Марьяна безучастно смотрела, как по стене перемещается крохотный коричневый паучок. Остановившись на уровне её глаз, он заработал лапками – принялся вытягивать из брюшка тонюсенькую шелковинку.

– Вот же злодей! Готовит ловушку для мошек! – равнодушно вздохнула девушка. – Вот и я как те мошки, попала прямёхонько в расставленную сеть.

Злиться и сетовать она давно перестала. Нужно было копить силы, чтобы не сойти с ума, чтобы хоть как-то продержаться среди этого кошмара.

О том, что её не собираются отпускать, Марьяна предпочитала не думать. Наоборот, всем существом надеялась, что её вызволят, спасут.

– Монах найдёт меня, найдёт! Он точно не побоится сестёр. Его ведь даже не испугало лесное чудовище, ванасыг.

Как ловко он вскочил ему на спину! Как решительно всадил нож в шею монстра!

Красивый. Сильный. Мужественный. Настоящий рыцарь!

А она даже не поблагодарила его за спасение! Приняла помощь как должную. Вот идиотка!

Появление Илси Марьяна встретила равнодушно.

В стоптанных тапках и растянутом халате, убланича прошествовала из дальнего угла. Она будто немного сдулась. Усохла. Неприбранные волосы паклей провисли по сторонам отёкшего лица.

– Хозяйки велели передать, – буркнула домоправительница, водружая на кровать поднос с одинокой миской. – Здесь суп. Выпей.

– Не хочу. – Марьяна вяло отвергла перекус.

– Выпей, – повторила убланича. – Хозяйки велели проследить.

Всё равно она не отстанет – девушка не стала противиться и заглянула под крышку.

Внутри помещалось что-то плотное, густо-коричневое, украшенное поверху подвядшим листочком петрушки. Это был то ли суп-пюре, то ли какая-то каша.

– Тыквенный суп, – проинформировала Илси, словно считала мысли. – Это вкусно. Выпей. Я подожду.

Марьяна пригубила неаппетитную массу и осторожно сглотнула. На удивление та оказалась приятной и довольно сытной. Быстро расправившись с крохотной порцией, Марьяна попросила ещё.

– Можно добавки? – Слова вырвались сами собой, и Илси в ответ усмехнулась.

– Распробовала? Не положено больше. Норма. – Забрав у Марьяны миску, убланича перестелила кровать, как следует взбила подушку. – Ты поспи, до вечера всё равно не придут.

– Помогите мне! – Марьяна схватила управительницу за полу халата. – Илси, прошу, пожалуйста! Вы ведь добрая! Не такая, как они!

Илси запнулась на мгновение, скользнула по девушке сочувственным взглядом, а после с сожалением качнула головой. Прихватив опустевшую миску, она направилась в угол и быстро скрылась в стене.

– Илси, Илси! Подождите! – Марьяна кинулась следом, ткнулась пальцами в жёсткие камни, в отчаянии заколотила по ним. – Вернитесь, Илси! Помогите, прошу!

Потом она долго сидела в углу, словно надеялась, что убланича передумает.

Несмотря на печальные обстоятельства, скудный перекус поддержал Марьяну – девушка почувствовала себя бодрее.

Она решилась осмотреть комнатёнку, заглянула даже под кровать – опасалась, что там могли поселиться мыши. Никакой живности ей не встретилось, только всё тот же коричневый паучок продолжал плести затейливую сеть.

– Не будь размазней! Ищи выход. Думай! Думай! – глядя на него, пробормотала Марьяна. Отчего-то вдруг ей вспомнилась бабушка Вера и странные недомолвки сестёр.

Что за Веруню упоминали они? Не на её ли бабулю намекали?

Нет! Быть не может! Всё это глупости. Абсурд.

Бредущая по деревне бабушка яркой картинкой возникла перед глазами: размахивая руками, она говорила и говорила без умолку, то отгоняя от себя невидимых собеседников, то, напротив, подзывая кого-то поближе. Сопровождаемая хихикающей ребятней, шла от деревни подальше в поля, продолжая вести нескончаемый монолог.

С годами бабушка совсем сдала, чудила всё сильнее. Но лишь теперь Марьяна задумалась: действительно ли та была ненормальной? Может, причина странного поведения крылась совсем в другом?

Как жаль, что они так мало общались! Из-за усиливающихся странностей Марьяну привозили в деревню нечасто. Подобное поведение не пугало девочку – она ждала и любила те редкие мгновения, когда перед сном бабушка присаживалась возле кровати и тихо заводила протяжный и грустный мотив колыбельной. Кажется, там были какие-то слова. Странные. Непонятные. Марьяна помнила это совершенно точно. С удивительной настойчивостью бабушка повторяла их снова и снова, будто хотела, чтобы внучка заучила каждое. Марьяна напряглась, пытаясь вызвать в памяти хотя бы мотив колыбельной, но у неё ничего не вышло. Ей представился лишь полный любви и раскаяния взгляд, словно бабушка чувствовала вину перед внучкой, словно сожалела о чём-то…

– Веруня… – пробормотала девушка. – Нет. Нет! Я не верю в такие совпадения. Бабушки давно нет на свете, а эти твари живы… живут до сих пор…

«Возможно, их держит подпитка, – подсказал внутренний голос. – Вспомни карлика-ребенка, вспомни себя, наконец!»

Подвал со скрючившейся фигуркой… Собственное бессилье… Голос Веника, сообщивший рагане о пленённых ребятишках… Сонм летучих теней под землёй…

Всё смешалось, закружившись хороводом, сдвинуло стены, повлекло Марьяну куда-то вниз.

Она очнулась почти сразу, но долго лежала недвижимо.

«Всё пропало… пропало… пропало…» – настойчиво прокручивалось в голове.

– Монах… Миша… – не смогла сдержать слёзы Марьяна. – Найдёшь ли меня? Сможешь спасти?

Время как будто не двигалось, растеклось тягучим киселём да так и застыло. Сколько часов прошло с момента её пленения, день сейчас или уже вечер, Марьяна совершенно не представляла. Казалось, что она провела в заточении целую вечность.

Вечером сестры придут опять. И жуткая Надежда Валентиновна снова украдёт у неё частицу силы. Так станет продолжаться до тех пор, пока тянутся Святки, пока… не окончится её жизнь.

– Нет! – выкрикнула Марьяна невольно. – Нет, нет и нет! Я не хочу потерять себя!

«Ты потеряешь не только себя, ты потеряешь жизнь! – жёстко напомнил внутренний голос. – Тебя просто выпьют, выцедят без остатка. Вспомни, что говорила Любовь!»

– Нет! Ни за что! – Липкий ужас мгновенно растёкся по телу. Не в силах сдерживаться, Марьяна заметалась по комнатушке. – Что же мне делать? Как защититься от сестёр?

«Нюня! – озлился внутренний голос. – Сопливый настрой здесь не поможет. Соберись! Забудь про Монаха. Рассчитывай только на себя!»

– Но что я могу? Мне отсюда не выбраться…

«Придумай что-нибудь! Оттяни время, прикинься дурочкой или больной…»

А ведь это идея! Присев на кровать, Марьяна заставила себя успокоиться.

– Дурочкой… – забормотала она. – Или больной… Больной!

Если удастся сыграть представление, сёстры отстанут от неё, хотя бы сегодня не будут больше терзать.

Под кроватью чуть-чуть поскреблось, проржавевший гвоздь вдруг выкатился оттуда прямо к Марьяниным ногам. Кривой и длинный, он смахивал на вопросительный знак и был увенчан поверху широкой шляпкой.

– Откуда он здесь? – Двумя пальцами девушка подняла находку.

Опустившись на корточки, вновь заглянула в темноту под кроватью.

В этот раз там шевелилось что-то размером с кота, у самой стены мигали светом два глаза-кругляша.

– Жееезооо! Жееезооо! Кооиии иим! Коооиии! – прочирикал скрипучий голосок барздука.

– Что? – переспросила Марьяна, растерявшись. Но барздук не успел повторить: в замке повернулся ключ, и дверь со скрипом отворилась.

Надежда Валентиновна выглядела сейчас куда лучше прежнего, посвежевшая и бодрая, она быстро шагнула внутрь каморки и затворила за собой дверь.

– Почему ты сидишь на полу? Ведь простудишься! – с мнимой заботой пропела она. – Здесь очень зябко!

– Я уже… уже простудилась, – склонившись к коленям, прохрипела Марьяна. – Мне холодно. И голова болит.

– Одеялом прикройся, Илси после морсу принесёт, – усмехнулась Надежда Валентиновна. – Так и продержишься все Святки.

– Можно мне наверх? В свою комнату? – простонала Марьяна. – У меня клаустрофобия. Я здесь задыхаюсь!

– Бедняжечка, – пропела лаума. – Наверх захотела? Почему бы и нет.

Ободрённая её словами, Марьяна подняла голову и наткнулась на холодный змеиный взгляд.

– Такая же лгунья, как бабка! Неубедительно исполняешь, милочка. Не хватает чувства, экспрессии маловато!

– Откуда вы знаете бабушку? – не выдержала Марьяна.

Надежда Валентиновна не ответила, лишь показала жестом: поднимайся!

Марьяна послушалась, встала, стараясь «держать лицо». Ржавый гвоздь она зажала в руке, острым концом в сторону хозяйки.

Девушка лишь теперь сообразила, что значил призыв барздука.

«Железо! Коли!» – несколько раз повторила про себя. Похоже, что крошечный человечек посоветовал ей именно это.

– Ты так напряжена! Так странно смотришь! – Надежда Валентиновна насторожённо сощурилась. – Что здесь случилось? Может, тебя навестили?

– Навестили! – Марьяна согласно кивнула. – Вы! И ваша сестра!

– Увы, дорогуша. С нашим обществом тебе придётся смириться. До некоторого времени мы будем очень, очень тесно общаться! – скривилась в улыбке её тюремщица и шагнула поближе. – Я, собственно, за этим и пришла. Перекинуться парочкой слов. Получить ещё один глоточек свободы.

– Не подходите ко мне! – Марьяна резко взмахнула гвоздём.

– Что это у тебя? – удивилась Надежда Валентиновна. – Похоже на гвоздь. Откуда он здесь?

– Не подходите! – с вызовом повторила Марьяна. – Иначе…

– Иначе – что? – Лаума закатила глаза. – Поцарапаешь меня? А может, убьёшь?

Вперившись в девушку тяжёлым немигающим взглядом, она почти вплотную приблизилась к ней.

Голова разом потяжелела – чужая воля приказала Марьяне послушаться, приподнять лицо, разомкнуть губы…

– Ну же! Поделись со мной силой, и я уйду. Открой ротик… Давай же!

«Железо. Железо! – затвердила про себя девушка. – Коли! Коли!»

Надежда Валентиновна надвинулась близко-близко, и тогда Марьяна нанесла удар!

С лёгким вскриком процарапала гвоздём нарумяненную старческую щёку. Не успев возникнуть, рваный глубокий надрез тут же исчез, только парочка бесцветных капель осталась на месте полученной раны.

– Не трудись. – Скривившись, старуха потрогала щёку. – Мы не боимся железа. Открывай рот! Живо! Не заставляй меня ждать!

«Жееезооо! Жееезооо! Коооиии иим! Коооиии!» вновь пронеслось у Марьяны в голове, и она сделала новую попытку: чиркнула острием уже по своей ладони, ткнула кровью в зашипевшую кошкой старуху.

– Убери! Убери! – попятилась лаума, прикрывая лицо. – Мне не хватает воздуха… Мне плохо!.. Ду-у-у-у-урно!

«Неужели сработало?» – возликовала девушка. Не пытаясь зажать порез, она оттеснила Надежду Валентиновну до двери, но выйти следом за ней не смогла: проход заступила мрачно настроенная Светуся.

– Давай обратно, шустрячка! – грубо потребовала она. – И руку перевяжи. Не создавай Илси лишней работы.

Отпихнув девушку, Светуся захлопнула дверь. Причитания Надежды Валентиновны сделались теперь едва различимы. Вскоре они затихли совсем. Марьяну окутала ватная тишина.

Кровь всё текла, и Марьяна снова испугалась: что, если её не получится остановить?

– Отдай гвоздь, – попросили из-за спины. Илси неслышно выступила из своего угла.

– Он мне ещё пригодится! – попыталась возразить ей Марьяна.

– Если отдашь – заговорю кровь. А нет – пусть вытечет вся.

И хотя Марьяне не хотелось лишаться единственной защиты, она послушалась, протянула гвоздь убланиче.

Упрятав его в необъятном кармане халата, Илси быстро извлекла оттуда же пузырёчек и марлю. Смочив её чем-то бесцветным, приложила к ранке и с силой надавила.

– Откуда ты узнала про кровь? – между делом спросила у Марьяны.

– Я не знала, – соврала девушка, едва не выболтав про барздука. – Почему она испугалась крови?

– Потому что не человек, – равнодушно пояснила Илси.

– А третья сестра? Она тоже не человек?

– Молчи! – Илси обернулась на дверь. – Нет никакой третьей. Больше нет.

– Про какую Веру всё время говорит Любовь Валентинна? – не послушалась её Марьяна. – Кто она, Илси? Вы можете мне объяснить?

– Вера… средняя… предательница! Предала!.. – Лицо Илси скривилось как скомканная бумага.

– Что она сделала, Илси? Кого предала? Почему?

– Сбежала! Бросила! Разорвала связь!

Илси вдруг съёжилась и затряслась от плача.

– Жили… не старели… летали повсюду… – с трудом пробивалось сквозь череду всхлипов и шмыганий. – Пока была связь!..

– Какая связь, Илси? – Позабыв, где находится, Марьяна принялась успокаивать не на шутку разошедшуюся убланичу.

Наконец Илси высморкалась в огромный цветастый платок и буркнула недовольно:

– Давно я так не плакала. Давно не вспоминала… Пойду. Мне ещё обход совершать…

– Илси! – Марьяна попыталась ей помешать. Стараясь говорить убедительно, настойчиво попросила: – Объясните мне всё. Пожалуйста. Договаривайте, раз начали.

Илси высморкалась опять и вздохнула.

– Сбежала. И связь порвалась. Связь, что была между ними! Что не давала стареть! Они теперь исчезают! А вместе с ними разрушается дом!

– Илси!

– Не трогай меня! – Взгляд убланичи сделался колючим и злым. – Хорошо, что ты здесь. За бабку ответит внучка! Так будет справедливо! Согласна?

– Какая внучка? – Марьяну кольнуло под лопаткой. – Вы что, намекаете на меня?

– Ты, ты, – закивала убланича. – Ответишь за бабку!

– Вы ошибаетесь! Я человек! А ваши хозяйки – лаумы!

– Полукровка, – презрительно сплюнула Илси. – Пустышка. Ни рыба, ни дичь. А ты, – она внезапно возвысила голос, – не лезь сюда больше. Пришлёпну, как мышь. И рагане передай, чтоб не таскалась!

Под кроватью придушенно пискнуло и стихло, затаившийся там барздук мгновенно ретировался.