Сколько дней Инка проспала у тети Тани, неизвестно, может, пару дней, а может, и больше, никто не считал. Она просыпалась, шла на кухню, выпивала горсть таблеток, рассол с кефиром и брела назад в коридор под теплый бок Лорда. Пес на нее ворчал, пихался, но позволял рядом с собой спать. В очередное такое пробуждение Инка почувствовала наступившее облегчение. — Ты долго будешь вонять на всю квартиру? — строго спросила тетя Таня. — Жить невозможно при такой вони. Неужели ты не чувствуешь этого запаха? У меня Лорд после прогулки по злачным местам и то лучше пахнет. — Я сейчас уйду, — испуганно сказала Инна. Она кинулась к двери. — А ну стоять, вот балда. Иди прими душ, — скомандовала Татьяна. — Но я же... - растерянно произнесла Инка, рассматривая свою грязную одежду. — Еще испачкаю вам там всё, да и как бы смены у меня нет. Она виновато посмотрела на Татьяну. — Ой, тоже мне проблему нашла. Потом помоешь за собой ванную, да и делов-то. Да и с барахлом разберемся. Думаешь, я к своим пятидесяти пяти годам одежи не нажила? Вон полные шкафы всякого разного имеются. Да и дочь мне периодически свои вещи передает. Сейчас я тебе все выдам, и прекращай уже спать с Лордом на половике. Негоже нормальному человеку валяться на собачьей подстилке. — Я нормальный человек? — с удивлением спросила Инка. — А кто ты? — Не знаю. — Всё с тобой ясно. Чеши в ванную. Там мыло есть, гель для душа, шампунь, полотенце принесу сейчас. Дам тебе пакет для мусора, сложишь туда свою хламиду. Хочешь, набери воды в ванную и посиди, отмокни. Хотя при твоих больных кишках я бы этого не рекомендовала делать. В общем, смотри сама, только не помри мне там. — А белье? — потупив глаза, тихо спросила Инка. — И белье я тебе дам. У каждой уважающей себя дамы обязательно есть новые трусы, которые ей не подошли. Так что и с этим проблем не будет. К тому же у нас с тобой примерно одинаковый размер, может, даже я посправней тебя буду. Вот только бюстгальтеров на твои параметры у меня в запасе не имеется. — Я могу и без них прожить, — улыбнулась Инка. Через несколько минут Инка стаскивала с себя грязную одежду в ванной и пихала ее в мусорный мешок. На стиральной машине лежала стопка чистых вещей: старенький халатик, полотенце, трусишки, майка. На полу стояли тапки. Хозяйка выделила для нее специально отдельный кусочек мыла. Инка сама на этом настояла. — Мало ли что там у меня на коже, да и вообще, — вздохнула она. — Дайте мне какого-нибудь хозяйственного мыла. — Да, вот еще. Есть у меня для рук детское, в прошлый раз по акции набрала. Сейчас выдам. Инка долго стояла под душем, пыталась смыть грязь не только с тела, но и с души. Но воспоминания гадкими, липкими, мерзкими кусками грязи всплывали в голове. Ей было жутко стыдно за себя и за свою жизнь. — Может, повеситься, и всё прекратится, — она взглянула на пояс халата. Перед глазами сразу всплыл образ тети Тани. — Нет, здесь нельзя. Это я её таким образом отблагодарю? Нельзя так делать, не совсем все мозги пропила. Потом как-нибудь уйду из дома, и там уже. Инка намылась, натянула на себя халат и отдраила ванную после себя. Мыла и радовалась, что хоть какой-то от нее толк. Ванна блестела, как новая. Инна подхватила "ароматный" мусорный мешок и вышла вместе с ним в коридор. Уже собралась выскочить на площадку, чтобы быстренько сбегать на помойку и выкинуть его. — Это куда это ты после бани намылилась? — прогрохотала Татьяна. — На помойку, сейчас выброшу всё в мусор. — Не переживай, я сама всё выкину. Пойду с Лордом гулять и отнесу. — Но вы же хромаете. — И что? Знаем, как можно сбегать на помойку, уже проходили, — проворчала женщина. — Идем лучше есть, я тебе овсянки сварила. Надо тебе желудок подлечить, а то небось последнее время только пила и ничего не жрала. — Нет, я что-то ела, — помотала головой Инка. Она вспомнила, как на чьей-то даче на мангале жарили куриные спинки. Они с Ленкой немного подкалымили в местном магазинчике, полы помыли да холодильники с морозилками. Вот им и выдали оплату продукцией. Они тогда четыре пакета еды утащили, правда, половина была просрочкой, но вполне пригодной к пище. Даже просроченного пива несколько баллонов дали. Вот они гудели пару дней и жрали от пуза. Потом их с подружкой хозяин дачи в пьяном угаре выгнал посреди ночи. Пришлось ночевать в бане, но утром они у него уперли шуруповерт и сбежали назад в город. Инструмент, естественно, пропили, об этом Инка вспоминать не хотела, ей было стыдно. Хотя Ленка тогда ее убеждала, что они всё правильно сделали, ведь в холодильнике еще оставались их продукты. — Чего молчишь-то? Спрашиваю, сколько ложек сахара тебе в чай класть? — из дум ее вывел требовательный голос хозяйки квартиры. — А? — переспросила ее Инна. — С сахаром или без? — Одну ложку. — За стол садись, тощая, как селедка. — Нормальная я, вы вот тоже худая. — Мне уже по возрасту положено, да и не ем я много, тоже в свое время желудок всякой гадостью посадила, теперь приходится сидеть на лечебной диете, а так иногда хочется жареной картошки. Но сама себе виновата, — вздохнула Татьяна. Инна возила ложкой по серой жиже и думала, что же ей дальше делать, будущее ей виделось таким же, как и эта овсяная каша. — Теть Тань, зачем вы со мной возитесь? — спросила она. — Не вожусь я с тобой, ты мне эти дни особо и не мешала, только воняла, да и всё. — А как же лекарства, кефир, рассол? — Лекарства мне бесплатно выписывают, да дочь снабжает, всё равно часть не выпиваю, выбрасываю просроченное. Рассол бесплатный из-под огурцов, а кефир копейки стоит, — махнула рукой Татьяна. — Ты чего там копаешься? Ешь, нет в каше золота, не нужно его там искать. Такой киселек сейчас самый пользительный для твоего организма. Завтра, может, лапшички куриной сварю, поедим с тобой. — Тетя Таня, вы так и не ответили мне, почему со мной возитесь, зачем вам это нужно? Ведь я же пьющая, алкоголичка, да и женский алкоголизм не излечивается. Всё равно сорвусь. — Это кто сказал, что не излечивается? — соседка прищурилась и посмотрела на Инку. — Ну, статистика об этом говорит. — Много твоя статистика знает, — хмыкнула Татьяна, отправляя ложку с кашей в рот. — Мы вот видим только тех, кто не справился, умер от алкоголя или продолжает синить. А тех, кто смог преодолеть, их не видно. Потому что стыдно об этом кому-то признаться. Да и стараются прежнее место жительства покинуть, чтобы не сталкиваться со знакомыми и бывшим окружением, чтобы никто не знал. В прямом смысле начинают жизнь с чистого листа на новом месте. Таким не хвастаются. Это мужики могут сказать: «А я вот раньше бухал как не в себя, а сейчас завязал, закодировался, пять лет без допинга живу», и ему все будут аплодировать. А баба если такое скажет, то на нее начнут косо смотреть, перестанут здороваться и звонить, сторониться будут, выспрашивать подробности станут. Зачем это всё? Ни к чему рану старую бередить, пользы от этого ноль целых, ноль десятых. — Ну да, — с недоверием ответила Инка. — Да, сто процентов, — кивнула Татьяна. — Мы же не знаем, что у людей за закрытыми дверями происходит. Как себя настроишь, так и жить будешь. Хватит у тебя сил преодолеть зависимость — молодец, получи плюшки от жизни. Не хватит — значит, сдохни, как последняя шавка под забором. Только тебе решать, куда свои силы направить. Инка задумалась, но ничего не стала отвечать соседке. — С Лордом ты больше спать не будешь. Я тебе на диване постелю. Хочешь быть полезной — помой посуду. За ванную — отдельное спасибо, мне ее тяжело нормально отмыть. Залью всякими средствами, пошоркаю щеткой, да всё, мытье. Боюсь я наклоняться. — Голова кружится? — спросила Инна. — Нет, у меня же ноги нет, — женщина задрала штанину домашних брюк. — Протез стоит. Вот думаю, наклонюсь и нырну туда, и шут его знает, кто меня потом там найдет. — Больно с протезом ходить? — Ну так, деваться-то некуда. Лучше протез, чем костыли. — Ясно. Инка помыла посуду, затем раковину и плиту, протерла все шкафчики. Как только она прекращала мыть, так в голове снова появлялись липкие мысли, гадкие воспоминания и огромное, всепоглощающее чувство вины. Она терла и терла, пытаясь их стереть из своей головы навсегда.