Инка лежала на кровати и смотрела в потолок, не читалось ей, и дико захотелось выпить, вот прямо до трясучки, аж вкус во рту горький почувствовала, громко слюну сглотнула. Была бы возможность, может даже и сбежала, но иголка в вене ее останавливала. — Ты пить что ли хочешь? — спросила ее соседка бабулька. — Есть такое, — кивнула Инка. — Стакан-то есть? Я налью тебе водички. Меня, кстати, баба Катя зовут. — В тумбочке чашка, в пакете. — Я достану? — Да-да, — кивнула Инка. — Что-то ты совсем раскисла, девонька. Книжка не понравилась? Так я тебе другую дам, у меня много всякого на любой вкус. Хочешь любовный роман почитать? — предложила баба Катя. — Нет, не хочу, спасибо, — ответила Инна. Она выпила половину стакана воды одним махом, и ей полегчало. — Вкусная водичка, спасибо, — сказала Инка и снова уставилась в потолок. Баба Катя тихонько отошла от ее кровати и не стала больше тревожить. В голове у Инки возник вопрос: «А что если?» Она каждый раз отгоняла его, когда он проносился в ее мыслях, старалась заглушить алкоголем. Обычно это «А что если?» приходило во время похмелья, когда и так организму было плохо, так еще и начинала мучить совесть и чувство вины. Сейчас она не могла прогнать его при помощи выпивки, ибо лежала в больничной палате под капельницей. Вот она представила, как уезжает с Олегом на север, как они живут там, как Инка доучивается в школе, получает специальность. Вот промелькнула перед мысленным взором новая квартира с ремонтом, беременность, дети. И вдруг все это накрыла картинка, как они с ним пьют и дерутся, а дальше все летит по наклонной. — Да ну на фиг, — мотнула она головой, стряхивая наваждение, — Хоть у него без меня все нормально сложилось. В палату вошла какая-то женщина в белом халате. Инка даже на нее не посмотрела, ну мало ли кто тут к кому приходит. — Ты чего лапки на груди сложила, как покойница, — услышала она знакомый голос. — Тетя Таня, — Инка чуть не вскочила с кровати. — Не дрыгайся, вон у тебя иголка в руке. Чего капают? — она стала читать название на бутылке, — А, нормально всё. — Да уже вторую поставили, так меня и пичкают ими. — Не бухти, так надо. Если бы ты не была такой тощей, то сидела бы, как все, на голодной диете. Я тут тебе водички принесла без газа, а то из-под крана вода не вкусная. Женщина вытащила из пакета полторашку с водой. — Вот еще, — она положила на тумбочку старенький кнопочный мобильник, — Не нашла твой, принесла свой старый. Звони, если что-то понадобится. Тут еще кое-какие книжки, чтобы всякая фигня в голову не лезла. Татьяна выложила несколько книг в мягких обложках и пару журналов со сканвордами. — Развлекайся. Судя по твоему лицу, дрянь уже в башку полезла. Да? — Да, - вздохнула Инка. — Читай, разговаривай, отвлекайся, меньше в голове своей копайся, все равно сейчас толку нет. Что врач говорит? — Если буду жить, как раньше, то проживу недолго, может год, а может и полгода всего. — Ого, как ты себя запустила, — покачала головой тетя Таня, — Ну ничего, выплывешь, оно же не тонет. Она подмигнула Инке. — Главное начать грести, и потом лапки не опускать. Как тебе соседки по палате? — Нормальные. — Вот и хорошо. Ни с кем не ругайся, — давала наставления тетя Таня. — Тетя Таня, а меня из квартиры кто выносил? — спросила Инка то, что ее мучило. — Отец твой и брат. — Значит, не показалось. — Не обольщайся, слишком сильна обида у них на тебя, — сказала Татьяна. — Но все равно, — улыбнулась Инка. — Ну да. Я к тебе завтра не приду. Тяжело мне одноногой и хромой до остановки шкандылять. Если чего понадобится, то звони. — Спасибо вам, тетя Таня. — На здоровье. Давай лечись. Лорд тебе привет передавал. — А мама? Мама ничего не спрашивала? — с какой-то надеждой спросила Инка. — Нет, мама не спрашивала, только брат. — Да? — разочарованно сказала она. — Ну вот так, для этого нужно время, — ответила тетя Таня. — Наверно, — кивнула Инна. — Там на втором этаже есть телевизор, его по вечерам включают, — сказала Татьяна, — Я в этой больнице не раз лежала, уже все тут знаю. — Спасибо, буду знать. — Ну хоть как-то голову разгрузить. И да, если будет совсем тоскливо, тоже звони. На телефоне достаточно денег. Поплачем вместе, и тебе легче станет. — Хорошо, — кивнула Инка. Татьяна поднялась и, опираясь на трость, вышла из палаты. После нее заглянула медсестра, проверить капельницу. — Мама приходила? — спросила она, убирая систему. — Тетя, — ответила Инна. — Она у нас иногда тут лежит. Желудок у нее больной, язва. А я смотрю, лицо знакомое. Хорошая женщина, душевная. — Я знаю, — улыбнулась Инна. Медсестра все забрала, поставила штатив в угол палаты и вышла. На душе у Инки после прихода Татьяны разлилось тепло. Да и новость о том, что ее на носилках несли отец с братом, тоже порадовала. Значит, есть еще надежда, что ее простят, и общение наладится. Она стала перебирать принесенные книги: здесь был детектив, любовный роман и какая-то жизненная проза. Инна решила почитать последнее. Давно она не читала, некоторые предложения плохо укладывались в голове, приходилось их перечитывать, ворочать, укладывать, переводить в понятный формат. Вспомнила про школу. Она ведь так и не доучилась, бросила учебу. Олег её уговаривал пойти хотя бы на вечернее или поступить в какое-нибудь училище, но Инке не хотелось ничем загружать свою голову, просто хотелось проводить приятно и весело время. Из ее мыслей ее выдернул разговор соседок по палате. Одна другой рассказывала про своего сына, можно сказать, что хвасталась. И какой он у нее замечательный, и руки у него из нужного места растут, и на работе его ценят, и в жены себе выбрал замечательную девочку. — Так уж и замечательную? — усмехнулась другая соседка, которая представилась Ириной. — Сейчас такие снохи пошли, куда ни плюнь, либо в лентяйку, либо в прости господи, либо маменькину дочку, либо вообще в зависимую попадешь. Никакого уважения к старшим. Мой приволок какую-то шаболду. Сидят в комнате вместе, курят и пьют. Вечно после них срач остается, приходится убирать. — Отсели, — посоветовала баба Катя, — Пусть живут отдельно и делают что хотят. — А как они без присмотра жить будут? — Ну так если женилка отросла, так и без присмотра обойдутся, — ответила бабушка. — Ну не знаю. А вдруг сопьются? — спросила Ира. — А при тебе они не сопьются? — Ну я с ними ругаюсь. — И как? Помогает? — А, - махнула рукой женщина, — Только в больницу загремела с обострением. — Мои отдельно живут, меньше знаешь — лучше спишь, — ответила первая, — И когда в гости иду, всегда за пару дней предупреждаю, чтобы на какой-нибудь сюрприз не наткнуться. И все у всех хорошие. Инна прикрыла глаза и вспомнила, как свекровь с ней боролась за своего Олежку. Как за волосы ее пьяную таскала, да под ледяным душем полоскала, как тряпкой грязной по лицу лупцевала, а уж про скандалы вообще говорить нечего. — Ну а ты, Инка, чего молчишь? Как у тебя дела со свекровью обстоят? — поинтересовалась та, что жаловалась на невестку и сына. — Никак, я не замужем, — ответила она. — И не была ни разу? — Была. — Ну и? — пытала ее Ирина. — Да нормальная у меня свекровь была, хорошая, добрая и понимающая, — сказала Инка. Вдруг ей захотелось придумать себе прошлую жизнь, наврать с три короба, все равно никто не узнает, как она раньше жила. Пусть ей завидуют, пусть восхищаются. — Очень меня сильно любила, и вкусности всякие приносила, и серьги золотые подарила, и даже вещи покупала. Дочкой меня называла, говорила, что я ей родней и ближе, чем ее сын. Просто золотая свекровь. — А чего вы тогда с мужем развелись? — Не развелись мы, погиб он, — нахмурилась Инка, — А как он меня любил, на руках носил, завтраки по утрам мне готовил, просто обожал он меня. Руки у него золотые были, все сам делал. Дом нам построил, сад посадил, вот. Зарабатывал хорошо, шубы мне всякие норковые покупал. Соседки ее слушали раскрыв рот. — А как погиб? — спросила баба Катя. — В аварии. Водитель фуры не справился с управлением и раскатал его, — тяжело вздохнула Инна. — А детки у тебя есть? — Нету, не успели мы с ним ребеночка завести. — Эх, как жалко, — покачала головой соседка. — Молодой, поди. — Да. — А свекровь куда твоя делась? — Там осталась. Я же все бросила и уехала, не смогла жить в том доме. Она же меня звала обратно, говорила: «Инночка, дочка, возвращайся обратно, будем горевать вместе». Все стали жалеть Инку, вздыхать и ахать. Она кивала и все больше рассказывала разных подробностей, и про мужа, и про свекровь, и про шубы и бриллианты, и даже хотела соврать про машину, но подумала, что, наверно, это будет перебор. Через какое-то время фонтан ее фантазии иссяк, и она замолчала. — Пройдусь по коридору, — сказала Инка, — Что-то все ноги отсидела. Она вышла из палаты и побрела по коридору, ругая себя за вранье. — Ну а что я им еще скажу? Правду? Да кому нужна эта правда, — оправдывала Инна сама себя.