Все быстро забыли про мой конфуз, только мне катание на плече начальства забыть было невозможно. Но как назло, точно для тренировки моей способности краснеть и теряться, Максим Михалыч приходить к нам стал чаще.

Как только он входил в двери, то вся женская половина, будь то тренеры или клиенты расправляли и без того расправленные плечи, подбирали итак плоские животы и начинали дышать чуть чаще стараясь выпятить у кого какой есть размер груди.

Он же, словно зная о производимом эффекте, двигался уверенно и расслабленно, мог приобнять одну из желающих, бросить на ходу пару комплиментов — другой, сверкнуть своей белозубой улыбкой — третьей и, не задерживаясь, направлялся к боксерскому залу, оставляя за собой шлейф тихих вздохов.

Он был мужчина — картинка, не в том плане, что красив как фотомодель, не было в нем ничего гламурного и утонченного. Наоборот, в его внешности чувствовалась грубая, почти первобытная сила. Широкие плечи, уверенная походка, жесткость в чертах лица и какая-то природная, не выученная харизма. Именно это и притягивало взгляд — не идеальность, а энергия.

Тетя Маша, много повидавшая в своей жизни, как то поделилась своими опасениями со мной. Она считала, что это не к добру, и предостерегла даже не смотреть в его сторону. Сказала прямо, что мужик он видный, но ни к одной не привяжется. Поиграет, повстречается и уйдет, а потом эти же девушки будут в раздевалке слезами умываться, коря себя за наивность.

Но это я и сама видела и совсем никаких иллюзий на его счет не питала, только любовалась издалека чисто с эстетической точки зрения. Все же хорош он был. Ему бы семью, да детей, чтобы в нужное русло энергию свою растрачивать. Красивые бы дети у него получились, — все чаще приходила я к такой мысли и жалела, что такой генофонд пропадает за зря.

Так как я являюсь сотрудником клуба, то мне было разрешено, конечно, только в свободное от работы время, заниматься в залах и пользоваться всеми релакс-зонами клуба. Возможность на себе протестировать блага нашего заведения у меня появилась, когда на работу приняли еще одного администратора, и мы стали с ней делить 14-часовой рабочий день пополам.

Спорт никогда не был моей страстью. Максимум на что я была способна — это лёгкая пробежка на дорожке, немного времени на эллипсе или велотренажёре, ровно столько, чтобы заглушить призывы совести. Для такого героизма я нашла идеальные условия, при которых даже это казалось почти приятным. Мне нравилось заниматься в одиночестве. Без зрителей, без внутреннего ощущения, что кто-то мысленно ставит тебе оценки за технику, скорость и выражение лица в момент, когда ты уже на грани переговоров с собственной выносливостью. Потому что, если честно, лицо у меня в такие моменты скорее просит о пощаде, чем вдохновляет на спорт.

Такое время наступало поздно вечером, когда последние посетители уходили, громкая музыка стихала, а просторные залы погружались в мягкий полумрак. Воздух становился тише, гуще, словно клуб на время засыпал.

После окончания смены я закрывала двери, проверяла пустые раздевалки и, оставшись одна, шла в зал крутить педали или стирать кроссовки о беговое полотно, делая вид, что это осознанная тренировка, а не компромисс с ленью.

Сегодня был один из таких вечеров. Правда, снова зашёл директор «почесать кулаки», но предупредил, что не задержится и к тому моменту, как я закончу тренировку, они с Олегом уже уйдут.

Я включила беговую дорожку, поставила телефон на подставку и запустила «Уральские пельмени» — проверенный способ обмануть организм и заставить его работать, пока мозг делает вид, что вообще не при делах.

Давно заметила, что любое занятие, которое не приносит удовольствия, переносится гораздо легче, если вовремя отвлечься. Главное — это не дать внутреннему голосу вставить свои комментарии в духе: «А может, ну его?»

Где-то позади вскоре появился Максим Михалыч и, судя по шагам и знакомому хрипловатому дыханию, он тоже пришел на пробежку. Я лишь краем уха отмечала его присутствие, не отрываясь от экрана. Пару раз не удержалась и тихо хихикнула, а потом и вовсе рассмеялась на особенно удачных шутках.

В какой-то момент хлопнула дверь, после чего всё стихло, оповещая, о том, что Олег с нашим боссом закончили раньше меня. Клуб снова остался пустым, и в этом спокойствии было что-то почти уютное.

Когда я остановила дорожку, ноги приятно гудели, а дыхание всё ещё сбивалось. Оказалось, пока мозг был занят смехом и чужими шутками, тело пробежало целых пять километров и успело устать и вспотеть. Поразительно эффективная схема, если честно.

Я наспех приняла душ, смывая с себя усталость и последствия внезапного спортивного подвига. Быстро переоделась, прошлась по залам, выключила свет, проверила пустые помещения, закрыла двери, поставила клуб на охрану.

И только выйдя на улицу, в прохладный ночной воздух, почувствовала, как внутри разливается приятная, усталая тишина. Сегодняшний вечер остался позади, тихий, почти личный, как будто клуб на несколько часов принадлежал только мне.