Увидев Эмирон, Элрик подумал, что по сравнению с ним Дхоз-Кам — самый чистый и богатый город на свете. Расположен Эмирон был в неглубокой долине, над которой постоянно клубился дым — мерзкое покрывало, предназначенное для того, чтобы укрыть город от взглядов людей и богов.

Дома здесь в большинстве своем были наполовину или совсем разрушены, и на развалинах стояли шалаши и палатки. В городской архитектуре смешалось столько различных стилей, знакомых и неизвестных, что Элрик затруднился бы отыскать два хоть немного похожих друг на друга здания. Каких домов там только не было: лачуги, избы, замки, укрепления, башни, простые квадратные особняки и деревянные домики, украшенные резьбой. Были там и иные сооружения, кучи камней с дырой посредине внизу, обозначавшей вход. Однако ни одно из зданий нельзя было назвать красивым. Ни одно из зданий и не могло быть красивым под этим вечно хмурым небом.

В полумраке поблескивали огоньки костров.

Они добрались всего лишь до окраин, а Элрик уже едва не задохнулся от вони.

— Многим и многим жителям Эмирона присуща не гордость, а гордыня, — проговорил Ракхир, морща орлиный нос. — Пожалуй, это единственная черта характера, которая у них осталась.

Улицы завалены были всяким мусором, отбросами и объедками. Меж тесными рядами домов шныряли какие-то тени.

— Есть здесь трактир, где мы могли бы разузнать про Туннель-под-Болотами?

— Нет, трактиров тут не водится. Эмироны предпочитают одиночество.

— Все поголовно?

— Да. Тут каждый сам по себе, живет, где вздумается или где найдет местечко. Народ здешний — из разных плоскостей и из разных эпох. Отсюда суматоха, тоска, всякие странности. Отсюда грязь, безнадежность, обреченность.

— Как же они живут?

— По большей части за счет друг друга. А еще ведут торговлю с демонами, которые изредка заглядывают в Эмирон.

— С демонами?

— Да. А самые отважные охотятся на крыс, которые обитают в пещерах под городом.

— А что тут за демоны?

— Так, мелкота всякая, которой нужно как раз то, что могут предложить эмиронцы, — ну там, парочку украденных душ или ребенка (правда, тут редко кто рождается) и все такое прочее. Ты, верно, и сам можешь продолжить, коли знаешь, что демоны требуют с чародеев.

— Да, знаю. Значит, Хаос свободно перемещается в этой плоскости?

— Вряд ли уж так свободно, но как будто гораздо легче, чем у нас дома.

— А ты видел кого-нибудь из здешних демонов?

— Видел. Самые обычные твари. Тупые, грубые и могущественные. Многие из них раньше были людьми, а потом сторговались с Хаосом. Теперь они и душой и телом — отвратительные демоны.

Слова Ракхира не очень-то пришлись Элрику по душе.

— И что, такая участь ожидает всех, кто служит Хаосу? — спросил он.

— Тебе лучше знать, ведь ты с Мелнибонэ. У нас в Фаме подобное случалось редко. Но чем выше ставки, тем незаметнее изменения в человеке, который соглашается на сделку с Хаосом.

Элрик вздохнул.

— Где же нам узнать про Туннель-под-Болотом?

— Есть тут один старик, — начал было Ракхир — и замолчал, услышав за спиной рычание.

Рычание повторилось. Из темноты возле разрушенного дома высунулась морда с бивнями. И снова зарычала.

— Ты кто? — воскликнул Элрик, обнажая меч.

— Свинья, — ответила морда с бивнями. Элрик не понял — то ли его оскорбили, то ли эта тварь представилась.

— Свинья.

Еще две морды с клыками вынырнули из темноты.

— Свинья, — сказала одна.

— Свинья, — сказала другая.

— Змея, — рыкнул голос позади. Элрик обернулся, оставив Ракхира наблюдать за свиньями. Перед ним стоял высокий юноша. На плечах его вместо головы извивался клубок здоровенных змей. И все змеи до единой свирепо глядели на Элрика. Мелко дрожали язычки. Они дружно раскрыли рты и произнесли снова:

— Змея.

— Тварь, — раздался еще один голос.

Искоса поглядев в ту сторону, Элрик судорожно вздрогнул и взмахнул мечом, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Свинья, Змея и Тварь набросились на них.

Первая из Свиней не успела сделать и трех шагов. Ракхир одним движением сорвал со спины лук, наложил стрелу с алым оперением и спустил тетиву. Он подстрелил вторую Свинью, а потом бросил лук и схватился за меч. Встав с Элриком спина к спине, они приготовились обороняться. Пятнадцать голов Змеи шипели и плевались, из раскрытых ртов капал яд. Тварь постоянно меняла форму: то рука, то лицо возникали вдруг из бесформенного куска плоти, который неотвратимо подкрадывался все ближе и ближе.

— Тварь!

Два меча сверкнули в воздухе, и Элрик, теснивший третью Свинью, пригнулся и вместо того, чтобы поразить чудище в сердце, пронзил ему легкое. Свинья шатаясь отступила и рухнула в навозную лужу. Дернувшись раз — другой, она затихла. В руке Твари появилось копье, и Элрик едва успел мечом отвести удар. Ракхир сцепился со Змеей. Демоны надвигались на людей, явно решив покончить с ними. Половина голов Змеи валялась на земле; Элрик ухитрился отсечь Твари одну из рук — правда, всего их было четыре. Тварь казалась не единым существом, а симбиозом нескольких чудовищ.

Неужели, подумал Элрик, и я, связавшись с Эриохом, превращусь в этакого вот монстра? А разве ты уже не чудовище? — спросил он себя. Разве тебя не принимают за демона?

Эти мысли придали ему сил. Нанося очередной удар, он громко крикнул:

— Элрик!

— Тварь! — гаркнул его противник, вне всякого сомнения, гордый своим именем.

Меч Обека отсек Твари еще одну руку. Тут же чудище извлекло из себя секиру — Элрик отбил удар, но одновременно на шлем его обрушился меч. Голова у Элрика пошла кругом, он натолкнулся на Ракхира, и тот промахнулся и еле-еле увернулся от укуса четырех голов Змеи. Кое-как придя в себя, Элрик обрубил руку Твари, державшую меч. Она было отвалилась, но через какой-то миг снова пристала к телу Твари. К горлу вновь подступила тошнота. Элрик вонзил клинок в бесформенную плоть. Раздался вопль:

— Тварь! Тварь! Тварь!

Элрик ударил снова — в полумраке навстречу мечу Обека взметнулись четыре меча и два копья.

— Тварь!

— Наверняка Йиркун постарался, — пробормотал Элрик. — Прослышал, видно, что я преследую его, и послал демонов задержать меня. — Заскрежетав зубами, он прибавил: — Если только сам он — не один из них. Скажи, Тварь, ты не мой кузен Йиркун?

— Тварь! — взвизгнуло чудище почти жалобно. Клинки все еще колыхались в воздухе, но больше не угрожали поразить Элрика.

— Или ты другой мой хороший знакомый?

— Тварь… — чудище слабело на глазах.

Элрик раз за разом вонзал в монстра свой клинок. Густая вонючая кровь забрызгала его доспехи. Он никак не мог сообразить, что такое стряслось с Тварью.

— Пора! — крикнул кто-то над головой Элрика. — Давай!

Элрик поглядел вверх и увидел багровое лицо, белую бороду и машущую руку.

— Да не на меня смотри, глупец! Рази!

Ухватив обеими руками меч, Элрик глубоко погрузил его в тело Твари. Та застонала, запричитала — и издохла, произнеся тихим голосом одно только слово:

— Фрэнк…

Почти в тот же самый миг Ракхир изловчился и ударил: слетели наземь последние змеиные головы, клинок пронзил грудь и сердце юноши.

С демонами было покончено.

Седовласый старик спустился к воинам, покинув полуразрушенную арку, с которой наблюдал за боем. Он посмеивался.

— Колдовство старого Нуина еще на что-то годится даже тут, а? Я слышал, как высокий подговаривал своих дружков напасть на вас. Мне это показалось нечестным — пятеро на двоих, я уселся вон туда и тишком-молчком лишил многорукого демона сил. Можем еще, коли надо. И теперь его сила во мне — пускай не вся, но большая часть. Я чувствую себя так, как не чувствовал уже на протяжении многих лун, — узнать бы, кстати, что это такое.

— Оно сказало «Фрэнк», — произнес Элрик хмурясь. — Как по-твоему, это имя? Может, его так звали раньше?

— Может быть, — отозвался старый Нуин, — может быть. Бедняга. Ну да ладно, теперь он мертв. А вы двое, вы не из Эмирона. Хотя тебя я встречал здесь, красный, было дело.

— И я тебя видел, — сказал Ракхир с улыбкой. Подобрав одну из голов Змеи, он вытер о нее свой меч.

— Ты Нуин-Который-Знал-Все.

— Гляди-ка, узнал. Да, я знал все, а теперь почти ничего не знаю. Скоро я позабуду последние крохи, и тогда кончится срок моего ужасного изгнания. Так мы уговорились, я и Орланд-с-Посохом. Я был глупцом и хотел знать все на свете, и мое любопытство свело меня с этим самым Орландом. Он разъяснил мне, как я ошибался, и отправил сюда — обрести забвение. Вы видели, я иногда вспоминаю кое-что из прежних своих познаний, и это очень плохо. Я знаю, что ты ищешь Черные Клинки. Я знаю, что ты Элрик Мелнибонэйский. Я знаю, какова твоя судьба.

— Ты знаешь мою судьбу? — воскликнул Элрик. — Поведай же мне ее, Нуин-Который-Знал-Все.

Нуин открыл было рот, но потом крепко его сжал.

— Не могу, — сказал он, — забыл.

— Лжешь! — Элрик рванулся к старику. — Лжешь! Ты помнишь, я вижу, что ты помнишь!

Нуин понурил голову.

— Я забыл.

Ракхир взял Элрика за руку.

— Он на самом деле забыл, Элрик.

Элрик кивнул.

— Ладно. А помнишь ты, где находится Туннель-под-Болотом?

— Да. От Эмирона до Болота рукой подать. Идите вон туда. Как придете на место, отыщите статую орла из черного мрамора. У ее основания расположен вход в туннель.

Нуин словно попугай повторил всю фразу, а потом поднял голову и спросил:

— Что я вам говорил? Только что?

— Ты объяснил нам, как найти вход в Туннель-под-Болотом, — ответил Элрик.

— Правда? — Нуин хлопнул в ладоши. — Вот здорово. А я этого не помню. Кто вы?

— Про нас лучше забыть, — сказал Ракхир улыбаясь. — Прощай, Нуин, и спасибо тебе.

— Спасибо? За что?

— За то, что вспомнил и что забыл.

Они повернулись и пошли прочь от старого чародея, вдоль по улочкам жалкого города Эмирон, замечая гнусные рожи в дверных и оконных проемах, стараясь дышать так, чтобы как можно меньше нахвататься здешнего отвратительного воздуха.

— Пожалуй, я завидую только одному человеку среди всех жителей этого городка, — сказал Ракхир.

— Мне жаль его, — проговорил Элрик.

— Почему?

— Да мне пришло в голову, что, когда он позабудет все окончательно и бесповоротно, может случиться так, что он и не вспомнит, что волен покинуть Эмирон.

Ракхир засмеялся и хлопнул Элрика по скрытой черными доспехами спине.

— Ну и угрюм же ты, друг Элрик! У тебя что, все мысли такие?

— Боюсь, что да, — ответил Элрик с подобием улыбки на лице.