Йиркун, облаченный в сверкающие доспехи, появился первым, его сопровождали двое здоровенных стражников, которые несли богато расшитые боевые знамена принца.

— Мой император! — вскричал Йиркун задиристо. — Позволь мне командовать нашими воинами! Сними с себя эту заботу и посвяти свое время другим важным делам.

— Благодарю тебя, принц Йиркун, — отозвался Элрик нетерпеливо, — но не тревожься за меня. Я сам буду командовать армией и флотом Мелнибонэ, ибо таковы обязанности императора.

Йиркун вспыхнул и отошел в сторону, уступая место Дайвиму Твару, Правителю Драконьих Пещер. Того не сопровождали никакие стражники, и видно было, что одевался он второпях. Шлем он нес под мышкой.

— Мой император, я хочу поведать тебе о драконах.

— Хорошо, Дайвим Твар, но подожди, пока соберутся все, чтобы они тоже могли услышать.

Дайвим Твар поклонился и отступил к стене, противоположной той, возле которой расположился принц Йиркун.

Постепенно у подножия Рубинового Трона, на котором восседал Элрик, собрались все военачальники Мелнибонэ. На Элрике по-прежнему было то самое платье, в котором он отправился на утреннюю прогулку. У него не было времени переодеться — он до последнего момента занимался тем, что рассматривал карты лабиринта, карты, в которых мог разобраться лишь он один и которые обычно укрыты были от постороннего глаза с помощью колдовских чар.

— Южане хотят захватить богатства Имррира и перебить всех нас, — начал Элрик. — Они полагают, что нашли проход через морской лабиринт. Их флот из сотни боевых кораблей уже направляется к Мелнибонэ. До сумерек завтра они будут держаться за горизонтом, а с наступлением темноты войдут в лабиринт. К полуночи они рассчитывают добраться до гавани, а к утру — завладеть Призрачным Городом. Как по-вашему, это возможно?

— Нет! — дружно, в один голос гаркнули воины.

— Я согласен с вами, — улыбнулся Элрик. — Но как нам получить побольше удовольствия от той маленькой войны, которую они нам предлагают?

Йиркун снова опередил всех.

— Надо пойти им навстречу, на драконах и на боевых барках. А когда они начнут улепетывать, преследовать их до их собственных земель, чтобы знали, что такое война! Надо сжечь дотла их города! Надо разгромить их и тем упрочить нашу безопасность!

— На драконов рассчитывать не приходится, — проговорил Дайвим Твар.

— Что? — Йиркун даже подскочил. — То есть как?

— А вот так. Их не разбудить, принц. Драконы спят в своих пещерах, утомленные твоим последним заданием.

— Моим?

— Разве ты не использовал их против вилмирианских пиратов? Я говорил тебе, что лучше поберечь их силы. Но ты не согласился, драконы сожгли пиратские суденышки, а теперь спят.

Йиркун искоса поглядел на Элрика.

— Я не предполагал…

Элрик поднял руку.

— Нам нет нужды тревожить драконов. Пусть отдыхают. Флот южан не представляет серьезной угрозы. Мы сохраним свои силы, если выждем подходящего момента. Пускай думают, что мы их не ждем. Пускай входят в лабиринт. Как только их последний корабль войдет туда, мы опустим решетки и перекроем все выходы. Они попадутся в ловушку, и нам не составит труда их перебить.

Йиркун пристально глядел себе под ноги, явно огорченный и раздосадованный тем, что не он это придумал. Из группы военачальников выступил высокий пожилой адмирал Магум Колим в доспехах цвета морской волны. Он поклонился императору.

— Золотые барки Имррира готовы защитить город, мой повелитель. Однако потребуется время, чтобы расставить их по местам. Вряд ли у нас получится завести их в лабиринт всех сразу.

— Тогда отправь часть кораблей прямо сейчас наружу и спрячь их у побережья: пусть поджидают тех, кому повезет вырваться, — приказал Элрик.

— Хорошо задумано, мой сеньор, — Магум Колим поклонился снова и вернулся на свое место.

Когда все было обговорено и воины уже собрались уходить, принц Йиркун попытал счастья еще раз.

— Я снова повторяю свое предложение. Мы не можем позволить императору рисковать собой в битве. Другое дело я. Доверьте мне командование всеми силами на суше и на море, а императору лучше остаться во дворце. И я заверяю его — битва будет выиграна и от флота южан не останется и следа. Мой сеньор, неужели у тебя нет книги, которую ты хотел бы дочитать? Элрик улыбнулся.

— Я снова благодарю тебя, принц Йиркун. Но императору полезно упражнять и ум и тело. Я сам буду командовать воинами.

Вернувшись в свои покои, Элрик увидел, что Перекрут уже приготовил тяжелые черные доспехи. Они служили многим императорам Мелнибонэ, эти доспехи, обладающие, по слухам, волшебной силой и крепостью, равных которым не найти в плоскости земли, способные противостоять даже легендарным руническим клинкам, Бурезову и Злотворцу. Колдовские мечи принадлежали некогда самому злобному и коварному из правителей Мелнибонэ, а потом ими завладели Владыки Хаоса и спрятали на веки вечные в таком месте, куда они сами редко отваживались заходить.

Лицо старого слуги светилось от восторга, когда он своими длинными узловатыми пальцами любовно перебирал доспехи.

— О, мой господин! О, мой король! Скоро ты познаешь радость битвы!

— Да, Перекрут, — лоб Элрика прорезали морщины озабоченности, — будем надеяться, что радость нас не минет.

— Ты учился у меня владеть мечом и алебардой, луком и копьем, бою пешим и конным. Ты был прилежным учеником, хотя все кругом называли тебя хилым. Теперь лишь один человек на Мелнибонэ может поспорить с тобой в умении обращаться с мечом.

— Да, мне до него далеко, — задумчиво произнес Элрик.

— Ты зря так думаешь, повелитель.

— И этот человек — Йиркун. Ладно, быть может, однажды мы померяемся с ним силами. Надо бы принять ванну.

— Но стоит ли, хозяин? Еще так много нужно сделать.

— А потом лягу поспать, — Элрик улыбнулся преданному слуге, но во взгляде того сквозило неодобрение. — Так будет лучше. Барки расставят по местам и без меня. Мое дело — командовать битвой, а чтобы мне достало на это сил, я должен отдохнуть.

— Как тебе будет угодно, мой император.

— Ты недоволен, Перекрут? Тебе не терпится засунуть меня в эти железки, чтобы я расхаживал в них, точно Эриох собственной персоной?

Перекрут прижал руку к губам, словно стараясь поймать имя, которое сорвалось с уст его хозяина. Глаза его расширились.

Элрик рассмеялся.

— По-твоему, я еретик, а? Бывало, я говорил вещи и похуже, и ничего плохого со мной не случалось. На Мелнибонэ, Перекрут, император повелевает демонами, а не наоборот.

— Как ты скажешь, сеньор.

— Так есть на самом деле, — Элрик вышел из комнаты и окликнул рабов. В предвкушении битвы на душе у него было светло и легко.

Он облачился в черные доспехи: массивный нагрудник, подбитая мехом куртка, длинные наголенники, кольчужные перчатки. На поясе висел пятифутовый клинок, который, как говорили, принадлежал в свое время славному воину человеческой расы по имени Обек. Огромный круглый щит с изображением нападающего дракона прислонен был к золоченому поручню мостика. На голове у императора был шлем — черный, с головой дракона на шишаке, с драконьими крыльями по бокам и драконьим хвостом по гребню.

Из-под черного шлема глядели два алых глаза и выбивались локоны молочно-белых волос — точно дым из горящего здания. Вот шлем повернулся, и в слабом свете фонаря, который висел у основания грот-мачты, видно стало лицо — прекрасное и благородное: прямой нос, прихотливый изгиб губ, чуть раскосые глаза. Элрик, император Мелнибонэ, вглядывался во мрак лабиринта, ожидая появления неприятельского флота.

Он стоял на высоком мостике громадной золоченой боевой барки, которая, как и все остальные, напоминала плавающий зиккурат с мачтами, парусами, веслами и катапультами. Корабль назывался «Сын Пьярея» и был флагманом мелнибонэйской армады. Рядом с Элриком на мостике находился верховный адмирал Магум Колим. Как и Дайвим Твар, адмирал принадлежал к числу немногих близких друзей Элрика. Он был при императоре с его детских лет и постоянно подталкивал юношу к изучению тактики и стратегии морских сражений. В глубине души Магут Колим считал, что Элрик слишком уж обращен на себя, чтобы править Мелнибонэ, однако не собирался оспаривать его право на престол и гневался всякий раз, слыша разговоры принца Йиркуна и ему подобных. Принц Йиркун тоже избрал местом своего пребывания флагманский корабль, но сейчас он на нижней палубе проверял боевые машины.

«Сын Пьярея» стоял на якоре в большом гроте, который, как и сотни других, был устроен в стенах лабиринта именно для этой цели — чтобы в нем могла укрыться боевая барка. Потолок грота был достаточно высоким для того, чтобы не поломать мачты, а ширины его хватало как раз на то, чтобы свободно маневрировать при помощи весел. На каждой из барок было по нескольку гребных палуб, и на каждую палубу с одного и с другого борта приходилось от двадцати до тридцати весел. Палуб эти могло быть четыре, пять или шесть. На некоторых кораблях — и на «Сыне Пьярея» в том числе — бывало по три кормила. Покрытые позолотой от носа до кормы мелнибонэйские суда несмотря на свои размеры двигались быстро и плавно. Не в первый раз они поджидали врагов в гротах и не в последний.

Боевые барки Мелнибонэ в те дни редко можно было встретить в открытом море, но некогда они бороздили океаны, похожие на плавучие горы золота, и всюду несли с собой ужас и смерть. Тогда их было больше — сотни сотен. Теперь же под командованием Магума Колима находилось четыре неполных десятка. Но этого вполне хватит — хватит, чтобы как следует встретить врага в сыром мраке лабиринта.

Прислушиваясь к плеску волн о борта корабля, Элрик задумался о том, нельзя ли было придумать план поудачнее. Несомненно, победа все равно останется за мелнибонэйцами, но императору было жаль тех, кому сегодня суждена гибель, и своих солдат и варваров. Пожалуй, лучше было бы напугать южан, а не заманивать их в ловушку лабиринта.

Варвары с Юга не одиноки были в своем стремлении завладеть достославными богатствами Имррира. Варвары с Юга не одиноки были в своем заблуждении, что, дескать, мелнибонэйцы уже не те, не решаются выходить в открытое море и, значит, не способны уберечь сокровища Призрачного Города.

И потому варваров с Юга надлежало уничтожить — чтобы преподать хороший урок всем другим. У Мелнибонэ еще достаточно сил. Йиркун — так тот вообще считал, что Драконьему Острову не составит труда восстановить былую власть над миром, пускай даже через колдовство.

— Тсс! — адмирал Магум Колим подался вперед. — Кажется, плеск весел.

— Похоже, — кивнул Элрик.

Вскоре последние сомнения рассеялись. Флот южан двигался по лабиринту. «Сын Пьярея» был ближе всех к выходу из грота и потому должен был первым выдвинуться из засады — но только тогда, когда последний неприятельский корабль минует пещеру. Адмирал Магум Колим нагнулся и потушил фонарь, а затем направился на нижние палубы, чтобы сообщить команде о появлении врагов.

Йиркун с помощью волшбы наслал на мелнибонэйские корабли туман, который надежно укрыл золотые барки — но только их. Элрик заметил в туннеле впереди отблески факелов — южане искали проход. Адмирал Магум Колим снова поднялся на мостик, и не один — с ним пришел Йиркун. На голове Йиркуна тоже был шлем с драконом, правда, не такой роскошный, как у Элрика, ибо Элрик все-таки был вождем немногих оставшихся в живых Драконьих Принцев Мелнибонэ. Йиркун ухмылялся, и глаза его сверкали в предвкушении кровавой резни. Элрик отнюдь не стал бы возражать, пожелай принц Йиркун отправиться в бой на другом корабле, но тот воспользовался своим правом находиться на флагмане.

Император принялся считать проходящие мимо вражеские галеры. Около полусотни. Йиркун расхаживал взад-вперед по мостику, положив руку в перчатке на рукоять меча. Доспехи его тихонько позвякивали при каждом шаге.

— Скоро, — бормотал он себе под нос, — скоро.

Все произошло внезапно. С одной из неприятельских галер раздался вдруг панический вопль, и люди посыпались в воду по оба ее борта. Блики факелов запрыгали по стенам туннеля. Несколько копий впилось в позолоченную древесину флагманской барки мелнибонэйцев, покуда та разворачивалась посреди учиненного ею разгрома. Но имррирские лучники натянули тетивы — и последние варвары рухнули в темные воды со стрелами в груди.

Это быстрое нападение послужило сигналом другим баркам. Сохраняя строгий порядок, выдвинулись они из гротов в стенах скалистого прохода, и изумленным варварам наверняка почудилось, будто огромные золотые корабли вышли прямо из камня — призрачные корабли, с которых размахивали мечами, грозили копьями и потрясали луками свирепые демоны. Туннель мгновенно превратился в арену битвы, гулкое эхо пошло гулять под его сводами, и клацанье металла о металл напоминало шипение некой чудовищной змеи. Да и пиратский флот тоже походил на змею, разорванную на сотню кусков высокими, неумолимыми в своем движении золотыми барками Мелнибонэ. Они беззвучно скользили по воде, и с их палуб летели на неприятельские галеры железные крючья.

Но южане довольно быстро оправились от неожиданности. Три их галеры устремились к «Сыну Пьярея», распознав в нем флагман. Огненные стрелы полетели на деревянные палубы, не защищенные золоченой броней. Тут и там вспыхнули пожары; несколько человек, в которых угодили эти стрелы, превратились в живые факелы.

Элрик поднял свой щит, и почти тут же в него ударили две стрелы и, отскочив, упали на палубу, все еще продолжая гореть. Он перепрыгнул через поручни и очутился на самой широкой и незащищенной палубе, где уже собрались воины, готовясь к абордажу вражеских галер. Ухнули катапульты, и шары голубого огня прочертили темноту, упав в воду немного в стороне от неприятельских кораблей. Повторный залп — и один из огненных шаров врезался в мачту дальней галеры, а затем повалился на палубу, поджигая все на своем пути. В борта первой из галер впились абордажные крючья, подтянули ее ближе — и вот уже мелнибонэйцы на корабле южан. Элрик устремился к капитану варваров. Того было видно издалека: облаченный в грубые пятнистые доспехи и в пятнистый же плащ, он размахивал огромным мечом, призывая своих людей перерезать мелнибонэйских псов.

Едва Элрик пробился к мостику, на него набросились трое варваров, вооруженных кривыми саблями и маленькими прямоугольными щитами. На лицах их ясно читался страх — и решимость умереть, причинив как можно больше вреда противнику.

Перекинув свой щит на плечо, Элрик обеими руками сжал меч и атаковал южан. Он свалил с ног одного, задев его краем щита, а другому раздробил ключицу. Третий моряк отскочил и ткнул Элрику саблей в лицо. Элрик не успел как следует увернуться, и клинок оцарапал ему щеку так, что выступила кровь. Император взмахнул своим мечом точно серпом, и тот глубоко вонзился в тело варвара, едва не перерубив его надвое. Южанин застыл на мгновение, не в силах поверить в собственную смерть, но Элрик рывком освободил клинок, и несчастный рухнул навзничь.

Воин, которого бросил на палубу Элриков щит, кое-как поднялся на ноги в тот самый момент, когда мелнибонэец развернулся. Элрик без колебаний рассек ему мечом череп. Путь к мостику был свободен. Элрик поставил ногу на лестницу и увидел, что капитан заметил его и поджидает наверху. Щит отразил первый удар капитана. Сквозь шум битвы император расслышал, что варвар что-то кричит ему.

— Умри, белолицый демон! Умри! Тебе нет места на нашей Земле!

Разобрав слова южанина, Элрик едва не свалился вниз. Неужели это правда? Быть может, ему в самом деле нет места на этой земле? Быть может, поэтому Мелнибонэ медленно хиреет, с каждым годом рождается все меньше детей и даже драконы перестали давать потомство?

Он прикрылся щитом от еще одного удара и резко нагнулся, пытаясь достать ноги капитана. Но варвар угадал его намеренье и отскочил. Воспользовавшись этим, Элрик преодолел последние несколько ступенек и очутился на мостике. Лицо капитана, пожалуй, не уступало бледностью лицу императора. Весь мокрый от пота, он тяжело дышал, и в глазах его было страдание — и дикий страх.

— Почему вы не оставите нас в покое? — услышал Элрик собственный голос. — Мы же не чиним вам зла, варвар. Ну скажи, когда в последний раз флот Мелнибонэ нападал на Молодые Королевства?

— Зло заключено в вас самих, белолицый, в вашем колдовстве, в ваших обычаях, в вашей надменности.

— Значит, вот что привело вас сюда? Значит, из-за отвращения к нам терзаете вы Мелнибонэ? А может, дело в другом, капитан? Признайся честно: вам захотелось наших сокровищ?

— Ну и что, если так? Алчность присуща роду человеческому. Но вы — вы не люди. Хуже того, вы не боги, хотя ведете себя так, словно вы — это они. Ваше время миновало! Вас надо прикончить, ваши города разрушить, ваше колдовство забыть!

Элрик кивнул.

— Быть может, ты прав, капитан.

— Я прав! То, что я сказал тебе, говорят наши святые. А пророки предрекли ваше падение. И навлекут его на вас Владыки Хаоса, которым вы служите.

— Владыки Хаоса утратили всякий интерес к делам Мелнибонэ. Они лишили нас своей поддержки почти тысячу лет тому назад, — Элрик поглядел на капитана, мысленно прикидывая разделяющее их расстояние. — Быть может, поэтому исчезло наше былое могущество. А может, мы просто устали от него.

— Как бы то ни было, — сказал капитан, вытирая мокрый от пота лоб, — ваше время миновало. С вами надо покончить раз и навсегда.

И тут он застонал, ибо меч Элрика проскользнул под его пятнистый нагрудник и пронзил желудок и легкие.

Отставив одну ногу и согнув другую в колене, Элрик потянул клинок на себя, пристально глядя в глаза варвару, на лице которого появилась улыбка.

— Так нечестно, белолицый. Мы только начали разговор, и ты оборвал его. Чтобы тебе корчиться в Вышнем Аду, приятель! Прощай.

Когда капитан рухнул на палубу лицом вниз, Элрик, едва сознавая, что делает, дважды ударил его мечом по шее, и голова варвара отделилась от тела и откатилась в угол мостика. Император пнул ее ногой, и она погрузилась в холодную пучину.

Из-за спины Элрика возник Йиркун; он по-прежнему ухмылялся.

— Ты доблестно сражался, мой господин император. Тот мертвый варвар был прав.

— Прав? — Элрик бросил свирепый взгляд на своего кузена. — В чем?

— В оценке твоего удальства.

И хохотнув, Йиркун направился к своим людям, которые приканчивали последних пиратов.

Элрик не знал, почему он раньше отказывался ненавидеть Йиркуна, но теперь он его ненавидел. Сейчас он с радостью убил бы его. Йиркун словно заглянул в самые сокровенные уголки души императора и презрительно фыркнул, увидев, что там есть.

Элрику вдруг до смерти захотелось, чтобы он не был мелнибонэйцем, чтобы он не был императором — и чтобы Йиркун никогда не рождался на свет.