Марьяна не успела как следует испугаться, а бадья уже завершила полёт – по велению Монаха приземлилась на соседней с пансионом улочке. Ранние прохожие не среагировали на эту выбивающуюся из реальности картину: рагана позаботилась о том, чтобы летающая тара оказалась невидимой для людей.

– Возвращайся к хозяйке. Домой! – Монах легонько погладил шершавый бок, и бадья, взяв старт, с лёгкостью унеслась в небеса.

– Почему ты решил выйти здесь? – От пережитого Марьяну слегка потряхивало. К тому же мороз разыгрался приличный – хотелось в тепло и горячего чая со сдобной булкой.

– А нужно было нарисоваться перед всеми? – Монах взглянул на неё с удивлением.

– Ты прав. Я просто не подумала об этом.

– А надо было подумать. Мы возле самого логова, Марьяна. Здесь нужна предельная осторожность!

– Поняла, поняла. Если нарвёмся на хозяек – я вышла подышать, а ты увязался следом. Пойдёт такая версия?

– Опять двадцать пять! – Монах закатил глаза. – Тебе нельзя заходить внутрь! Останешься ждать здесь. Я крутанусь по-быстрому, прихвачу твои вещи, а потом провожу до вокзала.

– Я не собираюсь уезжать из города. Найду нормальную гостиницу и поживу ещё немного.

– Как знаешь. Не думаю, что это хорошая идея. И свободный номер ты вряд ли найдёшь.

– Миша! – слегка притопнула ногой Марьяна. – Я всё решила! Я остаюсь!

– Дело твоё. Но сейчас никуда не лезь. Дождись меня. Я быстро.

– Только ничего не забудь.

– По возможности, – хмыкнул Монах и побежал в сторону дома.

Марьяна мерила шагами узенький переулок – её подгоняли нетерпение и мороз. Монах отсутствовал лишь несколько минут, а казалось, что вечность.

Незаметно для себя, она вывернула к пансиону, постояла возле ограды да медленно побрела в обход заснеженного дворика. Окна были зашторены. Наверное, в доме все ещё спали. Лишь кот с витража внимательно смотрел на неё необычными золотистого цвета глазами.

Марьяна прошла ещё немного и завернула за дом.

Стараясь сдержать озноб, запахнула сильнее плащ, но это почти не помогло.

– Марьян! – Голос Ники прозвучал неожиданно. – Что ты там топчешься! Полезай сюда!

В заборе обнаружилась потайная калитка. Ника выглядывала из-за неё и улыбалась.

– Заходи, быстрее! Пока никто не увидел.

Она сделала приглашающий жест и отступила, и Марьяна без раздумий нырнула в проход, побежала за приятельницей к дому.

– Мы тебя обыскались, – бросила Ника через плечо, отворяя неприметную дверцу в стене.

– Я… – начала было Марьяна, но сразу сбилась: костлявые пальцы больно впились в плечо и ловко подтянули к себе.

– Попалась, пташка! – изменившимся голосом пропела Любовь Валентинна. – Ну разве можно быть такой доверчивой? – Она затряслась в меленьком смехе, и кудряшки всколыхнулись ему в такт.

– Но как же!.. Где Ника?!. – Марьяна в ужасе дёрнулась.

– Спит твоя Ника. – Младшая из сестёр подтолкнула девушку в темноту узкого стылого коридора. Место было совершенно незнакомое, Марьяне не доводилось бывать здесь раньше.

– Уберите руки! – попробовала вывернуться Марьяна. – Я никуда не пойду!

– Ошибаешься, пташка. Ты уже пришла. Теперь не вылетишь, клеточка захлопнулась.

Сухонькая и изящная Любовь Валентинна внешне казалась невесомой. Но это было обманчивое впечатление: Марьяну зажало словно в тиски!

– Вы не должны!.. Вы не можете меня удерживать силой!

– Дорогая, мы можем всё! Особенно после того, как ты попыталась сбежать. – Любовь Валентинна укоризненно взглянула на девушку. – Негодница! Ты так меня напугала! Я уже думала, что потеряю сестру.

– При чём здесь ваша сестра?

– Но как же, – удивилась Любовь Валентинна. – Она пригубила всего лишь раз, а нужно выцедить до донышка! Надюша нуждается в жизненной силе, понимаешь?

– Выцедить всё до донышка? О чём вы говорите?

– О тебе, дорогая, о тебе, – вновь усмехнулась Любовь Валентинна и подтолкнула девушку вперед.

Марьяна вспомнила, как во время пробной съёмки почти потеряла сознание от слабости, словно Надежда Валентиновна каким-то образом подействовала на неё. Наверное, так всё и было! И сёстры – нет, лаумы! – охотятся не только за несчастными детьми…

– Я не позволю! Не дам запереть себя! Это нарушение прав! Вы не должны!..

– Ха-ха-ха, – развеселилась Любовь Валентинна. – До чего ты забавная! Совсем как наша Веруня.

– Ваша… Веруня? – запнувшись, переспросила Марьяна.

Но Любовь Валентинна не ответила, заторопившись, приподняла свою трость, ткнула в темноту впереди. – Хватит болтать. У нас мало времени. Пошли.

– Я никуда не пойду! – Марьяна вновь попыталась возразить ей, но лаума угрожающе замахнулась внушительной палкой, и девушке пришлось подчиниться.

Они шли довольно долго. Всё время вниз и вниз. Марьяна совсем не ориентировалась в темноте. Чувствуя себя овцой, что ведут на заклание, отчаянно ругала собственную простоту и беспечность.

Какая же я дура! Так вляпаться! Дура! Дура! Дура! Осознание собственной беспомощности болью отдавалось в голове.

Наконец, перед ними возникла дверь. За ней обнаружился небольшой и узкий прямоугольник комнаты. На разобранной кровати высохшей мумией скрючилась Надежда Валентиновна. Под бледным белёсым светом её лицо казалось восковой маской.

Она даже не смогла поднять глаза на вошедших.

– Только не пускайте Агату… – прохрипела с заметным облегчением и повалилась на бок.

– Надюша! – Младшая сестра кинулась к ней, пытаясь поддержать. – Марьяна здесь! Она нашлась! Сейчас мы всё поправим. Держись, дорогая…

Воспользовавшись заминкой, Марьяна шагнула назад, но дверь не поддалась.

– Куда-а-а? – прорычала Любовь Валентинна и ловким прыжком скакнула к Марьяне. В тщедушном теле скрывалась нешуточная мощь. Марьяна в ту же секунду оказалась на полу у кровати. С силой сжав голову девушки, Любовь Валентинна удержала её перед лицом сестры.

Надежда Валентиновна с трудом приоткрыла глаза. Встретившись взглядом с Марьяной, будто дёрнула за невидимую нить – против желания девушка потянулась поближе, почувствовала, как изнутри что-то поднимается жаркой волной. Надежда Валентиновна с жадностью потянула в себя это трепещущее нечто, и Марьяна поддалась, не смогла воспрепятствовать ей…

Чуть позже, помолодевшая и бодрая, старшая лаума помогла сестре укутать пленницу в плед, подложила под голову девушки подушку. Сквозь забытье и слабость Марьяна услышала обрывки разговора:

– Пусть Илси принесёт ей поесть… Она должна продержаться до конца Святок…

– Я так рада, что тебе получше, Надюша! Просто счастье, что она оказалась такой дурочкой.

– Хоть какая-то польза от сестрицы…

– Да! Да. Агате придётся убраться отсюда ни с чем!

– Ещё бы! Агате меня не заполучить!..

* * *

Монах решил действовать открыто: позвонил в дверь, и когда Илси открыла, поприветствовал её ослепительной улыбкой. Не среагировав на приветствие, убланича повернулась и побрела в глубину коридора. Она выглядела немного помятой и растрёпанной, совсем не такой, как раньше.

Что-то было явно не так. Прежде чем войти, Монах заглянул в проём и, не обнаружив ничего подозрительного, быстро взбежал по лестнице наверх.

Вещи он сгрёб одним махом; не заботясь об аккуратности, кое-как затолкал в старинный вместительный кофр. Подхватив его, сразу поспешил назад, вот только выйти из дома не получилось. Напрасно он дёргал дверь, напрасно щёлкал замком – дверь не поддавалась.

– Ну ладно. Попробуем через окно. – Монах огляделся и замер, заметив у лестницы Нику.

– Решил сбежать с чужим добром? – Она кивнула на кофр Марьяны.

– Вроде того, – не стал отнекиваться Монах. – Да только домик не пускает.

– И не пустит, – равнодушно ответила девушка. – Мы с Нинель пробовали. Бесполезно.

– Ничего. Ещё есть окна.

– Может, и есть, а может, и нет.

– Хочешь сказать…

– Их тоже не открыть, – кивнула Ника. – Зачем тебе вещи Марьяны?

– Чтобы отдать владелице.

– Ты видел её? Знаешь, где она? – впервые Ника проявила хоть какие-то эмоции.

– Ждёт на соседней улице.

– Уже нет. – Заметно повеселевшая убланича шагнула прямо из стены. – Хозяйки теперь успокоятся. И всё снова станет хорошо. Чуть не упустили девчонку. Но теперь всё.

– Что значит – всё?

– А всё! – Убланича дёрнула плечом и свернула в сторону кухни. – Пташка вернулась, и дверца захлопнулась.

– Погоди! – Монах сунулся было следом, да невидимая преграда не пустила, заставила отступить.

– Они перестали притворяться. – Шёпот Ники прозвучал в самое ухо. Девушка подошла совсем близко, подняла к нему бледное выразительное лицо. В огромных тёмных глазах плескалась тревога. – Эта ночь всё поменяла, понимаешь?

– Тебе угрожали? – От едва уловимого пряного аромата что-то сдвинулось в голове. Захотелось коснуться тонкого узора на шее, провести пальцем по изящно выполненной татуировке.

Да что это со мной! Ведусь, как мелкий пацан! Монах постарался встряхнуться от дурманящей притягательности.

– Нет. Не угрожали. Пока. – Ника совсем не замечала его состояния. – Но дом удерживает нас, ты сам видишь. Не представляю, как Марьяне удалось сбежать.

– Ей помогли. – Монаху удалось собраться. – Вот только… Ты поняла, что пробубнила эта красотка?

– Что-то про пташку. А значит, Марьяна снова здесь, в этом доме. Я думаю, что она в опасности.

– Вот же идиотка! – прошипел Монах. – Я же велел ей не высовываться!

Разозлившись на собственную слабость, а заодно и на беспечную Марьяну, Монах повернул к лестнице.

– Пошли, Ника! Нам нужно её найти.

– Дом большой. С чего ты хочешь начать?

– Не знаю. Как получится!