Утром меня разбудил легкий стук в стекло. Я резко села и уставилась на него, а там улыбался живой и невредимый Максим. Быстро разблокировав двери, я как ураган бросилась ему на шею.

-Живой! Где ты был? — я стучала своими кулачками по его голой груди и вновь плакала от избытка чувств и от облегчения, что трагедии удалось избежать. — Я так испугалась.

Он обнял в ответ и, нежно поглаживая по плечам, пытался успокоить.

-Ну что ты, малинка. Все хорошо. Я же говорил тебе ничего не бояться. Девочка моя, прости, что напугал, — крепко прижимал он к себе.

-Где ты был? — с обидой вновь спросила я, он ушел от ответа.

-Прости, что так вышло.

В голове крутилась масса вопросов, на которые я хотела получить ответы, пусть даже если мне пришлось бы взять за грудки и вытрясти их из него, но радость от того, что он вернулся целый и невредимый, переполняла и не располагала к спокойному разговору.

-Медведь ушел?

-Угу. Сильно испугалась?

-Сначала да, но он был хорошим мальчиком, — ответила я и уткнулась ему в грудь и нежилась в его объятиях.

Максим тихо рассмеялся и прижал себе крепче.

-Да, сегодня он был очень хорошим мальчиком.

Мы въехали в город, когда улицы еще спали и поток машин был не плотным. Он привез меня домой и, стоя у подъезда нежно и трепетно целовал на прощанье. Я крепко прижималась к нему, как будто для меня это уже было нормой, и никак не могла отпустить, нуждаясь в его тепле. Хорошо, что ранним утром любопытные соседи еще спали, не видели страсти, разворачивающейся у них прямо под окнами, и не могли осуждающе нас обсудить.

Потом Макс уехал на работу. Я быстро приняла ванну, что было совершенно кстати после ночи проведенной на природе и сна в машине. Успела даже немного подремать, а к обеду сама поехала на работу, потому что начальник у меня требовательный и мой рабочий день никто не отменял.

При входе в спортклуб меня встретил цепкий взгляд Оксаны, которая пристально осмотрела с ног до головы, будто выискивая на мне какие-то улики и только потом прошла мимо с именной кружкой ароматного кофе. Как бы она не скрывала, но она источала почти осязаемую ревность и бессилие что-либо изменить.

Рабочий день пролетел как одно мгновение, а вечером Макс безапелляционно, вновь усадив в машину, повез домой.

-Завтра у тебя выходной, но вечером у нас с тобой свидание, — уже прощаясь у подъезда, предупредил он.

Он не спрашивал, а ставил перед фактом, потому что знал, что я не смогу отказаться от него, что я все больше и больше увязаю в нем, как муха в меду.

Ночь прошла в грезах о свидании, а день в подготовке к нему.

Я знаю точно, что если, идя на свидание, не хочешь оказаться в постели с мужчиной, который тебя туда привел, то есть безотказные способы сдержать себя и не поддаться соблазну. Например, нужно лишь не побрить ноги или надеть старый комплект нижнего белья (тот самый, который столько раз стиран, что утратил и цвет, и форму). Банальный стыд — это лучшее охлаждающее и отрезвляющее средство.

Передо мной стоял прямой вопрос: хочу ли я себя сдержать и в сегодняшний вечер не оказаться в постели босса или все же желаю поддаться соблазну? Взвесив все за и против, пришла к неутешительному выводу, что синий чулок во мне безвозвратно и без почестей умерла, а пробудилась решительная и жаждущая поддаться пороку Амазонка.

Он как магнит притягивал меня к себе, и я не могла сопротивляться этому. Тяга к мужчине, которого практически не знаешь, что это? Влияние Солнца, вошедшего в дом Венеры? Расшалившиеся гормоны решившие устроить бунт? Зов природы, настаивающей на продолжении рода? А может быть одиночество толкает в его объятия?

Вместе со своей внешней привлекательностью, жертвой которой стала и я, Максим притягивал к себе внутренней силой и цельностью. В нем не было ни капли фальши и лицемерия, не было суетной показности. Он окутывал своим спокойствием и уверенностью, как теплым пледом в морозный вечер. Безусловно, по моей личной шкале оценивания, Максим был достойным представителем противоположного пола (не без изъянов, конечно, а кто безгрешен?) И, пожалуй, он вполне мог стать моим первым мужчиной, с которым можно было поддаться и влиянию планет, и даже внемлить зову природы, от него хотелось иметь детей.

Взглянув последний раз в зеркало, я пошла в ванную, чтобы избавиться от растительности, там, где ее быть не должно, нанести специальные средства туда, где они должны выглядеть более пышными и блестящими и отмыть все оставшееся, до скрипа, чтобы быть готовой ко всему.

К приходу Макса я, одетая в легкое коктейльное платье и в туфлях на высоком каблуке, с идеальным макияжем сидела за столом на кухне и, нервничая, ковыряла ногтем щербинку в полировке стола.

Стук в дверь хоть мною и ожидался, но все равно заставил подпрыгнуть. В проеме двери, в который он еле помещался, стоял Макс в ослепительно белой приталенный рубашке, которая прочеркивала загорелось и рельефность его тела, а классические джинсы, которые облегали стройные бедра и упругие ягодицы, только притягивали взгляд.

На ягодицах я особенно залипла, когда он прошел вперед, чтобы открыть мне дверь автомобиля. Почему-то принято оценивать аппетитность нижних девяносто у девушек и мало кто уделяют внимания тылу мужчин. А заднице Макса можно было позавидовать.

То, что не зря я сегодня провела пол дня в ванной, готовя себя к неизбежному, поняла, когда мы въехали на подземную парковку элитного жилого комплекса и поднялись в зеркальном лифте на самый последний этаж.

-Я приглашаю тебя сегодня на свидание на крыше, — своим чарующим голосом с легкой хрипотцой сказал Максим, отпирая дверь своей квартиры.

Квартира была шикарной и совершенно не похожей на своего хозяина. Я ожидала увидеть настоящую холостяцкую берлогу в темных тонах с массивной мебелью, но она превзошла все мои ожидания. Комнаты были просторные, светлые с дизайнерской отделкой. В гостиной был большой био — камин с белыми камушками вокруг огненного очага, но изюминкой квартиры оказалось терраса. Под открытым небом над шумным городом с деревьями в кадках, удобными шезлонгами, настоящей костровой чашей и угольным грилем, она создавала ощущение отдыха где-нибудь на природе. От вида ночного города с мерцающими лентами дорог и разноцветными огнями окон многоэтажек с высоты птичьего полета захватывало дух. Светящиеся фонарики, развешанные повсюду, на фоне бескрайнего темного неба были похожи на звезды и это поистине завораживало. Это был настоящий романтический вечер, о котором снимают кино. Я оценила и поняла почему Макс не повел меня в ресторан. На фоне такой крыши, ресторан выглядел бы слишком банальным.

Я сидела в удобном шезлонге, с кружкой горячего чая, бережно укрытая пледом, потому что по ночам еще было прохладно, смотрела на причудливый танец огня в большой чаше, пока Макс, разложив на гриле большие куски рыбы, следил за ее приготовлением. Вокруг витал приятный запах дров и рыбы.

-У тебя тут так романтично. Ты всех своих девушек приглашаешь сюда? — спросила я под воздействием откуда-то взявшейся ревности. Понимание, что все эти приемы им были отточены на других, таких же влюбленных дурочках, огорчила, но его ответ удивил.

-Нет, малинка, ты первая, — ни сколько не обидевшись, ответил босс, который тоже уселся на шезлонг и теперь внимательно смотрел на меня через пламя костра.

-Потому что они итак были готовы на все? — пряча глаза, спросила я.

-Нет. На других я не хотел произвести впечатление, а на тебя хочу.

-Зачем?

-Сейчас только поверь, что никто никогда не был для меня ценнее чем ты.

-Почему? Ты же меня совершенно не знаешь, — не особо доверяя его словам, спросила я.

-Мне и не нужно о тебе ничего знать, мне достаточно только того, что ты моя единственная и кроме тебя мне уже никто не нужен.

-Значит другие не были единственными? Раньше ведь ты встречался с другими и ничего тебе не мешало их менять.

-Не знал, что твоя ревность будет так приятна, — улыбался Макс. — Ты обо всем узнаешь позже, — тем временем он наложил в тарелку ароматной рыбы и подал мне вместе с нарезанными овощами.

-Божественно вкусно, — попробовав кусочек, хвалила я его стряпню. — Где ты так научился готовить?

-Там где я родился и вырос, все мужчины умеют не только охотиться, но и приготовить то, что добыли.

-Ух, ты, отличные навыки, хорошо вас воспитывали. А так и не скажешь, что ты не городской.

-Да, я родился и вырос в лесной глуши и эти навыки нужны были мне для выживания.

-У тебя, наверное, было трудное детство, раз приходилось выживать, а вот я воспитывалась мамой как принцесса, — я медленно доела восхитительную рыбу.

-Иди ко мне, принцесса моя, — позвал он меня своим гипнотическим голосом с хрипотцой. И я пошла. Откинула плед, пересекла расстояние между нами и приблизилась к нему.

Макс подхватил меня, усадил себе на колени и носом стал водить по моей шее. Потом поймал мои губы и сначала медленно, а потом со свойственным ему напором целовать. Поцелуй, как и раньше, одурманивал, в ногах начинала ощущаться слабость, а в груди наоборот разгораться пожар, не уступающий пламени костра. Дыхание все время сбивалось, а в животе порхали бабочки и своими крылышками задевали струны желания, которые тугой спиралью закручивалось где-то внизу.

Так томительно.

Так горячо.

Ему нельзя было сопротивляется, он лишал воли, заставляя поддаться его желаниям.

Когда из его груди начало вырываться утробное рычание, то он подхватил меня на руки и, не отрываясь от моих губ, вошел внутрь квартиры. Я обвила его бедра ногами и, стараясь всем телом прильнуть к его пышущему жаром телу, схватилась за короткие волосы и с еще большей страстью накинулась на его губы. Его обжигающие ладони исследовали спину, потом подхватили под ягодицы.

-Такая горячая девочка, — между поцелуями шептал он. — М-м-алинка-а, моя.

Он аккуратно уложил на постель и, не прекращая целовать начал стягивать с меня бретели платья. Шелковая простынь холодила спину, но там, где он аккуратно водил руками и касался губами, наоборот опаляло жаром. Макс стянул с себя рубашку и я, на секунду замерла, впитывая каждую линию его тела: широкие плечи, сильные руки, рельеф груди, покрытой густыми завитками, идеальный пресс, с пересекающей его узкой полоской волос убегающей под ремень джинсов.

Он навис сверху и медленно поцеловал скулу, втянул в рот мочку уха, отчего по спине тут же пробежала волна мурашек, таких острых, что на миг перехватило дыхание. Он спустится к шее, задержался на пульсирующей венке, чуть щекоча кожу щетиной и я невольно выгнулась навстречу ему.

От желания кружилась голова, а дыхание учащалось. Он как опытный музыкант играл на струнах моего тела, настраивая и готовя к главному концерту. Каждое его движение было как вопрос, и каждый мой невольный вздох — как ответ.

В какой-то момент Макс словно сам потерял контроль над собой, он глубоко втянул воздух и с усиленным напором накинулся на мое тело. Его губы, казалось, были одновременно везде, я задыхалась от одномоментной реакции всех моих рецепторов. Голодный с хрипом поцелуй обрушился на мою грудь, о торчащие острые соски, казалось, можно было пораниться, но он не прекращал их втягивать и вылизывать до болезненной твердости.

Так горячо.

Так порочно.

Внизу уже был настоящий потоп и, при движение бедер, я могла слышать характерные влажные звуки. Мои стоны рвались из горла и заглушали его рычание. Когда он опустился вниз, разведя мои бедра в стороны и своим дыханием опалил место, которое было центром моего удовольствия, от стеснения я с силой схватилась за его волосы. Но на это только услышала хриплое:

-Да-а.

В унисон Максу из моего горла вырвались громкий стон, когда он коснулся маленького чувствительного комочка и совсем скоро я взорвалась и рассыпалась миллионами частиц.

-Хорошая, девочка, отзывчивая. Моя, — на последнем слове его голос приобрел странную вибрацию, будто клокотание.

Он поднялся на уровень моих глаз и своим необычным взглядом вновь будто гипнотизировал меня.

-Потерпи немного, — пытался он говорить спокойно, но я видела, как его колотит. Дышал он быстро, будто задыхался. Мышцы вздулись и начали бугрится, словно он сейчас непроизвольно хаотично их напрягал. Подушка, что он схватил по обеим сторонам от моей головы в его руках начала рваться, будто ее вспарывали ножами. — Не бойся меня, маленькая моя, — хрипел он, видя мою растерянность и зарождающийся страх.

Макс не дал мне сконцентрироваться на тревоге, я почувствовала, как он начал медленно входить в меня. Видела, как тяжело ему сдерживаться, словно он сам себе сейчас не принадлежал, но пытался еще повлиять на процесс, пот струился по вискам и капал на подушку. Чувство недавно пережитого блаженства отступало и я стала ощущать болезненное распирание внизу. Резкая боль на миг опалила все внутри, отчего я вскрикнула. Макс поглотил мой крик поцелуем и на время остановился, давая привыкнуть к этому ощущению.

-Моя, теперь только моя, — смотрел мне в глаза своим искрящимся карим взглядом.

Когда боль утихла и я расслабилась, Макс начал медленные и плавные движения. Начальный дискомфорт постепенно прошел, сменившись какими-то новыми приятными ощущениями, отчего я вздыхала все громче, а потом и вовсе не могла сдержать стонов. Движения Макса становились резче и амплитуднее, рычание громче и утробнее.

Толчки продолжались пока он не зарычал, как настоящий зверь и не забился, словно в конвульсиях, а затем сделал то, чего я никак не ожидала — он укусил меня в место, где шея переходит в плечо.

Но я не чувствовала боли, потому что вместе с укусом сама взорвалась фейерверком и кажется даже рассыпалась на мелкие кусочки, потерялась в пространстве и времени, чувствуя только где-то на периферии как Максим, словно зверь, зализывал рану, что нанес своим укусом.

Собрать себя вновь в единое целое смогла, когда Макс уложил мою голову на свое плечо, обвил руками и прошептал:

-Спи, моя сладкая. Теперь все будет хорошо.

Счастливая и разомлевшая я быстро уплыла в сон.