Инна быстро помыла полы и вернулась в квартиру к Степану. Он сидел около дочери и поглаживал ее по голове. — Как она? — спросила Инна. — Горячая, дал жаропонижающего, надеюсь, подействует в скором времени, — вздохнул он, — Я вызвал врача. Сказали, что придет в течение дня. — Значит, будем ждать врача. — Тут лекарства от температуры, а здесь документы. Холодильник в полном твоем распоряжении. — Меня мама в детстве поила куриным бульоном, — сказала Инна. — Его варить нужно. — Уж куриный бульон я могу приготовить. — Там в морозилке есть курица, сейчас достану. Инна, спасибо большое, что согласилась посидеть с Миланкой, — сказал Степан, приложив к груди руки. — Что ты думаешь насчет своей бывшей жены? У ребенка синяки на лице. Мне что-то надо будет говорить врачу. — Как-то не хочется поднимать всю эту бучу. Стресс для ребенка. — А вот такое отношение к ней это для нее не стресс. Ты представляешь, как ей одиноко, мать отказалась от нее, да еще и отец не может защитить, — возмущалась она. — Инна, не нагнетай. Я сегодня подумаю, все равно я Милану не смогу никуда сегодня отвезти. — Узнай, может там есть камеры на подъезде. Сейчас везде они понатыканы. — Хорошо. Степан ушел на работу, а Инна осталась вдвоем с девочкой. Та прикрыла глаза и тяжело дышала. Инна намочила полотенце и положила его на лоб Миланы. Затем она позвонила тете Тане. — Привет, Инна, — бодрым голосом ответила Татьяна, — Как жизнь молодая? — Кипит и бурлит, — ответила Инна, — Тетя Таня, не подскажете, чем можно сбить жар у ребенка? — Ты с девочкой Степана сидишь? — Да. Её мать вчера на мороз выкинула в час ночи. — За что? Совсем, что ли? — Милана сказала, что она брата уронила, а маманя говорит, что она его душила. — Вот знаешь, ничего удивительного в этом нет. Во-первых, в обычных полных семьях такое случается, а во-вторых, нельзя таких маленьких детей оставлять вдвоем без присмотра. Степан как на это среагировал? — Ну, он не мычит и не телится, — хмыкнула Инна, — Я бы на его месте разнесла всю эту богадельню и мамане тапкой по голове настучала. Ладно, можно говорить об этом долго, но ребенок весь горит. Он ей дал какой-то сироп от температуры, но что-то как-то слабо действует. — Водкой или уксусной кислотой оботри, — посоветовала тетя Таня. — Не думаю, что у него где-то водка тут завалялась, уксус сейчас поищу. — Можешь взять лосьон после бритья, если у него есть. Эссенцией ее только не намажь. Можно еще в мокрую простыню завернуть, если ее не знобит. — Спасибо, сейчас все это сделаю и перезвоню, — сказала Инна. — Давай хоть поболтаем. Я думала, что ты сегодня ко мне зайдешь, а ты нянькаешься. — Ну, вот так сложились обстоятельства. — Ясно, давай лечи дочу, скорейшего ей выздоровления, — пожелала тетя Таня. — Спасибо, — поблагодарила Инна. Она нашла яблочный уксус в шкафчике, намочила в нем какую-то тряпочку и стала обтирать вялую Милану, тихонько напевая какую-то песенку. Обнаружила синяки на запястьях у ребенка. — Ты меня тут одну не бросишь? — спросила девочка. — Нет, что ты, я буду с тобой до тех пор, пока папа не придет. — Только не уходи, — сказала Милана. — Не уйду. Ты поспи немного. — Спой мне песенку. Мама Матвейке песенку пела, а мне нет. Инне стало жалко маленькую девочку. Она села с ней рядышком, стала гладить по голове и петь какую-то колыбельную. Милана заснула, постепенно у нее спала температура. Инна приготовила куриный бульон и измельчила туда мясо. Пару раз звонил Степан и интересовался, как там дочка. — Пока спит, дышит ровно. Температура, если есть, то она не высокая, — отчиталась Инна. — Начальник нашел знакомого, у которого есть доступ к камерам в подъезде и на улице. Просматриваем события прошедшего вечера и ночи. — И как? — Я ее посажу, — сказал он, — Там нет звука, но и то видно все происходящее. — А ты еще Лену ночью оправдывал. — Да я тут с мужиками поговорил, и они мне сказали все тоже самое, что и ты. Обещали и с адвокатом помочь, и вообще поддерживают меня. — Вот и правильно, — согласилась Инна. После обеда пришла врач — бойкая худенькая женщина в возрасте. Она зашла в квартиру, натянула бахилы на ноги, сняла пальто. — А вы кто? — спросила она Инну, — Папу я знаю, а вот вас нет. — Я няня, — ответила Инна. — Ясно. Что случилось? Инна все ей рассказала и про простуду, и про инцидент. — Да уж, не все мамы одинаково полезны, — сказала врач, осматривая Милану, — В легких чисто, горло красное. Насморк есть? — Пока нет. Доктор написала список лекарств. — Вы знаете, лишение родительских прав — это всё не так просто. Могут прийти к вам органы опеки, осмотреть жилище, проверить холодильник, шкаф и прочее. Тем более лишать будут не папу, а маму. — Я не думаю, что с органами опеки могут быть проблемы, там тоже люди работают. Вы фиксировать синяки будете? — спросила Инна. — Я могу записать в карточке об этом. Вот только выписку дают либо полиции, либо адвокату. — Вы запишите, а мы потом разберемся. — Хорошо. — Вы сейчас на листочке всё запишите, а потом вклейте в карточку, а то вдруг забудете. — Ладно, — вздохнула врач. — Вы потом к психологу с ней не забудьте сходить. Такие вещи не забываются и оставляют свой отпечаток на психике. — Да, я скажу Степану, — кивнула Инна. Врач сделала так, как попросила она. — Лечитесь, если что, то вызывайте. Приходите ко мне на прием через пять дней, напишу вам справочку, — улыбнулась женщина. — Хорошо, спасибо вам. Инна вышла провожать ее в коридоре. — Вам-то зачем это надо? — тихо спросила врач. — Вы молодая, своего родите, ищите мужчину без ребенка. — Благодарю вас за совет, но я в них не нуждаюсь, — улыбнулась Инна. — С чужим ребенком очень тяжело, — сказала врач, выходя из квартиры. — До свидания, всего доброго, — ответила Инна и закрыла дверь. — Сама разберусь, словно я с ним всю жизнь собираюсь жить, а если и собираюсь, то кому какое дело. Милана лежала в кровати и смотрела в потолок. — Хочешь, книжку почитаем? — спросила ее Инна. — Нет, спой мне песенку и дай мишку. — Голова не болит? Пить, есть не хочешь? — Можно попить, — кивнула девочка. — И песенку. — Хорошо. Инна принесла воду, мягкого медведя и снова принялась петь какую-то русскую народную песню. Девочка повернулась на бок, обняла медведя и задремала. Так весь день Инны и прошел. Когда Милана спала, она читала книгу, нашла у Степана в книжном шкафу фантастику. Вечером прибежал Степан. — Девчонки, купил вам вкусную пиццу. Как настроение, как самочувствие? — спросил он. — Папочка, у меня голова болит. Инна мне сегодня песенки пела, а я спала. Она поет лучше, чем мама. — Вот и хорошо. Нет, конечно, плохо, что у тебя голова болит, а всё остальное хорошо. Вечером они все вместе смотрели какой-то мультфильм. После Инна стала собираться домой. — Степа, я дома хочу переночевать, — сказала она. — Может, останешься? — спросил он. — Нет, я домой. — Я тебя провожу. — Хорошо. Они вышли на улицу. — В воздухе уже весна витает, — улыбнулась Инна. — Хоть ночью и морозец крепкий еще стоит. — Ну да, — кивнул Степан. — Хорошо, что коллеги на работе решили тебе помочь. — Я сам удивился от такого. Мы смотрели запись, и у меня сердце кровью обливалось. Она Миланку за руки волокла вниз, и тычками всё, пинками. Представляешь? Я вообще на нее удивляюсь, это же твоя плоть и кровь. Это же не я ходил беременным девять месяцев. И такая жестокость. И да, ты права, во всей этой ситуации виновата Лена, ну и я. У меня в голове засело, что дочка должна общаться с матерью, вот и вышло, что вышло. Хорошо, что обошлось всё только простудой, — вздохнул он тяжело. — Ну и походами к психологу. Ты меня до дома довел, а теперь беги к своей дочери. Она боится оставаться одна. — Мы уходили, она спала. — Вдруг проснулась, — ответила Инна. Степан убежал домой, а Инна вернулась к себе в квартиру. Она набрала полную ванную, налила туда пены и подумала, что ей и одной живется не так уж и плохо.