Боб.
Вечерело. Город погружался во тьму. Все, кто хотел улизнуть на ночные гульки, улизнули. Некоторые особо упорные или упоротые тренировались в зале и на аренах, тихие «мышки-ботаники» сидели за книгами, а большинство уже постепенно готовились ко сну.
Толстяк Боб присел у окна на табуретку с небольшим биноклем.
— Так-так… Ну что, девочки, вы готовы? Тигр выходит на охоту… — он облизнулся и приложил бинокль к глазам. — Посмотрим… что тут у нас…
Настроив линзы, поймал фокус на корпусе девчонок, что был по соседству, и заскользил окулярами по окнам, в которых горел свет.
— Темненькая милашка готовит ужин… — пробубнил Боб. — Хоть бы надела что-то сексуальное, а не оверсайз футболку… Всю фигуру скрывает.
Девчуля жарила бекон в простенькой просторной футболке и широких штанах, что не позволяло насладиться её женскими прелестями, так что следующую! Тигр только начал свою охоту!
И переместил взгляд:
— А тут у нас что?
В новом окне рыженькая девушка с прямыми волосами цвета огня, стояла перед шкафом и снимала белую блузку, оголяя плечи и спину.
— О-о-о! Вот оно! — воскликнул толстяк и потянулся к своим штанам.
Рыжуля небрежно бросила блузку на стул, оставшись топлесс.
— Ну, давай… Повернись… Повернись… Хоть чу-чуть… Хоть с боку посмотреть…
Незнакомка взяла с полки футболку, закрыла дверь шкафа и ловким движением прикрыла наготу, откинув прядь ярких волос.
— Да, блин! Что ж так не везёт… — Боб перевёл бинокль дальше по своим «охотничьим угодьям», выискивая новую жертву.
И нашел!
Сама госпожа Снежана Льдинская!
Беловолосая прошла из одной части комнаты в другую. В белоснежном шёлковом халатике на голое тело. По крайней мере зоркий глаз Боба не заметил какого-либо белья под тонкой тканью. Упругая грудь, аккуратные холмики на ней, выступающие из-под ткани… Голые упругие бедра с изысканной татуировкой снежинки на правом бедре…
— Ох… Госпожа Льдинская, как это Вы не закрыли окно… А если бы я сделал пару фотографий для личного… использования? — иронично хихикнул Боб и добавил. — Может, и правда, снять на телефон?
Толстяк потянулся за смартфоном, что лежал рядом на столике. Разблокировал экран, нашел нужное окно, приблизил и…
Тук-тук-тук!
Раздалось в дверь.
— Аргх!
Боб так испугался, что его вычислили, что выронил телефон и чуть не свалился с табуретки! При падении гаджета послышался щелчок фотографирования, но фото наверняка не получилось.
— Я… Я немного з-занят-т… К-кто т-т-т-там?
Буква «т» с нервным заиканием звучала как автоматная очередь.
— Роберт, открой. Это доктор Харлин, нужно поговорить.
В голове толстяка пронеслись несколько самых невероятных мыслей. Зачем психиатр пришла? Еще и в такое позднее время! Его вычислили и пожаловались? Или может… Сексуальная взрослая женщина с прической карэ и в медицинском халатике пришла провести с ним индивидуальное занятие, чтобы узнать его поближе⁈ Да нет… что такая краля могла найти в толстяке, вроде него?
— Роберт!
Строгий женский голос за дверью вырвал его из горячих фантазий в жестокую реальность.
— А, д-д-да… С-с-сейчас…
Боб слез с табуретки и заметался по комнате. Всё ли здесь убрано? Что на нем надето? Коллекция эротических ранобэ с названиями вроде «Охотник на училок» и «Артефактор женских трусиков» убраны под кровать? А та эротическая пижама, которую Боб тайком от мамы заказал себе на маркетплейсе? На ней изображены десятки лиц аниме-девушек в состоянии сильного сексуального возбуждения. Убрана. Ну, вроде бы всё чисто.
Когда он убедился, что всё в порядке, открыл дверь и смущенно уставился на женщину.
— Д-доктор Х-х-харлин, вечер д-добрый.
— Добрый, Роберт, — вежливо улыбнулась та и, не дожидаясь приглашения, прошла в комнату. — Извини, что так поздно, но нам нужно серьезно поговорить.
Боб только кивнул, закрыл дверь и поинтересовался:
— О-ч ч-чем?
Харлин повернулась к нему и мягко улыбнулась, сказав:
— Облепиха.
В этот момент в толстяке что-то щелкнуло. Взгляд расфокусировался, а зрачки затянуло серой дымкой. Ноги подкосились, он чуть не упал, но вовремя пришел в себя, схватившись за тумбу.
— Ох… И чего так мозги болят, будто черви выедают всё изнутри… — произнёс он абсолютно без заминок и заикания. Потер лоб и неспешно осмотрел комнату, затем сфокусировал взгляд на женщине в медицинском халате. — Док… у тебя есть обезболивающие или может сразу отрубишь мне голову, чтоб не мучался? Голова ща расколется к чертям…
— Дайкокутэн, здравствуй… — Харлин почтительно кивнула. — С каждым разом твоя личность проявляется всё хуже. Да и твоя тяга к гротескному насилию уже переходит все границы. — и начала копаться в сумочке.
— И я рад тебя видеть, док. Ты о чем вообще? — Боб сощурил глаза и одновременно улыбнулся. — Между прочим, ты отвлекла нас от очень интересного занятия… Ну, да ладно. Кажется, мы пару месяцев с тобой не виделись или около того?
— Если бы не экстренная ситуация, не виделись бы ещё столько же. Держи, — та положила ему в ладонь пару таблеток.
Он, не думая, забросил всё в рот и начал взглядом искать воду.
— Посмотри в рюкзаке Боба, — Харлин указала на кровать, — Сам ж знаешь, что твоё ходячее «вместилище» любит газировку и жить без нее не может.
Когда толстяк услышал это имя, сощурился, будто проглотил кислый лимон. Завёл таблетки за щеку и пробурчал:
— Кстати, ты знала, что этот мягкотелый забрал мою силу недавно? Всего на минуту. Этот кусок жира становится сильнее, док. С каждым разом он забирает мои силы всё быстрее.
— Как… — Харлин поправила очки, взгляд с взволнованного и серьёзного сменился паническим.
— Я-то откуда знаю? — прыснул толстяк, копаясь в рюкзаке. — Это же ты у нас профессорша, ты и скажи. Если б я не лишился части силы, то высушил это тело до мумии и давно бы перешел в новое. Не, ну ты посмотри, что это за жировой спасательный круг? — и хлопнул себя по выступающему животу, затем достал бутылку газировки со вкусом спелого граната, открыл с приятным «пшиком», и начал пить. Спустя десять секунд полтора литра напитка бесповоротно исчезло.
— Этого не могло произойти… Уровень развития Боба ниже начального… Его чакра почти закрыта, каналы узенькие и маленькие… — Харлин привлек звук глотания газировки и она наблюдала как тот пьёт. — Ладно, расскажешь всё после. Сейчас надень что-то неброское, и поехали. Твоему новому другу нужна помощь.
— Тот новичок? Как его? Лёха, кажется?
— Да.
— Что с ним? Вроде бы сильный сверх, да и ставит мозги этого Боба на место.
— Всё по дороге, пойдем. Ситуация срочная, да и ты, наконец, сможешь использовать свой дар на полную. А ещё прихватим по пути одну кошечку…
Я открыл глаза, но ничего не видел, зато услышал голоса.
— Как приедем — сразу тащи его вниз и не спускай глаз. Жди указаний, — ворчал Монах.
— А что делать, если он использует чакру? — нервничал амбал Андрей.
— Ссышь, что не сможешь справиться с этим юнцом в честном бою? И за что я тебе вообще плачу! Тьфу! Внизу есть Амегдаловы наручники, наденешь на него, и дело с концом, бестолочь.
— Сделаю, босс.
— И смотри, не облажайся. Наручники стоят больше, чем ты и вся твоя семья вместе взятые!
— Да…
Стараюсь не крутить головой и никак не показывать, что пришел в сознание. Лоб болит и пульсирует. Чем Монах выстрелил? Прощупываю чакру — силы есть, значит поживу.
И что еще за Амегдаловы наручники? Уверен, к ним лучше не притрагиваться нахрен, что бы это ни было.
По ощущениям, машина мчится на приличной скорости, значит едем по автостраде, или загородом. Самое время преподнести Монаху сюрприз и уйти красиво.
Мое тело окутала синяя дымка.
— Босс, он очнулся! — выкрикнул амбал Андрей.
— Покеда! — смеюсь и мгновенно телепортировался из машины, оставив после себя только дуновение ветра.
Я мелькнул наверх, а не в сторону, как обычно, чтоб не сбила никакая тачка. Так что падаю сейчас с высоты пятидесяти метров. Срываю иглу со лба и с усилием разорвал жгут, что стягивал руки. Асфальт приближается. Метров двадцать ещё. Вижу черный микроавтобус Монаха марки мерседес. Справа лес. Протяженное шоссе. И куда они меня собрались везти?
Мерс дал по тормозам, оставляя чёрный мазок протектора на асфальте. Из него выскочили трое: Андрей, сам Монах и ещё какой-то тип, которого впервые вижу. Направляю чакру на подготовку нового телепорта. За секунду до того, как стал бы кровавой лепешкой, разбившись об асфальт, телепортируюсь в полуметре над землёй, погасив всю инерцию падения. Кроссовки плавно приземлились на дорогу. Нормально. Смотрю на троицу и иду прямо на них.
Мимо проехала машина, посигналив нам. Затем вторая.
— Малой, больше нет смысла сопротивляться! Я уже рассказал о тебе! — кричал Монах, сняв солнцезащитные очки.
Мои глаза налились синевой, выложусь по полной. Трое против одного. Будь это стычка с обывателями, я бы даже не вспотел, но сейчас передо мной сверхи, и даже не знаю их ранги. Да что уж там, я и о своём ранге не в курсе. Так что действовать нужно наверняка.
Вырываю дорожный знак с «корнем», кусочки бетона и земли осыпались на дорогу.
Рядом пронеслась девчуля за рулем красного «БэВэМэ» и с ужасом посмотрев на меня, дала по газам.
— И что ты собрался делать этой штукой? Не избить ли нас, а? — усмехнулся Монах, перебирая круглые бусины четок.
— Лови! — и метаю знак на манер копья.
Амбал Андрей поставил блок каменными ручищами. Хочет показать свои каменные яйца?
Металлический столб с грохотом врезался в его руки. Но шест прошил их, как и пузо, выйдя со спины. Каменная кожа вышибалы, не успев сформироваться, рассыпалась в мелкую крошку, и хлынула кровища. Андрея качнуло вбок и назад, и шест ткнулся у обочины, меж камней, создав упор, и Андрей, так и повис.
— Кха! Пха! — закашливался он кровью с ужасом в глазах, глядя на торчащую в пузе хренотень со знаком ограничения скорости. И сразу пустил всю энергию чакры на окаменение, превратившись в статую.
— Взять его, живо! — скомандовал Монах другому «псу».
Коротко стриженный чувак лет двадцати с хвостиком, сходу побежал на меня, но уже на втором шаге скрючился от удара в живот. Приложился я крепко, так что его ноги оторвались от земли.
— КХАААА!
— Слабак. — шикаю ему и пинаю его ногой.
Тот сваливается набок и кряхтит как сука.
Перевожу взгляд на лысого ушлёпка.
— Ну что, Руслан Олегович, — скалюсь всеми зубами. — Поболтаем с глазу на глаз? — и мну кулаки, идя на него.
— Вот, гадёныш, придётся с тобой по-плохому, раз не понимаешь… — рявкнул Монах, активируя чакру.
С ним так просто не расправиться, понимаю, к тому же у него есть револьвер, и он в курсе, что я не успею среагировать на выстрел.
— Мне жаль твоего сына, Руслан Олегыч, но моя жизнь, знаешь ли, ближе к сердцу, — говорю и замечаю едва уловимое движение его большого пальца.
Резко убираю голову вбок, и у волос просвистела бусина от чёток. Заряженный чакрой этот деревянный шарик мог бы запросто сделать мне дыру в черепе!
— В принципе… — Монах злостно прищурился. — Мне не так важно доставить тебя к ним живым. Хватит и твоего тела.
— К кому ним? У меня на докторов аллергия.
— О, совсем нет, — улыбнулся тот. — К людям, куда более занимательным.
Задрала эта болтовня.
Разбегаюсь, оставляя шлейф синей магической дымки от сожжения чакры. На ходу использую первый уровень физической защиты вроде каменной кожи, но которая не имеет видимого эффекта. Влетаю укреплённым плечом в грудь Монаха, перед самым столкновением укрепив кости, мышцы и связки до второго уровня. Буф!
Если бы Монах был обычным человеком, то мгновенно бы умер от силового импульса, что разорвал сердце. Но он — сверх, так что даже попытался увернуться, но скорости реакции не хватило. Я-таки зацепил его плечом, и тот отлетел на десяток метров, завертевшись в воздухе юлой. Шлепнулся на обочине. Мотнул башкой. Поднялся. Ключица в хлам, рука висит плетью.
— Какого хера…? Какой у тебя ранг? — нервно шикнул он, не понимая. — Я «С», сволочь! Какой твой ранг⁈ Говори!
Я хмыкаю и простецки пожимаю плечами.
— Неопознанный.
У того на роже моментальное крушение мироздания.
— Как…? Неопознанный…? И С ТАКИМ РАНГОМ ТЫ РАБОТАЛ ВЫШИБАЛОЙ⁈ ТЫ ЕБ*НУТЫЙ⁈
— На всю башку, — лыблюсь, а чакра вспыхивает огнём, — и сейчас покажу насколько…
Примерно в сотне метров притормозила белая хонда доктора Харлин. В ней сидели трое: сама доктор, Кошка Лена и толстяк «неБоб». Все смотрели в бинокли. Толстый присвистнул:
— Ого! Я что-то не понял, кому именно я должен помочь? Тому мужику или Лёхе?
— Тише ты! — шикнула Лена. — Похоже, я его недооценила.
— Не только ты, — хмыкнула Харлин, постоянно записывая аудио сообщения на диктофон. — Запись семьдесят четыре. Объект использует большое количество чакры легко и свободно, не чувствует истощения… Его сила… Мне сложно понять какой это ранг, но точно выше «С», возможно «В». Более точно можно узнать при длительной нагрузке на чакру…
— Во дела… — почесал живот толстяк и обнаружил в кармане шоколадный батончик. — О, подпитка.
Достал его, открыл и посмотрел на девушек, увлеченных сражением Алексея. Пожал плечами и откусил, снова уставившись в бинокль.
— Ну давай, уже Лёх, снеси башку тому мужику…
— Да быть не может! — продолжил Монах — Неопознанный! Что за чушь⁈
— Последний шанс, Руслан Олегыч. Убирайся и забудь обо мне. Живи сам и дай жить мне.
У Монаха затряслись руки, затем губы. Он сунул руку в оранжевый халат. Я было приготовился пресечь его движение, но он вдруг сказал:
— Это фото! Только фото!
И достал фотографию. С помощью усиленного зрения я смог рассмотреть ее. Жизнерадостный пяти-летний пацан бегает по зеленой траве, гоняет мяч.
— Разве он не достоин полноценно жить⁈ — спросил Монах весь в слезах.
— Не ценой чьей-то жизни, даже моей.
У того на лице злоба и решимость одновременно.
— Я его отец… — и Монах начал становиться яростнее. — И если единственная возможность вернуть ему нормальную жизнь это ты, то я принесу тебя ИМ на блюдечке! Даже ценой своей!
Из рукава его халата вынырнул револьвер. От ног, груди, здоровой руки и даже головы Олегыча поднялся пласт чакры. И вся переместилась к револьверу.
Бах! Грохнул выстрел.
Усиливаю чакру! Не могу телепортироваться — плевать! Могу и бить! Бью кулаком и дзвау! Пуля срикошетила от костяшек пальцев и улетела в лесополосу, проредив ту на пару-тройку молодых деревьев, разнеся в щепки. На косточке остался черный след погашенной энергии, пошла маленькая, струйка дыма.
А Монах…
Монах будто постарел лет на двадцать из-за выплюнутой чакры. Щеки валились, руки и ноги иссохли.
— Э-э-э…? — его перекосило, он выронил револьвер. — Отбил пулю. Он отбил пулю… ха-ха… Неопознанный ранг… Ха… Ха-ха… Ха-ха-ха! — и он жутко и судорожно рассмеялся, а затем остатки его чакры «потекли» к четкам. — Сдохни, демон!
Одна за другой в меня полетели крупные бусины. Такие способны пробить слона навылет! С каждым выпущенным снарядом, тело Монаха дряхло и дряхло!
Я отмахивался от снарядов, когда не успевал увернуться, «мелькал» в стороны. Одна бусина пробила дыру в асфальте, другая убила пролетающего мимо голубя, третья отлетела в микроавтобус, разбила заднее стекло и вылетела через лобовое.
— Демон… Демон! Аха-ха-ха! — Монах хохотал как ненормальный, метая бусины, но чакры в тех становилось всё меньше и меньше, как и жизни в нем самом.
В конце концов, я подошел к нему, уже не уворачиваясь, так бусины не наносили урона. Посмотрел ему прямо в глаза. Тот выглядел как столетний, болеющий старец. Кожа обвисла, голова покрылась пигментными пятнами, единственная рабочая рука тряслась, тощие пальцы больше не слушались. Весь сгорбленный, но всё ещё мог удержать себя на ногах.
Он, дрожа, поднял револьвер с дороги.
— Не возьмешь меня, демон! — сипел он. — Не возьмёшь! Моя душа принадлежит мне! Только мне! — приставил револьвер к своей голове и…
Я перехватил пушку и сжал, конструкция скривилась, барабан выпал, патроны рассыпались по асфальту. После отбросил в сторону.
— Вот и всё, Олегыч. А могли разойтись по-хорошему.
— Демон… всегда следил за мной… всегда… — лепетал Монах.
Когда-то уважаемый многими криминальный авторитет сейчас бормотал что-то невнятное себе под нос.
Я начал остывать. Синяя дымка исчезла из глаз. Смотрю на Монаха. Я могу понять его поступок — хотел спасти сына. Но какой ценой? Вопрос философский. Так или иначе — если уж намеревался сделать это, прикончив меня, нужно было стараться лучше.
— Ты задолжал мне за тринадцать смен, Олегыч, — говорю в никуда.
Тот не слушал, похоже окончательно свихнувшись.
— Вот же ж. Ну и хрен с тобой, — засовываю руки в карманы и ухожу. Убивать его уже нет никакого смысла. А что до его работяг, то первый так и сидит в камне, гребанная статуя, думает я вообще придурок и не вижу, что он жив? Второй тоже лежит на асфальте, притворяется без сознания. Опоссумы, пля.
Сам же гляжу на белую хонду вдали и телепортируюсь к ней, прям у водительского приоткрытого окошка:
— Ну и что вы здесь делаете?
— Это ты что здесь делаешь⁈ — с ходу начала агрессировать Кошечка. — Я же просила не влезать в неприятности! Ты подставляешь меня!
— Утибожемой, — ухмыляюсь, — ну и разшипелась. Тебя покормить забыли?
Та начала стервонить, а я посмотрел на Боба. И выглядел тот не как обычно. Сидел на заднем сидении, взгляд не отводил, протянул мимо Харлин лопату, которую он по ошибке называл ладонью.
— Мы еще официально не знакомились, — сказал он с улыбкой, — Дайкокутэн.
— Дай… Чего? — я приподнял бровь.
И вмешалась докторша.
— Это долгая история… Запрыгивай в машину. Нужно возвращаться, пока нас не хватились.