Тревожный рингтон будильника без церемоний выдергивает меня из глубокого сна.

-О, Боже, до чего же мерзкий звук! — который раз причитаю я и все чаще, отключая его, задумываюсь над вопросом: встают ли создатели Айфона по будильнику своего детища и какие ощущения они при этом испытывают.

Когда я накопила на свой первый Айфон (работая без выходных, между прочим, и экономя на всем чем только возможно) и держала эту драгоценную белую коробочку в своих руках, то чувствовала себя ребёнком, получившим долгожданный подарок. Тогда я еще не знала, что у популярного гаджета могут быть такие неприятные сюрпризы. Для меня было потрясением и одновременно разочарованием в первое же утро проснуться под тревожную трескотню, издаваемую будильником «лучшего в мире телефона». До сих пор не могу понять, что стоит разработчикам яблочного продукта, который стоит как подержанный автомобиль, установить какую-нибудь приятную мелодию для побудки нас счастливых обладателей их продукции.

В то памятное утро я трясущимися от страха пальцами яростно пыталась выключить эти устрашающие звуки, но бешенные молоточки, что словно били по металлическим пластинам и раздражали мои нервные окончания, заставляли мое сердце заходиться в бешенном от выброса адреналина ритме.

Вот и это утро не стало исключением. Мелодия (которую и мелодией-то можно назвать только с большой натяжкой), что подымет и мертвого с могилы, и мужика с похмелья, и даже дохлого тюленя, как обычно, не придала моему утру бодрости и прекрасного настроения.

Как итог, на работу собиралась я вяло, без искры, без задоринки. Долго сидела у небольшого старого трюмо и накладывала сложный макияж, который выравнивает тон моей кожи, корректирует контур носа и увеличивает губы. Такой make up делает меня старше и серьезней.

И хоть я вовсе не маленькая, но с моим бэйби фэйсом и ростом полтара метра в прыжке никто не дает прожитых двадцать лет.

Из зеркальной глади на меня, как обычно, глядит нежная девочка с все еще по-детски пухлыми щечками, большими голубыми глазами и россыпью веснушек на вздернутом носике и этот, на мой взгляд простоватый образ, я старательно замазываю и делаю себя новую. Нет, раньше я считала себя совсем даже ничего. На фоне сверстниц в своем провинциальном посёлке я чувствовала себя даже красавицей. Сейчас же я более критично могу подойти к своей внешности. По крайней мере, переехав не так давно в город из глубинки, я поняла, что естественность у городских модниц сейчас не в тренде и все более менее уважающие себя девушки стремятся к одному идеалу, с которым я оказывается даже рядом не стою. Вот и приходится мне каждое утро гримироваться, чтобы стать похожей на других таких одинаковых, как близнецы девиц.

Я, на минуточку, являюсь лицом огромной сети элитных фитнес клубов. Уже пол года работаю администратором в одном из филиалов, а значит должна поддерживать статус заведения, выглядеть на все сто и не дать никому усомниться в моей компетентности и серьезности.

Клиенты, которые посещают наше популярное заведение, если честно, не самые приятные люди. Условно, я разделила их на несколько категории: первая и самая многочисленная группа — это молодые инстаграмные красотки, которые приходят сюда потусоваться, по фотографироваться, поснимать риилсы, создающие атмосферу успешности и гламура.

В нашем клубе для этого есть все: есть залы для занятий всевозможными направлениями фитнеса, а также огромная СПА-зона, которая нанимает целый этаж, большой бассейн и банный комплекс, а роскошное убранство вкупе с современными технологиями делают наш клуб во всех смыслах элитным и популярным среди обеспеченных граждан города.

В другую группу, которую я выделила, входят «скучающие домохозяйки» — женщины постарше, они, обычно, замужем за успешными мужчинами, нигде не работают и тоже приходят сюда провести время, помериться друг с другом четырьмя «Д» (детьми, домами, деньгами и джентельменами) и заодно позаниматься легкими видами фитнеса каким-нибудь пилатесом или йогой, потому что это полезно для здоровья.

Третью группу составляют мужчины. С ними у меня все сложнее, потому что в мужской психологии я еще не разобралась, но отметила, что богатые подтянутые бизнесмены посещают залы, чтобы и здесь всем доказать, что они круты, а другие — поддержать свое и без того совершенное тело, потому что они сами от себя в восторге.

И только обычные люди, которых встречаешь на улице — женщины с целлюлитом или мужики с пузиками в этом фитнес клубе встретить невозможно.

Потому что абонемент в него стоит баснословно дорого, — в который раз напоминаю себе.

Закономерно, что клиенты наделенные финансами и властью требуют к себе привилегированного отношения.

В первое время мне было сложно научиться не обращать внимание на их желание показать свое социальное превосходство и не реагировать на их снисходительно-надменную манеру общения.

С трудовым коллективом, к сожалению, тоже не сложилось. Тренеры меня в свой токсичный коллектив не приняли.

Не знаю как в других местах, а у нас в клубе подобрались тренера все из хищного сообщества, то, как пираньи, стараются укусить побольнее за мое не спортивное тело, то вообще, как крокодилы, стремятся сожрать целиком, потому что я отличаюсь от них и к их хищному сообществу не принадлежу.

По сути, я обычная простая деревенская девушка…

Не толстая, как вы себе уже представили, а вполне даже стройная, просто привыкшая к жизни в небольшом поселке, где все друг друга знали и были если не родственниками, то друзьями или хорошими знакомыми и, поэтому уважали друг друга и стремились в трудную минуту помочь.

Нет, я, конечно, не идеализирую наше сельское сообщество, и у нас бывали склоки и ссоры, но делалось это как-то по-доброму что ли. И уж если кто серьезно решал затеять скандал, то в него, бывало, втягивалось все наше население, а потому чаще пытались обойтись малой кровью и, несмотря на какие-нибудь недовольства, мириться и стараться жить дружно.

Здесь же большинство тренеров желали самоутвердиться за мой счет и поддержать свой авторитет перед богатыми клиентами. Запросто могли припозорить перед посетителем, не щадя моих чувств, и даже свалить на меня ответственность за свои оплошности (неготовность зала для занятий или путаницу в своем расписании).

В процессе общения с тренерским составом я пришла к выводу, что спортсмены, даже бывшие, редко бывают мягкими и уступчивыми. Дело не в черствости, а в том, какой ценой формируется их характер. Постоянно преодолевая лень, усталость и боль, профессиональные спортсмены годами тренируют не только тело, но и волю. Это делает их внутренне жесткими, собранными и ориентированными на результат.

Такой человек иначе воспринимает границы допустимого: там, где обычный человек остановится, спортсмен продолжит. Там, где кто-то позволит себе слабость, он сочтет это недопустимым. В их мире дисциплина не внешнее требование, а внутренняя норма. Именно поэтому они кажутся более прямолинейными, требовательными и иногда даже резкими.

С такой закалкой их запросто можно брать в космонавты или отправлять на необитаемый остров преодолевать трудности.

И даже женщины-спортсменки в погоне за результатом нередко подавляют женскую мягкость, учатся отстаивать себя, игнорировать слабость и не поддаваться эмоциям в критический момент, что добавляет в их характер стержень, который позволяет им конкурировать на равных с мужчинами по силе духа и выносливости.

О влияние профессии на характер я заметила давно, когда впервые посетила выставку собак. Я обратила внимание, что многие женщины, занимающиеся разведением собак, удивительно уверенные, собранные, с жесткой внутренней позицией. В них чувствовалась та же требовательность и несгибаемость, что и у тренеров.

Тогда я невольно задумалась: как милые чихуахуашечки, крошечные пультипушечки или другие мимишные создания могут формировать такой характер?

Оказалось, что работа с хищниками, даже самыми маленькими, требует постоянного контроля, последовательности и умения устанавливать границы. Здесь нельзя позволить себе слабость или непоследовательность иначе можно потерять управление. И в этом смысле даже миниатюрные представители хищников требуют от человека внутренней силы и устойчивости.

Похоже, любая деятельность, связанная с постоянной ответственностью и необходимостью доминировать постепенно формирует волевой, устойчивый, менее склонный к компромиссам и гораздо более требовательный характер.

Самыми обычными в нашем трудовом коллективе оказались я, да тетя Маша — уборщица, которая проявляла ко мне хоть какие-то теплые чувства.

Тетя Маша была женщиной преклонного возраста и как-то по-дружески мне сказала:

-Алина, пора уже тебе повзрослеть и отрастить яйца, по-другому не выживешь, — вот только, где разжиться этими мужскими атрибутами, не пояснила.

Я была обычной послушной девочкой, окончила школу, но поступить на бюджет туда, куда мечтала, не смогла, а на платное обучение в нашей семье денег не было. Пришлось идти работать с наивной надеждой, что со временем я всё же смогу накопить на образование.

Но жизнь, как оказалось, не спрашивала, готова ли я была к её ударам. Смерть единственного близкого человека обрушилась внезапно (стремительно развивающаяся саркома не оставила моей маме ни единого шанса на жизнь). Всё произошло так быстро, что я до сих пор не могу вспомнить тот период, будто кто-то вырвал кусок моей жизни и оставил вместо него пустоту.

Планы на учёбу пришлось отодвинуть, потому что все заработанные деньги ушли на похороны, и даже этого оказалось мало, пришлось влезть в кредит.

Остаться совсем одной, без единого родного человека за спиной было для меня ударом, к которому я была еще не готова. Печаль и растерянность поселившаяся внутри после смерти мамы, нападки и придирки на работе, и вовсе приводили по началу в отчаяние. Я терялась, не понимала, как себя вести, как защищаться, как вообще жить в мире, где никто не обязан тебя понимать.

Самым тяжёлым оказалось одиночество, когда поделиться наболевшем было не с кем, выслушать совета было не от кого. Лишь недолгие телефонные разговоры с единственной подругой, что осталась жить в деревне, придавали позитива, и дарили чувство поддержки.

В город я переехала почти сразу после маминой смерти. В деревне не было ни работы, ни возможности выбраться из долгов, а кредит выплачивать было нужно.

Мне пришлось срочно взрослеть и привыкать, что вокруг не ласковый мир, в котором нужно зубами выгрызать себе дорогу в будущее.

С того времени, как я последний раз от обиды за несправедливость рыдала в служебном туалете, мне пришлось пересмотреть свое отношение к этому миру.

Как-то в телевизионной передаче услышала совет: если не можешь изменить ситуацию, то измени свое отношение к ней.

Что толку расшибая лоб всем доказывать, что я хорошая и достойная уважения, если это никому не нужно?

Следуя совету телеведущего, я перестала реагировать на недружелюбные выпады, словно закрылась изнутри, выстроила вокруг себя невидимую стену и спряталась за ней. Выучила свои должностные обязанности до мелочей и строго им следовала, чтобы ни одна душа не могла упрекнуть меня.

Со временем я научилась вежливо отказывать, без лишних объяснений, даже когда на меня давили и пытались нагрузить чужой работой. Сначала это давалось с трудом, голос предательски дрожал, но постепенно внутри появилась какая-то новая, непривычная жёсткость.

Но самое главное я перестала пытаться попасть в круг «своих». Раньше мне казалось, что если я буду достаточно старается, улыбаться, подстраиваться, то меня оценят и примут. Теперь же я вдруг ясно увидела: в этом кругу для меня просто нет места. И это было больно признавать, но ещё больнее продолжать притворяться, что оно есть.

С тех пор я стала держаться особняком. Не потому что хотела, а потому что иначе уже не получалось.

На работу к 6:45 утра пришла как всегда без опозданий и в полной боевой готовности: узкие брючки с отсроченными стрелками, белая футболка Поло, белые кроссовки, волосы забраны в аккуратный хвост ну и, конечно, fool make up с ресничками, стрелочками, не яркой губной помадой и густым ароматом духов.

Прошлась по этажам, включила в залах свет, кондиционеры, просмотрела все ли в порядке в раздевалках и туалетах, встала за стойкой включила компьютер и зашла в программу. Натянула доброжелательную улыбку. Все, к новому трудовому дню среди хищников готова.

К 7 утра стали подтягиваться тренеры и их подопечные.