Проведя шесть часов в душном автобусе и созерцая проносившиеся мимо бескрайние поля, луга и небольшие рощи, которые поздней весной были прекрасны, свежи, зелены и наполнены красками и новой жизнью, к вечеру я, наконец-то, добралась до своей остановки.

Автобусная станция находилась в соседнем поселке и мне, судя по навигатору, еще предстояло два часа тащиться до дома пешком. Пыльная неровная сельская дорога, которая никогда не знала асфальта, затрудняла движение моего чемодана, который я пыталась катить. Его маленькие колесики, не приспособленные к таким трудностям, каждый раз натыкаясь на очередной камень или бугорок скрежещущим звуком грозились обломиться и вовсе застопорить мое продвижение.

Пока шла, пыталась вспомнить бабушкин дом, где родилась и где провела свое ранее детство. После ее смерти, мы с мамой не долго в нем прожили. Маму пригласили работать по ее профильному образованию в бухгалтерию соседнего колхоза и ей пришлось бросить старый дом и переехать. Тут и пригодились деньги от продажи городской квартиры, потому что домик ей тогда выделили старенький и требующий капитального ремонта. Женщина с ребёнком на руках не могла своими руками перекрыть крышу, провести воду в дом или перестелить старые деревянные полы. Именно тот дом я воспринимала своим родным, потому что в нем прошло все мое осознанное детство и школьная юность.

Мамин дом мне пришлось продать за бесценок, потому что нужны были деньги для жизни в городе и аренда квартиры требовала существенных финансовых вложений.

Пока я с трудом брела по пустынной вечерней дороге, молила Бога, чтобы бабушкин дом остался пригодным для жизни, потому что на данный момент он был моим единственным жильем. Чем дольше я шла, тем больше настораживала, пустынность дороги, будто ей не пользовались вовсе. За все время мимо меня не проехала ни одна машина и не встретился ни один человек. Солнце уже медленно скрывалось за горизонтом и окружающее пространство постепенно темнело и грозилось вот-вот окончательно погрузиться во тьму, когда я, наконец, дошла до таблички с названием села и свернула по указанному направлению.

Чтобы не оказаться ночью в кромешной тьме в позабытой деревне мне пришлось ускориться и тащить свой тяжелый чемодан, напрягаясь изо всех сил и уже не обращать внимания на то, что один из его колесиков все-таки не выдержал схватки с сельской дорогой, подогнулся и теперь он безнадежно царапал твердую землю.

Идя по центральной асфальтированной дороге села, я старательно вспоминала поворот в моему пристанищу. К счастью дом стоял не так далеко от основной дороги.

Складывалось впечатление, что некогда большое живое село просто вымерло, потому что уличное освещение отсутствовало, ни одно окно в домах не светилось и не было слышно ни одного звука. А ведь обычно в посёлках если не слышно людских голосов, то уж звуки издаваемые скотиной, домашней птицей или, завсегдатаев спутников человека, собак да кошек слышны далеко.

К старому покосившемуся забору я подошла уже при свете яркой луны и многочисленных звезд. Аккуратно отворила скрипучую калитку и по заросшей травой тропинке прошла к притихшему темному дому. Медленно поднялась по ветхим ступенькам на крыльцо, рискуя наступить на прогнившую половицу и провалиться. Дернула старенькую, но крепкую дверь. Она не поддалась, поэтому я достала из поясной сумки старый ключ, который хранила по завету мамы и всунула его в замочную скважину. Как ни странно, но замок, пусть с небольшим усилием, но тихо щелкнулся и дверь открылась.

-Здравствуй, мой старый дом, — шепотом с печалью, но все же с какой-то надеждой на лучшее произнесла я.

Старый дом встретил меня запахом пыли и давно нежилого помещения. Я включила фонарик на телефоне и медленно водя им из стороны в сторону, старалась оценить степень моего попадания.

В луче тусклого света увидела круглый стол, накрытый плотной клеенкой, стоявший в центре большой пустой комнаты, рядом одинокий деревянный табурет, в углу проглядывалась давно не знавшая побелки русская печь, а возле нее добротная лавка с пустыми металлическими ведрами. Пыли и паутины в доме было много, но наличие целых стекол в окнах и отсутствие серьезных повреждений в крыше и полах меня определенно порадовало.

Так как было уже совсем поздно и темно, я достала из чемодана первую попавшуюся футболку, смахнула ею пыль с лавки. Потом нашла в нем две кофты, даже не обратив внимания, что они дорогие брендовые, одну свернула себе под голову вместо подушки, уложив ее прямо на лавку, а другой укрылась и так, не раздеваясь и не разбирая чемодана легла спать. Измотанная моральными терзаниями и переживаниями, проведя прошлую ночь без сна, я быстро уснула и даже твердая узкая лавка не помешала мне мгновенно отключиться и проснуться лишь, когда яркие солнечные лучи осветили комнату и настойчиво пробивались мне сквозь веки.

Резко открыла глаза, пытаясь сообразить где нахожусь. Лавина вчерашних образов заплаканной Оксаны, пустой квартиры Максима, ночь на вокзале и темнота деревенских улиц пролетели перед глазами и вернули меня в мое безрадостное и наполненное трудностями настоящее.

Я уставилась в потолок затянутый густой паутиной, перевела взгляд на толстый слой пыли на полу, котором виднелись следы дорогих кроссовок и, собравшись с силами, приняла вертикальное положение.

-Что ж, вперед к трудовым будням… Что я с пылью и грязью что ли не справлюсь? — задала я сама себе вопрос, который не требовал ответа, потому что у меня просто не было другого выхода.

В раскрытом на полу чемодане отыскала удобные резиновые Crocsы, в ворохе одежды откопала футболку, которую было не жалко запачкать и такие же шорты, которые я недавно сделала из джинсов, просто отрезав штанины.

Вышла в огород и пробираясь по зарослям травы пошла искать старый колодец. Нашла его быстро и на мое счастье он был исправен, поэтому прицепив к ржавой цепи металлическое ведро, набрала холодной воды и пошла бороться с запустением и одиночеством старого дома.

Весь день прошел в делах и заботах. Мне определено повезло, что в доме было исправно электричество, поэтому я первым делом поставила на зарядку телефон, жаль только что мобильная сеть отсутствовала и телефон показывал мне три безымянные точки.

Но на этот счет я не унывала, надеясь позже найти таки место в селе, где этот сигнал будет приниматься. Следующей моей радостью было, после тщательной помывки, увидеть в доме добротный, не требующий ремонта пол и потолок, без видимых признаков прогнивания дерева, а также исправную печь. Хорошо, что на первое время с собой я взяла несколько пачек Доширака (он всегда меня спасал, когда не было времени или возможности приготовить себе еду), поэтому растопив печь и накипятив воду в старом алюминиевом чайнике, заварила себе одну пачку лапши.

Жаль лишь было, что работающих лампочек у меня не оказалось, значит вечер придется вновь провести в темноте. И вот, сижу я за столом ем с удовольствием свою «одноразовую» лапшу, как слышу скрип половиц старого крыльца, а потом и настойчивый стук в дверь.

Открываю дверь, а там стоит старый дед в засаленном картузе, старой телогрейке, потертых брюках и калошах.

-Здравствуйте, — как можно приветливее поздоровалась, зная, как старые люди ценят вежливость и радушие, и пригласила его за стол.

-Здравствуй, девица. Ты чья ж такая будешь, почему без спросу в этот дом заселилась? Не уж то Нюркина внучка?

-Она. Я Алина, внучка бабушки Нюры, дочка Татьяны.

-О как. Я дед Виктор, мы живем тут с бабкой по соседству. Так каким же ветром тебя сюда занесло, али с матерью поругалась и приехала самостоятельную жизнь начинать?

-Мама умерла год назад, — с затаенной печалью ответила ему.

-О как. Значит сирота ты теперь. Будешь значит с нами в глуши теперь жить?

-Какое-то время точно придется.

-Это хорошо, будет нам с бабкой хоть какая забота, да интерес. А то знаешь нас в селе осталось всего три двора, тут не до веселья, одни склоки.

-Как же так? Ведь раньше это было большое село, — удивилась я.

-Как колхоз обанкротился, так все и разъехались. Работы нет — и жизни нет. Вот наше село и вымерло. Ну, вижу устроилась ты, чистоту тут навела. Ты, если нужно что или помощь какая так, говори.

-Да вроде, пока справилась. А магазин тут есть? Мне бы лампочку, хоть одну, да продуктов прикупить.

-С магазином беда. Когда почтальонша привозит пенсию, так мы ей и заказываем, что нам нужно, а она на следующий месяц привозит. А за лампочкой пошли к нам, дадим и продуктами поделимся. Как не поделиться…

Оказалось, что дед Виктор с бабушкой Ольгой жил через три двора от меня. Побывала я в гостях у соседей, которые наложили мне продуктов всяких на первое время и лампочек дали и посуды разной, других в хозяйстве нужных вещей и обещали завтра утром старый холодильник на тачке привезти.

Никогда не думала, что буду так радоваться старому утюгу, кастрюле или постельному белью. Только лишившись чего-то, понимаешь настоящую ценность вещи.

Помниться еще совсем недавно лишившись доступа к одному очень популярному приложению в телефоне, я думала, что это был конец всей моей жизни и что без него прожить будет просто не возможно. Однако, позже поняла, что есть жизнь и после него. Отсутствие одного из приложений практически не изменило моей жизни, я так же сытно кушала, современно одевалась и не была оторвана от новостей. Сейчас это выглядит смешным по сравнению с отсутствием одной простой лампочки. Комфорт измеряется незначительными вещами.

Сегодняшняя ночь обещала быть прекрасной. В сарае я нашла металлическую пружинную кровать, на нее уложила новый ватный матрас и подушку, набитую сухим ароматным сеном.

-Спокойной ночи, дом, — шепнула в пустоту, когда легла спать. — Спокойной ночи, мишка, — сама не понимая зачем, попрощалась я с медведем, которого встретила и почему-то именно сейчас вспомнила и его печальную морду, и янтарные глаза, и брови домиком.

Наполненный физическим трудом день не давал воспоминаниям о Максе очередной раз убить меня морально. Но как только моя голова коснулась подушки и уставшее тело расслабилось, так сразу напрягся мой внутренний мир.

Воспоминания нахлынули с новой силой, как наяву я видела глаза нереально-яркого янтарного цвета, обрамленные густыми ресницами, которые смотрели на меня так восхищено, грубые, но притягательные черты лица. Когда перед глазами встал образ обнаженного Макса, его крепкое рельефное тело с широкой спиной, идеальными кубиками пресса и упругими ягодницами, то я не могла сдержать слез.

Я позволяла себе проживать эти минуты снова и снова: его поцелуи, его желание, его объятия. Я не пыталась забыть, напротив, лелеяла каждую минуту воспоминания. Помнила голодный взгляд, смотрящий на меня сверху вниз, его напор, когда он целовал и не мог оторваться, его восхищение и трепет, когда он прижимал меня к своему разгоряченному телу, как он терял голову от меня и это оставляло в душе болезненную смесь горечи и сладостной ностальгии.

Я не хотела забывать его, а наоборот, хотела сохранить в памяти каждую счастливую минутку проведенную вместе с ним. Я словно вновь проживала и прочувствовала те моменты, которые вспоминала. Я помнила как сама загорелась словно спичка лишь от одного его пронзительного взгляда и очаровывающей улыбки, как томилась желанием, лишь видя его идеально сложенное тело, движение его крепких мускул.

Слезы скатывались по щекам и впитывались в подушку — это была моя ночь горя и страсти одновременно. Я тянулась к нему всем сердцем, малодушно мечтая изменить принятым решениям и снова оказаться в его объятиях, почувствовать его губы на своей коже и услышать его удовлетворенный рык в минуты высшего наслаждения.

Постепенно мысли о Максе, которые должны остаться в прошлом перетекли в соображения о моем будущем. И завтра мне предстояло много сделать, поэтому я постаралась больше мыслями о Максе себя не терзать, отвлечься и уснуть.