Что такое не везёт и как с этим бороться? Именно эта философская мысль первой пришла мне в голову, когда меня отправили работать в главный офис.

Не то, чтобы я была сильно недовольна, все-таки и к дому поближе, а значит добираться быстрее и новый коллектив, может все же окажется более дружелюбнее, и мне не придется каждый раз перед трудовой сменой уговаривать себя собраться и все-таки войти в клетку со львами. Но, все же неизвестные лица вызывали у меня лёгкую тревогу, потому что сходиться с новыми людьми — это не мой конек.

Первый рабочий день, как и положено, начался в кабинете главного. Правда, не с инструктажа, а с тонкого, почти художественного намёка на то, что я воняю.

Сначала я решила, что это шутка. Потом, что это какой-то изощрённый тест на стрессоустойчивость. Но когда мне сообщили, что мои духи отвратительны и отныне мне запрещено пользоваться любым парфюмом, я окончательно растерялась. Духи, кстати, было жалко, потому что стоили половину месячной зарплаты.

Весь день за стойкой ресепшена я ощущала себя героиней фильма странного жанра, где-то между сюрреализмом и комедийной драмой с элементами психологического триллера.

А все из-за босса, который чуть ли не каждый час проходил мимо меня с шальной улыбкой на губах и норовил принюхаться. Было жутковато неудобно. В смущении, что от меня действительно плохо пахнет, я уже несколько раз бегала в туалет и мокрыми полотенцами обтирала тело.

Но кульминация дня наступила ближе к вечеру, когда этот современный викинг в узких классических брюках с острыми, как лезвие, стрелками и в кипенно-белой футболке, безжалостно подчёркивающей его спортивную фигуру, в очередной раз подошёл ко мне и, широко улыбаясь, предложил подвезти домой.

И вот тут я окончательно растерялась.

Потому что, при всей своей фантазии, я прекрасно понимала, что такой образец мужского совершенства вряд ли может заинтересоваться ничем не примечательной малолетней пигалицей вроде меня.

Ему достаточно было просто щёлкнуть пальцами и любая из местных богинь с идеальными ягодицами и уверенностью королевы с радостью упала бы в его объятия.

Я же в этой пищевой цепочке занимала примерно уровень декоративного фикуса. Не понимая мотивов столь щедрого предложения и предпочитая не участвовать в потенциально странных сценариях, я вежливо, но твёрдо Максиму Михайловичу отказала.

Следующий рабочий день оказался не менее богатым на странности. Видимо, у этого офиса был собственный план по моему психологическому закаливанию.

Босс своих привычек не изменил: всё так же регулярно оказывался в опасной близости от моей стойки, всё так же подозрительно втягивал окружающий меня воздух и всё так же улыбался открыто, почти соблазнительно, как человек, который знает что-то, чего не знаю я. А я, между прочим, очень не люблю, когда кто-то знает обо мне больше, чем я сама.

Я все это время смотрела на него и думала, что вижу трансляцию о жизни диких зверей. Раньше, работая в другом филиале, главный казался мне львом: серьёзным, грозным, чуть скучающим с ленцой, непробиваемым и уверенным в своём статусе. В нём всегда чувствовалась холодность и отстранённость, внутренняя сила и уверенность в превосходстве. Сейчас же в его жизни, будто появился интерес или он вышел на охоту, даже глаза его будто заблестели и стали ярче.

Не может же он охотиться на меня? Это просто смешно.

Господи, а может, он пытается поймать меня на употреблении спиртного? — внезапно осенило меня. Версия, конечно, была сомнительная, но на фоне происходящего выглядела почти логичной. Поэтому, когда он в очередной раз совершил свой фирменный манёвр с заходом «с подветренной стороны», я решила не тянуть и сразу прояснить ситуацию:

— Максим Михайлович, я не пью алкоголь. Тем более на работе.

Он замер. Посмотрел на меня так, будто я только что призналась в шпионаже. Медленно приподнял одну бровь. Идеально, кстати, приподнял, с чувством, с расстановкой но, судя по выражению лица, вообще не понял, о чём речь.

— Ну… вы просто подходите ко мне и каждый раз принюхиваетесь, — поспешила объяснить я, чувствуя, как начинаю звучать всё менее убедительно. — Вот я и подумала, что вы меня в чём-то подозреваете. И духами я больше не пользуюсь. Вам же они… сильно не понравились?

На это Максим Михайлович ничего не ответил. Только как-то странно, криво улыбнулся, будто сдерживал смех и довольно быстро ретировался, оставив меня наедине с ощущением, что я только что провалила очень важный, но неизвестный мне экзамен.

Впрочем, полностью от идеи изучения меня он не отказался. В течение дня он ещё несколько раз подходил, но теперь уже ограничивался более социально-приемлемыми действиями: спрашивал как у меня дела, всё ли в порядке и даже угостил конфетой.

Конфета, кстати, была с лимонной начинкой.

Сладкое я любила искренне и преданно, но организм — нет. С детства у меня аллергия на цитрусовые, поэтому, сколько бы слюна ни собиралась в знак протеста, съесть её я не могла. Пришлось тяжело вздохнуть и с видом человека, совершающего личную трагедию, отправить сладость в ярко-жёлтой обёртке в дальний ящик стола. Пусть лежит. На память о несбывшихся возможностях и чужих странных знаках внимания.

К вечеру всё стало подозрительно привычно. Максим Михалыч снова предложил подвезти меня до дома. И, следуя уже почти выработанной традиции, я снова отказалась, на этот раз, даже не удивляясь, потому что, если это и была какая-то игра, то правила в ней явно знали все, кроме меня.

Все оставшиеся до конца рабочей недели дни прошли в том же духе. Наш директор подходил к моей стойки, проводил свою загадочную ароматическую инспекцию, при которой просто втягивал носом воздух вокруг меня и улыбаясь блаженной улыбкой уходил. Приносил все те же конфетки с лимонной начинкой, а то и вовсе угостил апельсином.

Ей Богу, будто других фруктов кроме как из линейки цитрусовых в городе нет, — мысленно сокрушалась я, утирая слюни с подбородка.

Как расценивать его заходы и улыбки я так и не поняла, увы, этот квест был мне не по силам.