

Эльф отрывается от моих губ, давая возможность вдохнуть необходимый кислород. А я ловлю себя на остром разочаровании. И требовательно тяну к себе. Пора уже ему понять, что не стоит выполнять беспрекословно всё, что я говорю.

Тихо усмехнувшись, Люциус стискивает крепче, оставляет смазанный поцелуй на губах и короткими, обжигающими поцелуями спускается ниже.

Накрывает губами чувствительную вершинку, срывая стон одобрения. Он целует мою грудь, слегка прикусывая вершинки и вбирая их в рот. Нежно царапает зубами, языком ласкает и посасывает.

Я теряю себя от этой болезненно сладкой ласки. С губ срываются стоны, ноги дрожат. Зарываюсь в его волосы, теснее вжимая в себя. Боясь потерять его прикосновения и поцелуи.

Мужская ладонь плавно скользит ниже. Втягиваю живот и вздрагиваю, ощущая пальцы на лобке.

— Люций, — зову со стоном.

— Хочешь меня, Мира? — шепчет он, и пальцы уверенно раздвигают влажные складочки.

Всхлипнув, запрокидываю назад голову и вся дрожу, подаваясь навстречу его рукам и губам.

— Хочешь, — удовлетворённо выдыхает Люциус, кружа вокруг чувствительной точки. Дразня и возбуждая до предела.

— Да, — соглашаюсь со стоном.

— Дурманящая Мира. Такая отзывчивая и горячая, — урчит мужчина, вновь целуя грудь и лаская языком вершинки.

Я комкаю его рубашку, лихорадочно касаюсь, но больше пытаюсь удержать собственное тело на ногах, потому что коленки подгибаются, всё тело дрожит и подаётся навстречу. Мне хочется большего. Хочется его. И я не знаю, что… как сделать правильно.

— Пожалуйста… Люциус...

— Всё, что пожелаешь, — горячим дыханием обжигает губы, подпитывая безудержный огонь, пылающий в моей крови.

Мужчина подхватывает на руки. С тихим стоном оплетаю его руками и ногами. Вновь целую в губы. И всем телом крупно вздрагиваю от громко открывшейся двери.

Люций резко отворачивается, пряча меня, и поворачивает голову на шум.

— Пекло! — выплёвывает Морт. — Я… Пекло!

Дверь хлопает с оглушительным треском. Я, надрывно дыша, испуганно смотрю на профиль эльфа. Который, кажется, весь закаменел. Только пальцы довольно болезненно сжимаются на моих бёдрах.

— Ужинаем и едем, — говорю с досадой. Совсем голову потеряла и не подумала об Эдриане. Наверное, надо сделать какой-то выбор, чтобы… чтобы.. Не знаю, чтобы что.

Люциус с величайшей осторожностью опускает меня. Держит, пока не удостоверяется, что я стою. Подтягивает полотенце, укрывая телеса. В губы целует и, круто развернувшись, выходит из комнаты.