После занятий мы сидели в столовой. Боб рассказал о своих «потасовках в туалете», но вместо того, чтобы праздновать первые в жизни победы, винил себя и упивался муками совести.
— А если я — это Мор? — толстяк поправил очки, помешивая ложечку в кружке с дымящимся горячим чаем.
— Мор? Это тот, который один из всадников апокалипсиса, что ли?
— Угу… Мор, Чума… Его п-по разному называли…
Каждый сверх в прошлой жизни был кем-то великим, как говорила Лина Васильевна, и вполне возможно, что кто-то из нас правда был божеством, но что-то я слабо верю, что вот этот пирожок с трясущимися щеками мог быть не просто «кем-то», а всадником гребаного апокалипсиса.
— Хах! — я поперхнулся булочкой, просмеялся, запил чаем и сказалю — Прости, но на реинкарнацию Мора ты не тянешь. Будь ты им, уже б вся общага передохла от болезней. Так что перестань зря себя винить. И вообще… — я повел рукой в воздухе. — Куда делся тот бесстрашный Боб, который хотел руки бензопилой отпиливать?
— Д-да это я так… На эмоциях б-был просто… — в конце Роберт еле заметно улыбнулся.
— В конце концов, тот паренек поваляется в мед блоке, подлечится и поймет, что к тебе лучше не лезть. Ты ведь больше не тот, кем был раньше, Бобо! Две драки! И две победы! Радуйся, ты на правильном пути! У тебя даже взгляд другой стал, поживее, что ли.
Тот посмотрел на меня с надеждой и улыбнулся, затем выдохнул.
— М-может ты и прав… — и с удовольствием откусил теплую маковую булку.
— Ты мне лучше вот что скажи — какого это?
— Что? — потупил взгляд парень, прожевывая лакомство.
— Какого было дать отпор? Ты ведь никогда этого не делал.
— Ну… Я в-ведь и раньше пытался, н-но меня быстро били. Я-я не успевал ничего сделать…
— Ты не успевал или боялся успеть?
Боб снова откусил булочку и крепко задумался. Даже забыл как жевать, просто уставился в одну точку.
— Боялся успеть?
— Ага. Вспоминай, как ты себя вел в других конфликтах. Ты хотел победить?
— Н-нет… Я хотел, чтобы от меня отстали…
— Вот именно. А теперь — ты ЗАХОТЕЛ победить. Ты захотел дать отпор. Черт, да ты одного вырубил обычной пощечиной, а другого чуть дверью не забил! Монстр! — я по-дружески хлопнул его по плечу.
— Хы-хы… — Боб заулыбался. — Захотел… Да, я хотел п-победить…
— И ты смог это сделать не умея драться. Это и есть стержень, бойцовский дух, личность. Называй как хочешь. Но теперь эти ребятки знают, что с тобой лучше не связываться. Приятно ведь, а? — я потрепал его за плечо.
— Приятно, если честно…
— И все? — я отпил свой чай. — Я хочу кровавые подробности, Бобо! — и откинулся на спинку стула.
— В-вообще-то… Они оба оказались не такими сильными, как я думал. Я даже удары почти не замечал. А потом просто начал махать руками, вот так вот…
Боб изображал обезьяну в каком-то судорожном припадке, я улыбался. Вроде бы удалось паренька отвлечь от плохих мыслей. Вот пусть лучше делится впечатлениями о своих первых драках, чем бесполезные самокопания.
— Пойдем, Рэмбо, прогуляемся, воздухом подышим.
— Кто? Эй, п-погоди! Ты бы в-видел его лицо когда я ему ж-ж-жахнул! Вот такенные г-глаза были! — Боб поднялся из-за стола, но рассказ продолжил на одном дыхании.
На выходе из здания, у него зазвонил телефон. Он достал гаджет из кармана и поспешно пожал мне руку.
— Ох, б-блин, мама… Л-ладно, потом у-увидимся, — и принял вызов. — Д-да мамуля? Да, поел…
Я молча пожал его руку и пошел гулять один.
Начало положено. Боб уже не та размазня, каким был пару дней назад. Теперь глаза горят, в голосе появилась какая-никакая уверенность в себе. Теперь его жизнь уже не будет прежней. Да и мне всегда приятно, когда слабый становится сильнее. И кем же я был в прошлой жизни, если мне так нравится восстанавливать мнимую справедливость? Всем же понятно, что жизнь была, есть и будет несправедлива. Так какого черта, я всегда пытаюсь это исправить?
Забежал к себе в общагу, покормил кота, насыпал ему запас корма и обновил воду. Захватил рюкзак, кошелек, зарядку на всякий, и снова вышел на улицу.
Атмосфера для прогулки превосходная! Солнышко, девчонки в коротких юбочках, и заигрывающий ветер, пытающийся эти самые юбки задрать повыше. Ляпота! Пойду прогуляюсь, а заодно заберу расчет с бара «Midnight», в котором работал до поступления в школу.
На подходе к воротам столкнулся с кучей народа. Ученики разбредались по своим делам маленькими группами. Кто-то уезжал к родственникам, кто-то просто уходил гулять как я, а кто-то спешил на подработку. Некоторые, особенно упёртые, оставались в школе. Они занимали тренировочные арены, спорт площадки, храм, и небольшой тренажерный зал в подвале.
Впереди я заметил знакомый силуэт — грациозная походка, сочные бедра, каблуки и глубокий вырез на юбке почти до попки. Льдинская. Видимо, собралась гулять с подружками по магазинам.
— Дамы, — поклонился я, проходя мимо пяти девушек, — Снежана.
Та наморщила носик и отмахнулась.
— Иди уже, Семенов. Времени на тебя нет.
— У меня на тебя тоже, — и помахал, уже удаляясь от них.
— Дурак!
— Твоя красота только что померкла на пару пунктов! — и выхожу за ворота.
— Ты… Ты… Да чтоб тебя, Семенов! — послышалось вслед.
Как же просто зацепить эту аристократочку. Хех, ничего, я еще исследую ее холмы, низины и другие достопримечательности.
Всунул в ухо наушник и воспользовался приложением подбора музыки под настроение. Дорогущая штука, лучше меня самого подбирающее плейлист.
Заиграла виолончель с примесью металла. О, то что нужно.
Я гулял, глазел по сторонам, рассматривал людей и витрины магазинов. Из каждого «утюга» орала реклама товаров от сверхов:
«Спортивное питание от гуру физического развития — Скалы! Это нужно твоим мышцам прямо сейчас!»
«Беги со скоростью молнии с новыми кроссовками-чпокерами от Шторма!»
О! А эта для девчонок:
«Твоя личная жизнь станет горячее с новым интимным гелем от Оленьки»
Я всегда не любил орущую рекламу, но теперь особенно сильно. Из каждого телевизора и радио доносятся голоса сверхов. Такое ощущение, что они давно перестали быть Героями, а стали только продающей мордой для брендов. И ведь теперь каждый ученик-сверх пытается хорошо себя проявить, чтобы схватить контракт на рекламу пожирнее. Кажется, что они целыми днями теперь снимаются в разных роликах, вместо того, чтобы помогать обычным людям. И от этого воротит.
Свернул во дворы, где потише и меньше людей. Услышал умоляющий мужской крик.
— Помогите, пожалуйста кто-нибудь! Кха! Кха… — мужчина закашлялся, затем просьба повторилась — Пожалуйста, помогите, ради Бога!
Я заинтересовался и пошел на звук. Голос звучал достаточно убедительно, это явно не местные алкаши отношения выясняют. Что-то и правда случилось.
Повернул за угол и увидел большое зеленое дерево с огромной короной листвы. Под деревом туда-сюда ходил старик, одетый в грязное рванье. Какое-то древнее пальто, старая грязная вязанная шапка, сапоги. И это в плюс двадцать. Дед смотрел на дерево, поглядывал на прохожих, и просил помощи, но никто не торопился помочь ближнему.
— Помогите, прошу! Там… — начал старик снова, увидев молодого парня, который проходил рядом.
Мужчина не успел договорить, он увидел как юноша отрицательно помотал головой и рукой заодно. Не сбавляя темп ходьбы, прошел дальше.
Затем старик тут же повернулся к мужичку в галстуке лет тридцати с той же просьбой, но тот начал обходить его ещё за десять метров.
Дед явно не какой-то алкаш, не мелочь просит, но никто даже не смотрит в его сторону.
В такие моменты я и теряю веру в человечество. Вот так будет тебе нужна помощь и хрен кто обернется. А если ты потеряешь сознание и упадешь, ударившись головой, то скорее всего у тебя вытащат торчащий из кармана кошелек.
Подошел ближе к старику и махнул.
— Какая помощь нужна?
Тот обернулся на меня, в глазах надежда, будто от меня зависит его жизнь.
— Да вон же! Вон он! — мужчина указал рукой вглубь зеленой листвы. — Залез, а слезть не может.
Я присмотрелся и увидел среди веток испуганного серого котенка. Он вцепился коготками в кору и сидел, не шевелясь. Каждые пару секунд пушистик издавал жалобное «мяу».
— Секунду, — сказал я, скинул рюкзак на землю и полез на дерево.
Можно было «мелькнуть» к котику, но я не настолько отчаянный. Да и мало ли, как этот дед отреагирует, старое поколение «нормисов» недолюбливают сверхов. Некоторые даже считают нас мутантами, исчадиями Ада, проклятыми, результатами экспериментов правительства, а особенно отбитые — называют инопланетянами. Ирония в том, что последние — правы, по сути. Каждый сверх переродился из другого мира, а значит мы — иномирцы. Хе-хе.
Подтянулся на руках, оперся на ствол ногами, нашел опору и снова подтянулся. Через пол минуты взял котенка в руки. Тот никак не хотел отлипать от своей ветки, зацепившись когтями. Пришлось оторвать его вместе с небольшим кусочком коры.
— Все хорошо, маленький! — кричал дед снизу, внимательно наблюдая. — Тебя спасают! Не смей кусать этого молодого человека!
Последнее предложение бомж произнёс сильным твёрдым голосом, что меня удивило. До этого он говорил так, будто ему стыдно за собственное существование.
Я спрыгнул с последней ветки, придерживая котика двумя руками.
— Вот, держите.
Шерстяной комок сразу вцепился в деда и с царапающим звуком полез по его грязному пальто на плечо. Уселся там и начал тереться о шею.
— Благослови тебя Господь, молодой человек! Как хорошо, что еще остались отзывчивые юноши! Спасибо! — дед буквально просиял от счастья. Улыбка живая и искренняя, а глаза стали влажными.
И тут до меня дошло — это ведь не просто котенок, а его единственный друг. Ну или родственная душа.
— Ваш? — я кивнул на кота.
Дедушка отмахнулся с улыбкой.
— Да что ты! Прибился ко мне у теплотрассы и никак не уходит. Спит даже со мной, — дедушка повернул голову к котенку, сидевшему на плече и ткнулся лбом в мордочку животного, тот начал облизывать лоб шершавым языком. — Я отпустил его погулять на траве, поесть жуков может каких, а тут из подъезда вылетела собака. Я даже среагировать не успел! А за собакой хозяйка бежит, что-то кричит, но псу было всё равно. Вот малыш испугался и залез на дерево, а слезть — никак.
Я понимающе кивнул, дед улыбнулся, и я увидел как его губы треснули… Черт, да у него же обезвоживание! Губы сухие, в трещинах, как и кожа лица. Ключицы острые и выпирают вперёд — явный признак долгого голодания.
Я взял рюкзак, закинул на плечо и окинул взглядом двор. Люди обходили нас и старались не смотреть. Была пара неловких взглядов обращённых на меня, мол «что ты с ним говоришь, от него же воняет». Как же бесит человеческое равнодушие.
— Пить хотите? — спросил я, перекладывая кошелек в карман штанов.
Дед несколько секунд изучающе смотрел на меня. Было видно, что он очень хочет пить. Хочет, но не может об этом попросить.
— Да я… Нормально всё. Спасибо тебе, герой. И извини, что задержал, отвлек от твоей жизни. Мы с Пушистиком прогуляемся, найдем что-нибудь, уж с голоду не помрем. — с болью во взгляде улыбнулся он и потрепал котенка между ушек.
— Пойдемте. Я как раз здесь за углом видел неплохую забегаловку. Очередь была большая, значит кормят вкусно.
Дед уже начал качать головой, но я продолжил:
— Я сам голодный и всё равно пойду туда, а есть в одиночестве не привык. Так что?
Бомж несколько секунд думал, изучал взглядом двор, проходящих мимо людей, а потом махнул рукой и вытер едва поступившую слезу.
— Раз приглашаешь…
— Приглашаю, пойдем.
Через десять минут мы уже сидели под брезентовым, дешевым зонтиком. Пластмассовый стул был жутко неудобным. На столе перед нами лежали две горячие свежие шаурмы, два стаканчика кофе и полуторалитровая бутылка минералки.
— Не стесняйтесь, — я кивнул на еду и сделал первый укус.
Дед помялся, затем взялся за подлокотники стула и чуть пересел. Увидев мой непонимающий взгляд, сказал:
— Ветер в твою сторону… От меня наверное пахнет… А так хоть всё мимо идти будет.
— Да бросьте, поешьте. Кофе и вода тоже вам. Как вас зовут?
— Сергей Анатольевич… А ты? — он наконец взял шаурму и сделал укус.
Старик не спешил, хотя я по глазам видел, что он может проглотить ее за секунду и даже не заметит. Он посмаковал вкус, затем вытащил кусочек курицы и дал котёнку, который теперь сидел у него на коленях. Пушистый себя не сдерживал и набросился на курицу, как настоящий хищник.
— Алексей, — представился и я, отпивая кофе.
Дед хотел было протянуть руку, но быстро осекся. Или ему стало стыдно за грязь, или он увидел соус от шаурмы на пальце.
Дальше мы просто поели в тишине. Во время нашей нехитрой трапезы я заметил несколько вещей. Сергей Анатольевич хоть и стыдился себя, но я видел в нем остатки былой стати. Спина почти прямая, ест аккуратно, хоть он и очень голоден, смакует каждый кусочек, и не стремится быстрее набить брюхо. Видно, что для него прием пиши это не просто топливо для тела, а своего рода ритуал. Да и в его внешности есть что-то знакомое, но я никак не могу вспомнить.
Когда мы поели, а котенок уже принялся умываться, то Анатольич первым начал разговор:
— Спасибо тебе ещё раз, Алексей. На сегодня одной головной болью меньше, мы не будем спать голодными, — он улыбнулся, вытирая рот и щетину с усами салфеткой.
— Пустяки. Как вы пришли к такой жизни?
Старик усмехнулся и откинулся на пластмассовую спинку стула. Кажется, он наконец начал чувствовать себя комфортно со мной.
— Ты не поверишь… — он усмехнулся сам себе, явно что-то вспоминая, а затем нацепил «голливудскую» улыбку и с выражением супер звезды сказал — «Огонь в каждом движении!»
Так и думал.
Это точно он.
Старые навыки мимики не забылись, как и поставленная чёткая и громкая речь.
Факел.
Очень популярный «сверх» старой школы. Один из первых одарённых в стране. Он продавал всё, что хотя бы отдалённо было связано с огнем. Заключал контракты на пошив спецодежды для пожарных, даже автомобильные марки сотрудничали с ним, если хотели убедить народ в огнеупорности своих авто.
Куча рекламы, денег и море известности по всей стране. Мальчишки хотели стать храбрыми, сильными и богатыми, как Факел. Девчонки хотели себе такого в мужья. Любой человек был бы рад оказаться в пожаре, только если бы его спас сам Факел. Сверх с идеальной репутацией, который побывал в самых жутких и страшных местах. Говорят, он даже смог одолеть нескольких демонов, которые появляются очень редко.
— Вспомнил? — улыбнулся Факел. — По глазам вижу, вспомнил.
Котенок свернулся на его коленях и мурчал от медленного поглаживания за ухом, а я сидел и не знал, что сказать. Передо мной живая легенда. Человек, именем которого названы улицы, дети, музеи… Вот только вся эта известность теперь была в прошлом, как и форма самого Факела. Сейчас напротив — дряхлый, кое-как передвигающийся старик, с нездоровым цветом лица, подрагивающими руками, подавленный и разбитый.
— Что с Вами случилось? Как так вышло? Признаться, я Вас не сразу признал.
— Я и сам себя в зеркале не узнаю, если честно, — легенда сверхов отпил кофе, и продолжил чесать котенка за ухом. — Двадцать лет работал. Каждый день спасал людей, уничтожал преступников, сжигал радиоактивные отходы так, что от них не оставалось даже радиационного фона. Однажды я даже разморозил Байкал, чтобы спасти группу неудачливых путешественников… Но однажды меня сгубила гордость.
Я слушал, попивая кофе. Уверен, если бы Боб был рядом, он бы уже попросил Факела подписать хотя бы салфетку от шаурмы, ну а мне хотелось узнать, почему он стал таким. Кажется, ему должно быть сейчас около пятидесяти, но выглядит на все восемьдесят.
— Вроде, Вы никогда не «ловили звезду», как нынешние сверхи… — озвучил я свои мысли.
— Я посчитал, что достоин Возвышения… — с печальной улыбкой сказал Факел. — И отправился в храм на горе Кайлас.
Возвышение значит. Слышал я о нём. Ритуал, позволяющий «сверху» перейти на новый уровень развития — стать божеством. Проблема только в том, что такой был всего один за всю историю и никто не знает, где он теперь.
— Мое тело не было готово, — продолжил Факел, отпив кофе. — Я сжег свою чакру изнутри, полностью лишился способностей… Огня, регенерации, силы, скорости… Всё, что делало меня сверхчеловеком, просто исчезло в один момент, словно по хлопку. — старик рассказывал как заворожённый. Было видно, как снова проживает эти эмоции.
Я молча кивнул. Факел перевел взгляд на меня, будто возвращаясь в реальность.
— Все травмы, которые я когда-либо получил теперь ощущались. И это означало конец моей прежней жизни. Сломанные кости, вывихнутые суставы, болезни, пулевые и ножевые ранения… Всё обрушилось ровно в тот же момент, когда я потерял силы… — он выдохнул и продолжил уже более спокойно. — Я мгновенно постарел и ощутил всё, через что прошло мое тело за эти двадцать лет. А когда вернулся домой, и родственники обо всем узнали, то заставили меня переписать всё на них. Мол «тебе уже не нужно, так что уйди с дороги и не мешай семье».
И опять во мне закипает гнев. Ох, я бы встретился с этими родственничками…
— Сначала я пытался работать, даже получалось… Но в конце концов и те малые силы меня оставили. Ведь я был уже не сверх, но и не человек. Люди видели во мне только немощного и быстро стареющего живого мертвеца.
После этих слов мы посидели в тишине некоторые время. Котенок уснул на подрагивающих коленях бывшего Факела. Я допивал кофе, а старик просто наслаждался летним днем и пением птиц. Он быстро отвлекся от плохих мыслей, разглядывая голубое небо, и произнёс:
— Ну… может, оно и к лучшему. Может, я заслужил это… Сейчас у меня есть вот этот пушистый зверек и ничего больше не нужно. Хватает его тепла и любви, большего и не надо.
Хотелось ему помочь, но что может сделать бедный студент? В такие моменты, жалею, что не работал больше.
— Может пойдемте со мной? Снимем вам хостел, в душ хоть сходите, выспитесь в постели?
Дед отмахнулся.
— Ты и так за сегодня сделал достаточно для меня, парень. Я этого не забуду и отплачу, если конечно не помру завтра, хе-кхе! — он хохотнул и чуть закашлялся.
— Уверены?
— Позволь, дам тебе один совет… Не сочти за нравоучение. В тебе много силы. Это я еще способен чувствовать… — задумчиво сказал он. — Не потеряй ее, не совершай мою ошибку и не позволяй гордыне взять над тобой верх.
Я кивнул. Видно, хочет закончить разговор, но нельзя же вот так оставлять его на улице. Это ж долбанный Факел! Он герой, о нем слышали даже в самой захолустной деревне где-нибудь в тайге, хотя сверхов в последнее время становится так много, что некоторые даже не запоминают их имена и образы в рекламе. Но Факела точно помнят.
— Вы уже не сверх, но ваш опыт никуда не делся, верно?
— Опыта и историй у меня хватит на сказки для пары поколений детишек, — усмехнулся дед.
— Так может попробуете делиться опытом с подрастающими сверхами? Моя школа всего в паре кварталов…
Факел начал отмахиваться, как от мух и мотать головой:
— Нет-нет-нет, что ты… Кому интересны байки старика…
— Кроме баек у вас есть двадцатилетний опыт безупречного совершенствования и использования чакры! Вы же были одним из сильнейших. Вы уже не можете лично совершать чудеса, но можете привить полезные практики, настроить моральный компас ребят, показать пример и предостеречь от необдуманных шагов.
Старик слушал очень внимательно, и я увидел в его глазах искорку. И продолжил:
— Вы ведь можете стать отличным учителем по теории развития чакры. Кто знает о силе больше легендарного Факела? Черт, да никто! Я до сих пор помню ваше сражение с демоном-змеем, шкура которого не горела. Эта тварь была размером с пятиэтажку!
— Было дело… — улыбнулся старик и мечтательно потер грязный заросший подбородок. — Я тогда сконцентрировал энергию в ногах, и прыгнул прямо в раскрытую пасть змея… — он провел рукой в воздухе, изображая «взлет».
— Вы говорили, что смогли прямо в полете «перелить» энергию в кулаки и укрепить их до состояния камня
Тот кивнул.
— Так и есть. И прошиб змееныша насквозь, вылетев из его затылка… Хе-кхе-кхе… Если, конечно, у змей есть затылок. Ох, сколько я тогда демоновых мозгов выковыривал из волос… Хе-хе…
Улыбка старого Факела была такой живой, яркой, с душой… Так что у меня не осталось сомнений.
— Пойдём. Устроим вас в школу. Будете достойно жить, делиться опытом, спать в теплой сухой постели. Вернете себе хотя бы обычную жизнь, и перестанете голодать.
Видно, что ему было неловко и стыдно, но глаза на секунду загорелись идеей и надеждой. Впрочем, эта надежда так же быстро угасла.
— Нет-нет… Из этого ничего не выйдет… — тихо сказал он, отряхивая крошки шаурмы с пальто.
— Слушайте, вам же нужна помощь, почему вы не хотите пойти со мной?
Дед громко вздохнул и почесал бороду.
— Это бесполезно. Я понимаю, ты хочешь сделать доброе дело, но Они мне не дадут жить нормально. Но даже не это самое плохое, — усмехнулся старик. — Самое хреновое, парень, это новая надежда, которая обречена на смерть.
Я нахмурился.
— «Они» значит? Вы нажили себе настолько могущественных врагов?
— Понимаешь… — Анатольевич ещё чуть помялся, а потом махнул рукой и начал говорить уже без запинок на одном дыхании. — Если известный и раскрученный сверх, вроде меня, идет наперекор корпорации, то у него появляются проблемы.
— Не помню хоть одного скандала связанного с вами, а я слежу за новостями в мире сверхов.
— А скандала и не было. Они всё сделали очень тихо, им даже не пришлось дополнительно очернять меня. Меня просто отменили. Контракты на рекламу, съемки в кино, другие виды сотрудничества… отменили всё! — на последних словах старик рубанул ладонью воздух.
— Но почему?
— Они не хотели, чтобы я проходил ритуал Возвышения. Когда я сказал своим спонсорам, что собираюсь возвыситься, мне дали понять, что это будет последнее, что я сделаю под их крылом. Ни одна из корпораций не отдаст курицу, которая несет золотые яйца. Если бы я стал Божеством… — Факел мечтательно посмотрел в небо. — Может быть я бы вообще ушел в другой мир, может перешел бы в другой план мироздания… Никто не скажет какие знания таятся за гранью, но я бы точно не остался здесь и не стал бы работать на эту корпоративную машину по выкачиванию денег.
Я попробовал вспомнить, на какую компанию работал Факел. Среди российских контор есть три гиганта и десятки компаний поменьше, один из таких гигантов — Пантеон. Какая же ирония, что Пантеон сначала не дал добро на обожествление, а затем вообще отменил своего сверха. Пантеон специализируется на сильных и харизматичных сверхах без заморочек. Сверхи просто должны снимать влоги, делится фотографиями повседневной жизни, и регулярно появляться в сети. Конечно, рядом с ними для этого присутствует специальный человек. Другие компании выстраивают сверхам целые легенды, с ними работают мастера рекламы и построения образов. Прежде чем сверх появится хоть где-то в сети, сперва с ним плотно работают эти умельцы, а потом новенький Герой появляется с каким-то мощным и зрелищным видео материалом. Потому-то Пантеон и подкупает своей прямотой. Никакой легенды, просто регулярное появление в сети и рекомендуемый формат видео-блога. Люди потихоньку проникаются героями, и начинают скупать рекламируемую продукцию.
— Отменили? Просто вычеркнули вас из списка своих героев?
— Да, вот так просто, — усмехнулся Факел. — Я вроде бы и есть, но теперь я абсолютно никому не интересен. Поэтому любая твоя помощь рано или поздно разобьется о стену реальности, в которой нет места старому Факелу.
— А как же другие компании? Не могли же…
— Могли. — кивнул старик. — Теперь я довольствуюсь тем, что есть…
Факел улыбнулся и потрепал котенка за ухом. Улыбка была такая добродушная и открытая. Если он когда-то и злился на людей, на судьбу, то уже нет. В его глазах нет сжигающей ярости, кажется, он и правда научился жить по новому. И ценит те крохи, что есть. Еще одна загадка человеческой души. Когда у него было всё, о чем может только мечтать обычный человек, то он хотел ещё. А теперь, когда у него почти ничего не осталось, он ценит это больше собственной жизни.
— Когда-нибудь я загляну в Пантеон и спрошу, почему герой моего детства теперь вынужден жить на улице, а пока вот, возьмите, — я протянул несколько крупных купюр. — Вам нужнее.
Старик хотел возразить, даже замотал головой, но потом посмотрел на меня, увидел мой взгляд и ухмыльнулся.
— Спасибо… Спасибо, парень. Береги свою душу.
Я кивнул и пошел на автобусную остановку. Впечатлений от прогулки мне хватит, пора наведаться за расчетом в бар.
Кошка Елена стояла за углом дома, спрятавшись в кустах сирени. В руках фотоаппарат.
Клац, Клац, Клац!
— Ты помогаешь всем бездомным или у тебя нюх на сверхов, а? — прошептала Лена и убрала фотоаппарат.
Она чуть помедлила и пошла к своей машине. Прохожие оборачивались на неё в черном латексном костюме и с пушистыми ушками, но даже не пытались подойти ближе. По пути Кошка достала телефон и позвонила.
— Харлин, ты щас умрешь! Угадай кого только что встретил наш новенький вундеркинд⁈…